Пока о нас помнят

Джинни уже ждала её у входа. Разумеется, она выглядела так, будто собиралась не просто выпить сливочного эля с подругой, а как минимум произвести впечатление на половину Косого переулка. Красный брючный костюм идеально сидел по фигуре, а на лацкане поблёскивала золотая брошь в виде льва. Увидев Гермиону, Джинни расплылась в широкой улыбке. — Мерлин всемогущий, — театрально выдохнула она вместо приветствия. — Ты действительно пришла. — Ты угрожала явиться в Министерство. — И я бы это сделала. Гермиона не сомневалась. Джинни Уизли всегда обладала редкой способностью превращать угрозы в реальные планы. Они обнялись, и на короткое мгновение Гермиона почувствовала, как напряжение последних недель немного ослабевает. Возможно, Джинни была права. Возможно, ей действительно иногда стоило позволять себе просто выйти из кабинета и провести вечер с человеком, который знал её задолго до титулов, должностей и бесконечных заседаний. Внутри паб оказался удивительно уютным. Тёмное дерево, мягкий свет ламп, негромкая музыка и приглушённый гул разговоров создавали именно ту атмосферу, которую Гермиона так редко позволяла себе замечать. Здесь не было отчётов, политических споров или людей, ожидающих от неё правильных решений. Только обычный вечер. Они устроились у барной стойки. Джинни заказала сливочный эль, а Гермиона — бокал белого вина. Первые полчаса прошли легко. Они обсуждали работу, новых игроков в «Холихедских гарпиях», очередной скандальный репортаж Риты Скитер и последние министерские слухи, которые Джинни, как всегда, каким-то образом узнала раньше всех. Постепенно разговор стал серьёзнее. — Гарри опять уехал, — сказала Джинни, задумчиво вращая бокал в руках. Гермиона подняла взгляд. — Ты знала, за кого выходишь. — Формально я пока ни за кого не выхожу. Гермиона усмехнулась, но заметила, что улыбка Джинни получилась немного грустной. — Не пойми неправильно. Я люблю его, — тихо продолжила она. — Очень люблю. Но иногда мне кажется, что он просто не замечает, как идёт время. Она ненадолго замолчала. — Проходят годы, Гермиона. Мы живём вместе, строим планы, говорим о будущем… А потом он снова говорит: «Вот закончу это дело». И появляется ещё одно. Потом ещё одно. Гермиона внимательно слушала, понимая, что за привычной лёгкостью Джинни скрывалось куда больше. — Ты хочешь, чтобы он сделал предложение? Джинни пожала плечами. — Я хочу понять, что он вообще об этом думает. Иногда мне кажется, что он уверен: я никуда не денусь. — Ты никуда не денешься. — Именно, — вздохнула Джинни. Они обе тихо рассмеялись, потому что в этом была вся правда их отношений. Некоторое время они молчали, наслаждаясь музыкой и теплом паба. Потом Джинни повернулась к Гермионе. — Теперь твоя очередь. — У меня всё скучно. — Врёшь. Гермиона сделала глоток вина. — Просто… Рон сильно изменился. Слова неожиданно легко сорвались с её губ. Наверное, потому что рядом была Джинни. — В каком смысле? — Не знаю. Он постоянно работает. Постоянно в разъездах. Постоянно устает. Мы почти не видимся. Джинни нахмурилась. — Ты говорила ему об этом? — Конечно. Гермиона посмотрела на бокал. — Он всегда соглашается. Обещает, что всё изменится. Что станет легче. А потом появляется новая командировка. — И так по кругу? Она кивнула. Джинни несколько секунд молчала, а потом прищурилась. — И кто тебя спасает от тоски? Гермиона подняла бровь. — Ты. — Правильный ответ. — И Тео. Реакция Джинни была мгновенной. Она выпрямилась и посмотрела на подругу с тем выражением лица, которое Гермиона слишком хорошо знала. — Ага. Гермиона сразу поняла, куда всё идёт. — Не