Какова твоя плоть на вкус?...

***

Ночь. Ленинград.

      Московский стоял в аэропорту, нервно куря сигарету. Он сам пока не понимал, что делать будет с Ленинградом. Встретит ли его объятьями или же как всегда схватит его за руки, или же шею, принявшись бить и всячески упрекать?       Москва точно не знал и знать не хотел. Путы власти, что заставили его глаза покраснеть, были слишком сильны. Всегда и везде, но иногда возле Ленинграда они ослабевали, давая трезвому разуму наконец сделать вывод, решать всё более тише, мирно и с любовью. Но эти моменты были не вечны, а лишь мгновениями, мелкими часами в жизни Столицы.       Жалкие часа 2 или же 3 те красные лозы, что засели в его голове, позволяли хоть на немного отпустить те вечно навязанные мысли о том, что все за ним следят и попытаются в удобный момент вонзить нож в спину.       Наконец сигарета стала пеплом и приземлилась об край мусорного бака, да бы затушить её, а далее и в сам мусорный бак. Машину звать Михаил не собирался, прогуляться ещё желал, может вспомнит что тут да как.       Быстрым и гневным шагом шёл по улицам, Московский осматривался и чуть хмурился, ожидая чего-то. Но его прогулка была более тихой. Город спал, но что насчёт воплощения...       Одни лишь мысли о Александре вбивали в Столицу разные эмоции эмоции, которые становились лишь сильнее и разнообразнее. Он сам не мог понять что чувствует к Невскому. Презрение, гнев, отвращение, преданность, любовь, радость, безразличие. Вихрь эмоций будто глубоко засел в нутре, и вскарабкивались по путам власти, ударяя, в моменты срыва, прямо в голову. Но сейчас Ленинград будет наказан, за то, что приютил Московские Пригороды, и те начали сбегать от отца. Он точно как найдёт его схватит, как преступника, и утащит к себе в Москву.       Слишком опекающий и одержимый своей Северной Столицей, Михаил даже и не заметил, как за ним уже наблюдали пару звериных глаз. Голубенькие глаза смотрели из тьмы на Столицу, а после принялись аккуратно приближаться.       Москва же явно не замечал данную слежку, лишь сильнее хмурясь. В конце концов, он запнулся об кого-то, а там уже раздалось жалобное и злое мявканье, а далее шипение.       Михаил ,буркнув маты под нос, посмотрел на нарушителя и увидев кота, тут же отпустил свой гнев на Сашу. Он смотрел на кота с удивлением, наблюдая как шерсть того встаёт дыбом, и тот тихо шипит.       Московский присел на одно колено и подозвав к себе кота, тяжело выдохнул. Не каждый же свой приезд начинается с того, что запинаешься об кота своего возлюбленного.... Или врага?..       Кот тихо шипя, всё же поддался вперёд и тёрся мордой об руку Столицы.       Москва же аккуратно его чесал и гладил, а после взяв на руки, пошёл в сторону самой реки, тихо проговорив, совсем без злобы, что переполняла его мгновение назад:       - Вечно под ноги бросаешься когда не нужно. Где твой хозяин, а? Да и ты уже крепким сном должен спать. - Будто говоря выговор, он смотрел на милашку в своих руках. Злиться он не мог на зверушку, ведь Столица не желал портить отношения с рекой в Городе, и оказаться на её дне, если те повздорят с Ленинградом в очередной раз.       Котик лишь тихо замурчал и когтями вкарабкался по чиновной одежде Москвы, что вызвал недовольно бурчание. Кот же уверенно стоял на плечах Московского, осматриваясь и дёргая усиками, а так же ушками, слушая и чуя окружение.       Москва раздражённо фыркнул и пошёл дальше, менее гневным и даже спокойным шагом по Городу, гадая где же его возлюбленный. Он уже давно знал, что и Химки и Мытищи сбежали от него, после очередного раздора. Он даже устал делать им личные выговоры из-за этого, по этому решил, что те пока прощены, но он точно им когда-нибудь припомнит.       Ветерок дул с реки, заставляя шёрстку самой Невы чуть взъерошиться и пойти кривой, неровной струйкой, на что кот злился. Столица лишь хмыкнул и грубовато погладил зверёныша, получая хоть и недовольное фырканье, но видев в дёрганьях усиков кота немного благодарности.

