Подарок судьбы

--- Прошло две недели. Джодах почти не выходил из своей комнаты. Не потому, что его держали взаперти — дверь всегда была открыта, а слуги тряслись от страха и обходили его коридор стороной. Просто ему было проще сидеть на подоконнике, смотреть на сад и ненавидеть весь мир. И особенно — этого странного аристократа, который приходил каждый день. Лололошка появлялся всегда в одно и то же время — после обеда. Аккуратный, свежий, в своей неизменной белой кружевной рубашке и черных брюках с голубой повязкой. Он садился на стул напротив и просто говорил. О погоде, о книгах в библиотеке, о дурацких законах королевства. Иногда он приносил с собой чай и, налив две чашки, одну ставил рядом с Джодахом. — Ты думаешь, я буду пить это? — скалился Джодах, хвост нервно бил по полу. — Думаю, что да, — Лололошка спокойно делал глоток из своей чашки. — Я сам заваривал. Никакой отравы, если тебя это волнует. Джодах фыркал, но однажды, когда Лолошка на минуту отвернулся к окну, он схватил чашку и одним глотком осушил ее. Горький, чуть сладковатый напиток обжег горло, но это было... приятно. Лололошка сделал вид, что не заметил, но уголок его губ дрогнул в улыбке. --- Третья неделя. Они почти не говорили. Джодах сидел в углу комнаты, обхватив колени руками, огромные крылья полуприкрывали его, создавая подобие кокона. Он чувствовал себя загнанным зверем — и в то же время... здесь он не чувствовал ударов плетьми или криков толпы с арены. Здесь было тихо. Лололошка сегодня был какой-то особенно задумчивый. Он сидел на стуле и рассеянно перебирал бумаги, которые принес с собой. На пальце тускло поблескивало кольцо — проклятое кольцо, которое дергало ошейник каждый раз, когда Джодах даже думал о том, чтобы придушить этого наглого маркиза. — Джодах, — тихо позвал Лолошка. В голосе не было приказа, скорее вопрос. — Чего? — буркнул тот, не поднимая головы. — Я нашел упоминания о подобных ошейниках в старых свитках. Там говорится, что их можно снять, если... — он запнулся, и Джодах впервые за долгое время поднял голову, пристально глядя на него фиолетовыми глазами. — Если что? — Если надеть другой артефакт. Он должен заменить привязку. Добровольно. — Лололошка подошел ближе и опустился на корточки, оказываясь на уровне лица Джодаха. — Я могу попробовать, но это рискованно. Если я сниму ошейник неправильно, ты умрешь. Джодах смотрел на него. Эти голубые глаза — необычные, чужие этому миру — смотрели с искренней тревогой. За две недели он привык к этому голосу, к этим визитам, к тому, как Лололошка приносил еду лично, когда видел, что слуги оставляют поднос почти нетронутым. — Почему ты это делаешь? — спросил Джодах, и голос его неожиданно дрогнул. — Зачем тебе это? Я пытался тебя убить. Я тебя ненавижу. — Ты ненавидишь не меня, — мягко ответил Лололошка. — Ты ненавидишь то, что с тобой сделали. И я тебя понимаю. Я видел много миров, Джодах. И в каждом из них есть кто-то, кто делает из живых существ вещи. Просто в этом мире я могу что-то изменить. Хотя бы для одного. Он встал и ушел, оставив Джодаха одного с его мыслями и горячим чаем, который он не притронулся, потому что смотрел на дверь с таким чувством, которого не испытывал уже много лет. Он не знал, как это назвать. Может быть, это было самое опасное, что могло случиться с пленным монстром — чужая доброта. --- Четвертая неделя. Джодах впервые вышел в сад. Лололошка стоял на террасе, когда увидел, как из дверей появилась огромная фигура в белой рубашке. Три пары черных крыльев расправились на солнце, и монстр жадно вдохнул свежий воздух, закрывая глаза. Лололошка улыбнулся. Он ничего не сказал, просто отошел в сторону, давая Джодаху пространство. Но спустя несколько минут к нему приблизился хвост и легонько коснулся его плеча. — Это... красиво, — хрипло сказал Джодах. Слова давались ему с трудом. Он не привык говорить о чем-то хорошем. — Здесь тихо. Ты действительно разрешаешь мне... это? — Ты не раб, Джодах, — твердо ответил Лололошка. — Ты гость. Пока что, но я сделаю все, чтобы ты стал свободным. Доверься мне. Эти слова повисли между ними. Джодах посмотрел на него, и в его взгляде впервые не было ненависти. Только настороженное, неуверенное любопытство. Он медленно протянул руку и коснулся голубой повязки на поясе Лололошки. Ткань была мягкой, шелковистой. Он почувствовал тепло человеческого тела. И не убрал руку. Лололошка замер, но не отшатнулся. Он смотрел в глаза монстра и видел в них не злость, а почти детскую растерянность. — Ты... странный, — прошептал Джодах. — Я никогда не встречал таких, как ты. — Я тоже никогда не встречал таких, как ты, — усмехнулся Лололошка. — И, думаю, мне повезло. Джодах смутился. Это было новое чувство. Он не знал, как на него реагировать, поэтому просто отвернулся и уставился на цветы, сжимая в кулаке ткань повязки, которую так и не отпустил. Лололошка тихо засмеялся. Смех был легким, теплым — и Джодах почувствовал, как внутри него что-то плавится. Лед, покрывавший его сердце долгие годы, начал давать тонкие трещины. А по саду разносился аромат вечерних роз, и впервые за очень долгое время Джодах почувствовал — он не хочет убегать. Он хочет остаться. И впервые он подумал: «Может быть, быть с ним — это не так уж плохо. Может быть... я хочу быть с ним». Он не мог произнести эти слова вслух, но в тот вечер он впервые подошел к столу и сам налил себе чай. Поставил вторую чашку напротив, приготовив для Лололошка, прежде чем тот войдет. Маленький жест. Но для монстра, который никогда ни о ком не заботился, это был целый океан.