начинай. — Почему? — Потому что нет. — Что именно нет? — Всё. — Очень убедительный аргумент. Гермиона закатила глаза. — Мы просто разговариваем. — Гермиона. — Что? — Ты переписываешься с ним почти каждый день. — Потому что он интересный собеседник. — Именно. Джинни наклонилась ближе. — По моим подсчётам, Тео Нотт сейчас знает о твоей жизни больше, чем мой собственный брат. Гермиона уже открыла рот, чтобы возразить, но вдруг заметила, что Джинни перестала улыбаться. Сначала едва заметно. Потом полностью. Её взгляд изменился. Она смотрела куда-то за плечо Гермионы так, будто увидела что-то невозможное. — Джинни? Ответа не последовало. Гермиона нахмурилась и медленно обернулась. Дверь паба только что открылась. Внутрь вошли двое. Мужчина и женщина. Сначала её мозг отказался воспринимать увиденное. Рон. Он не мог быть здесь. Он должен был находиться в командировке. Он сам написал ей утром. Она помнила каждое слово. Но он стоял у входа, смеялся над чем-то, что сказала женщина рядом с ним, и совершенно естественным движением положил руку ей на талию. Слишком естественным. Слишком привычным. И именно это, пожалуй, ударило сильнее всего. Рядом с ним была Ромильда Вейн. Гермиона знала её. Молодая сотрудница Министерства, переведённая в другой отдел несколько месяцев назад. Она даже помнила документы, которые подписывала по поводу её перевода. Эта мысль показалась ей настолько нелепой, что на мгновение она едва не рассмеялась. Она стояла здесь, видела собственного парня с другой женщиной — и всё ещё думала о служебных бумагах. Музыка в пабе продолжала играть, кто-то рядом смеялся, официанты проходили между столиками, люди разговаривали о своих обычных делах. Мир не изменился. Никто вокруг не заметил, что для неё в этот момент всё стало совершенно другим. Гермиона смотрела, как Рон что-то говорит Ромильде. Как она смеётся. Как он улыбается в ответ. Так, как давно уже не улыбался ей. И тогда все мелочи, которые она месяцами пыталась не замечать, вдруг перестали быть отдельными случайностями. Командировки. Постоянные задержки. Отменённые ужины. Усталость, которую она принимала за последствия работы. Расстояние, которое она объясняла взрослением, обязанностями и тем, что после войны у каждого из них появилась своя жизнь. Но теперь всё это выглядело иначе. Не как обстоятельства. Как выбор. — Гермиона… Голос Джинни прозвучал рядом тихо, почти осторожно. Гермиона поднялась так резко, что бокал на столе едва не опрокинулся, но она даже не посмотрела в его сторону. — Гермиона, подожди. — Не сейчас. Она сама удивилась своему голосу. Он был спокойным. Слишком спокойным. Внутри не было крика, не было слёз, не было даже злости — только странная пустота, будто сознание ещё не успело догнать то, что произошло. Рон всё ещё её не заметил. Не увидел. Не понял. Он просто продолжал разговаривать с Ромильдой, словно его жизнь была совершенно обычной. Гермиона развернулась и вышла из паба. Холодный воздух ударил ей в лицо, едва дверь закрылась за спиной. Она сделала несколько шагов, сама не понимая куда идёт. Ей просто нужно было оказаться подальше от этого места — от тёплого света, музыки и людей, которые продолжали смеяться так, будто её собственная жизнь только что не раскололась на части. Мысль пришла неожиданно ясно. Он солгал. Не забыл предупредить. Не оказался в сложной ситуации. Не собирался объяснить всё позже. Он просто солгал. Гермиона аппарировала почти машинально. Рывок магии оказался настолько резким, что после появления возле дома ей пришлось несколько секунд стоять с закрытыми глазами, пока мир перестанет вращаться.