***

      Квартира Ленинграда была слишком тихой. Не было тихого скрипа кровати, журчания холодильника или даже тихонькой песни шелеста от штор, которых тревожил ветер.       Лёгкий щелчок со стороны входной двери засёк тишину в квартире. Вскоре раздался и тихий скрип, а там уже и тяжёлые шаги. Московский прошёл внутрь и огляделся, удивляясь мёртвой тишине, но нахмурился, ощущая что-то не ладное.       Кот, что уже давно спрыгнул с плеч Москвы, давненько нашёл себе мышку и вернулся в квартиру, спеша за Столицей, да бы не оставаться ночью на улице. Александр был бы зол на Москву за это, хотя невооружённым глазом видно было, что форточка для котика закрыта. Михаила сильно напрягал этот факт, по этому закрыв дверь как можно тише, на сколько это возможно, прошёлся по квартире, не удосужившись даже снять ботинки.              Картина перед Столицей обратилась довольно ужасающей. Перед Михаилом стоял Александр в руках которых были небольшие кусочки мяса, а сам Ленинград смотрел на них с полным голодом. Зрачки были необычайно расширены, а стойка хрупкой. Саша что-то напевал себе под нос, явно восхваляюсь вкусом мяса. Его пение почему-то не было слышно в прихожей, возможно потерявшись в ощущениях принялся петь.       Московский не верил своим глазам, а после потёр их. Ленинград же наконец увидев гостя, спохватился и убрал руки за спину. Но Миша видел неясную дымку в глазах Саши, по этому быстро подошёл к нему и грубо схватив за руки, вытащил их из-за спины. Александр прошипел от боли и поморщился, его руки были чуть жирными от мяса, а между пальцев крепко зажаты пластинки мяса.       Михаил оставив на руке Саши синяки, отпустил его, а после с раздражением и злостью смотрел на Ленинград. Александр в свою очередь поспешно убрал пластинки мяса и поспешил вытереть руки, тихо проговорив:       - Я... Я просто хотел.. Хотел приготовить... Мяса... - Быстро ответил Невский, беря в руки тряпку.       - Говори правду. - Твёрдо сказал Москва, ожидающе смотря на Ленинград.       - Я говорю правду... - Почти шёпотом ответил Александр, убирая использованную тряпку.       - Я не вижу. Отвечай. Я вижу от тебя только ложь. - Сжимая кулаки от злости, проговорил Москва.       Ответа так и не последовало долгую минуту, по этому Столица вдохнув и выдохнув, ринулся к Александру, а после схватил его за шею и ударил об стенку головой, свободной рукой он достал пистолет и приставил его к челюсти Невского, грозясь выстрелить. После подал голос:       - Ты же знаешь, что я ненавижу ждать. - Михаил даже и не думал стрелять, но явно желал запугать Город. Рука на шеи лишь сильнее сжалась, чуть не беря в кольцо её. Москва всегда удивлялся тонкости шеи Александра, но ему это пока шло на руку.       Невский дрожал, а на глазах, что были как можно сильнее зажмурены, выступили слёзы. Дыхание сильно сбито, а ноги сильно подводили, становясь с каждым мгновением всё мягче и мягче, выдавая ватное ощущение. Как ему объяснить свою резкую вовлечённость к мясу? Но делать не чего, Саша знал, что ждать Московский более не собирался, по этому хрипло проговорил:       - Просто..... - И опять молчание... Невский боялся сказать не то слово, вдруг его опять насильно утащат в Москву, пока всё не уладиться, как тогда, когда рухнула Империя на его глазах... Хоть и после этого видеть он не мог.       - Просто? - С явным нетерпением и злостью проговорил Михаил. Если он не получит ясного ответа от Ленинграда он сам сделает выводы. - Что "просто"!? Отвечай! - После небольшого срыва в лицо Александра прилетела рукоятка от пистолета, оставляя бардовый синяк, налитый кровью.       Тихо выдохнув и болезненно промычав, Невский быстро ответил:        - Да просто захотел и всё!.. Тебя не должно это вообще волновать, что я ем!? - Слова вырвались из уст, хоть и слабыми, но и ежу была понятна реакция Москвы. Очередной удар в лицо, только сильнее и не пистолетом: кулаком. Сломанный нос и ноги полностью сдались, заставляя Александра упасть, когда его шею отпустили.       Осознав всю ситуацию, Ленинград быстро поднял взгляд и открыл рот для слов, но в него резко ворвались. Дуло пистолета было чуть ли не в глотке, отдавая вкусом пороха, чем Александр был уже по горло накормлен, в прямом и переносном смысле.       - Перечить мне смеешь? - Словно рычанием проговорил Московский, тяжело дыша. Он всунул в рот дуло пистолета, что бы опять же навеять страх и возможно выбить из Александра всё романтическое, от которого его тошнило, но выдавало слабую улыбку. Теперь он был перед Сашей на одном колене, а после свободной рукой снял ремень, а далее обвёл вокруг шеи Ленинграда, затягивая.       Невский резко втянул воздух когда почувствовал очередное давление на шеи. Он прекрасно понимал, что начинается допрос. Совершенно бесцеремонный и холодный. К нему Невский ещё не готов.       - Спрашивая последний раз. Почему ты ел сырое мясо. - Это скорее было утверждением, чем обещанным вопросом, но дуло пистолета наконец покинуло глотку Александра.       Немного тишины...       - Я.... Не знаю.... Просто... Почувствовал, что именно мяса мне не хватает.... И.. Я будто сам не свой.... Хочу съесть весь.... кусок.. - Под конец заикаясь наконец выдал ответ из себя Невский.

Тихий лязг лямпы на ремне

      А далее болезненный и жалобный толи стон, толи вздох. Руки тут же ухватились за ремень, пытаясь его ослабить, но ничего не выходило. Москва был сильнее и сжимал он сильнее. Когда жалкие звуки прекратились, то Московский наконец отпустил ремень, вызывая множество звуков, от стонов, до тихих мольб, прося взять его слова за чистую монету.       Опять мгновение тишины, а после Михаил встал и потянул за собой Александра, а после грубо схватив за руку пошёл в сторону спальни, ничего не объясняя.       Невский понимал, что допрос ещё не закончен. Вскоре его грубо толкнули на кровать. Как только Александр хотел присесть, как на него навалились, не давая даже отлепить от кровати спину. На него в прямом смысле лёг Михаил. Александр ничего не понимал и в спешке поправил очки, а далее попытался выбраться, но получив лёгкий поцелуй в щёку замер, широко раскрыв глаза. Он уже и разучился понимать где Михаил приходил за лаской, а когда за тем, что бы вылить на Северную Столицу свой гнев....       Московский же, быстро отстранился от Александра, сел рядом, а после усадил Невского на себе, прижимая как можно крепче, заключая в тёплые объятья и утыкаясь во волнистые волосы Ленинграда. Решил поступить по другому, когда красные путы дали слабину, но не полностью, как в тех редких мимолётных моментах. Он всё ещё жаждал удовлетворяющего ответа.       Саша даже и боялся двигаться, ремень всё же на его шеи, боится не так двинуться и опять ощущать жжение в лёгких. Но получая успокоительные поцелуи от Москвы, тот ,не доверяя, решил прощупать почву. Повернувшись лицом к Столице он аккуратно положил свои руки на плечи Михаила, получая чуть шокированное лицо.       Поняв, что возможно Москву просто передёрнуло от эмоций, Ленинград расслабился и поцеловал Мишеньку в губы, аккуратно беря того за щёки, а после начиная усеивать поцелуями его лицо.       Московский же быстро отстранился и злобно озирался по сторонам, а после начал блокировать поцелуи, буркнув:       - Это было не по плану. - Что оставило небольшую трещину на новоиспечённом доверии Александра и тот легонько ударил Москву в щёку, обиженно фыркнув:       - Я уж понадеялся, что ты в кой-то веки за лаской пришёл... - Но окончательно разбив доверие, Михаил смог с помощью удара рукоятки в лицо Саши, а после гневное гавканье:       - Да как ты смеешь врать Столице Советского Союза! Допрос ещё не был закончен. Отвечай добросовестно. - Ставая с кровати Московский злобно посмотрел на Невского, который валялся на полу и прикрывал нос рукой, скрывая кровь, и сам не зная почему, голодно облизываясь.       В ответ послышалось лишь:       - Я ответил как есть... Если хочешь вымести весь гнев, то просто избей.. - Присел на колени Ленинград ожидая в лицо очередной удар, и его ожидания подтвердились.       Удар в лицо прилетел прямо с ноги, разбивая губу, а Столица злобно смотрела на Северную. Александр уже приготовился к тому, что его сильно изобьют ногами, но услышав шелест бумаги, быстро посмотрел на Москву. Тот что-то записал, а после потянувшись к ремню затянул его. Бить для Михаила не было смыслом, если можно вывести гнев с помощью удушья.       Для Александра это длилось мучительно долго. Тот пытался умолять Москву остановиться, прекратить, но ничего не выходило. Он вспоминал как задыхался от дыма и пепла, который возвышался над его Городом, не давая вздохнуть полной грудь, а если и сумеешь, то тут же резало по лёгким, словно вдохнул тысячи и тысячи осколков стекла.       Московский же явно успокаивался, вымещая гнев на своём возлюбленном. Действия становились всё спокойнее и даже щадящими. И спустя минуты три Москва резко отпустил ремень, а после взял на руки Сашу, который был еле в сознании. Положив его на кровать, Москва принялся снимать ремень с шейки Александра. Он всё ещё был зол, но увидев хоть немного трезвыми от власти глазами, что он сотворил, он усмирил свой пыл. Он даже и не хотел мучать и душить Сашеньку. Но чувство контроля всегда портило ему отношения с Городами. Что не день, то кажется что вонзят нож прямо перед заседанием. Ночью ощущались чужие взгляды, хоть их и не было. Паранойя, никак иначе. Но осознать некую свою болезнь Московский не мог. Как и уберечь Невского от своего жестокого внимания.       Саша уже был без сознания, и не из-за того, что его задушили, а из-за того, что он слишком вымотался. Он так и не оправился после краха Империи, не полностью принял "нового" Мишу, ещё не оправился после блокады... Он был истощён и возможно даже желал рассеяться и просто переродиться снова.. Начать всё с чистого листа. Но любовь не позволяет. Александр всё ещё видит за злыми красными глазами свои родные голубые. И только такие мгновения Сашу заставляют глотнуть хоть какого-то воздуха и идти дальше, мечтая о том, что всё закончиться светло. Романтик никак иначе.