Какова твоя плоть на вкус?...

      - Товарищ Невский - Протянул Сибиряков попадая в зону зрения Александра и просматривая разные бумаги, что прикреплены на планшете, а после добавил - Я не смогу выделить Вам полное лечение, если вы будете молчать. Прошу скажите хоть что-нибудь. - Тихо попросил Новосибирск.       Но ответа не последовало. Ленинград просто смотрел на гостя, чувствуя только пустоту. Николая это напрягло, но подойдя поближе к Пациенту тихо сказал:       - Мы желаем лишь помочь... Если Вам плохо, то скажите... Я слышал от Пригородов историю.... ..Разрыва Ваших отношений с Москвой... Но поймите, что Столица всё ещё дорожит Вами... - Новосибирск присел рядом с Невским пытаясь прочитать его по лицу, но ничего не выходило.       Александр продолжал молчать и помотав головой дрогнул, ответив:       - Он перестал ценить меня... Он просто использует меня. Он отнял у меня смысл моей жизни. - Почти мямля ответил Невский, съёживаясь на кровати       Новосибирск записал данные слова Ленинграда и задумавшись прищурился. Он рассуждал что именно может помочь его Пациенту прийти в себя. Тот не ест, лишь изредка пьёт. Но после появилась идея. Перед ним же Город, что собирал и хранил в себе культуру с искусством множество веков. Возможно небольшая экскурсия по театрам в Городе Сибирякова, всё же облегчит бремя Пациента.       Сглотнув набежавшую слюну, подался тихий голос Новосибирска:       - Не желали бы Вы прогуляться по Городу и посетить какое-нибудь культурное место? У меня есть четыре театра.. - Чуть неуверенно проговорил молодой мужчина, с немного поблёскивающими глазами от желания разобраться в довольно запутанном состоянии Пациента.       Невского словно током ударило и тот с надеждой посмотрел на своего Доктора. Прогуляться до театра, а после побыть на одним из выступлений звучали как приглашение во временный рай. Недавно ушедшая надежда на собственный смысл словно зародилась глубоко в нутре, пульсируя с биением сердце и заставляя его бить дальше.       Смысл, что затерян был в тот роковой вечер, оставил свой небольшой след, будто потихоньку возвращаясь на свой место. Искусство - именно в этом и был прекрасен Ленинград, именно это имело для него смысл. Чувства конечно и играли большую роль, но в последнее время они за хлынули Александра слишком сильно.       Из-за своей любви тот и не увидел как для себя поменял цель своей жизни, но сейчас когда его хотят вылечить, тот осознал это. Помотав головой и вернувшись в реальность, Невский много раз кивнул, а после проговорил:       - Я был бы только рад посетить какой-нибудь театр.. Всё же я немного затерялся в чувствах.. - Тихо ответил Ленинград, а после пододвинулся к Новосибирску.       - Всё нормально, не стоит извиняться, я здесь что бы помочь Вам - напоминая Александру проговорил Николай.       Минуты тишины и Александр всё же решил поговорить с Любителем точных наук о прекрасности бытия человеческого. Как менялись мода, литература, посыл в письмах и стихах, картины, украшениях. Молодой Учёный слушал и часто расспрашивал Проводника в мир культуры, ведь сам ничего от туда не понимал и всегда желал услышать чужое мнение об этом, да вот времени никак не хватало.       Но сейчас была минутка да бы порассуждать с двух сторон и наконец столкнуть совершенно разные миры. На удивление не было ни разногласий, но споров, лишь уважительная беседа, где каждый обосновывал и пояснял свою точку зрения.       Но за милой беседой наблюдали. Медсестра, что недавно устроилась на работу, слушала и запоминала разговор, делая выводы. Быстро удалившись от палаты, та взяла блокнот и сделала несколько записей, быстро убрав его. Осталось лишь доложить своим о Ландскроне Хельсинков.       Удача? Возможно, но представить сколько разведок появились перед генералами ни с чем и представить стыдно. Для неё, когда информация уже раздобыта, осталось лишь уволиться и связаться со Столицей Финляндии. Делов то, но займёт время, чего стратегически мало у Вейно, а подставлять Хельсинки не желалось.       Данная цель это отработать смену и наконец передать ценные данные на Родину. Но страх того, что люди Московского повсюду, немного пугали девушку. Её жизнь оборвётся когда правда раскроется, но в помощи своей Столице был нескончаемый огонь, как в Кёнигсберге в августе 1944 году.              Королёв в это время сортировал препараты и проверял их цельность. Сосредоточенность и внимание были на своём пике, всё же в каком-то роде от них зависит жизнь Дяди Саши. Тяжело выдохнув и подходя к очередной полке с препаратами, вздрогнул. Чужие голоса, хоть и были приглушены. Прислушавшись было ясно что это были другие работники больницы. Но некое ощущение того, что что-то не так не покидал Георгия.       Некоторые Фельдшера, Врачи, Доктора, Медсёстры и Медбратья казались ему чужими. Будто они не во благо Страны работают, а для чего-то более узкого. Но быстро скидывая эти подозрения на гены от отца, продолжил работу. Всё же их Страна многонациональна и граждане просто не могут выглядеть на одно лицо и чувствовать одно и тоже. И Пригород это понимал. Но шестое чувство будто подсказывало о чём-то ином.       Тяжело выдохнул Гоша вытянул склянки с серотавитым веществом и проверял их. Выбрасывая в коробку где уже были отсеянные непригодные вещества, отдёрнул руку из-за разбитого стекла. Всё же разбитые от войны дороги давали о себе знать. Сунув палец в рот, словно инстинктивно, будто это заглушит боль или же остановит кровотечение, надел перчатку и вытащив осколки стекла, выбросил их, хмурясь.       Всё же Москве нужно будет прожужжать все уши про восстановление дорог. Да и в прочем полностью о восстановление Страны нужно уши прожужжать. Недовольно цыкнув убрал палец из рта и надев вторую перчатку продолжил разбирать коробки. Теперь он понял, почему его просили надеть перчатки для сортировки, а он не послушал.       Балашиха в это время таскался с отчётами и разной документацией. Он их терпеть не мог. Хотелось просто взять и сжечь их, но понимал, что из-за него Дяде Саше может стать хуже, по этому лучше уступит ненавистной работе. Максима подозрения на счёт некоторых работников тоже касались. Всё же что-то было в их глазах. Что-то чужеродное, но Пригород Москвы не понимал что именно.       Себя он успокаивал тем, что те работают на благо Дяди и беспокоиться не о чём. Думать на счёт обратную сторону Московский младший не хотел и даже боялся. Но сейчас стоит заняться работай и рассортировать эти бумажки с подписями по нужным полочкам.       Конечно желалось бы другую работу, которая ближе к Ленинграду, но каждый день видеть его, даже мимолётно облегчало сердечко Пригорода. Дядя Саша не мог сдаться. Не после того, что тот выстоял и пережил, для Максима это было не правильно и даже подло. Как они позволили Городу-Герою погрязнуть во тьме?       Чуть поморщившись и нахмурившись Московский осмотрел папки в кабинете Новосибирска. Всё так идеально и стерильно, от чего у Балашихи иногда кружилась голова. Всё же напоминание о наигранной идеальности отдёргивали его на уроки отца. Жестокие, но пропитанные сталью, дисциплиной и исключительно положительными результатами.       Взяв немного бумаг в руки, прочитал куда их вложить, а после взял папку и попытался её достать. Задев досье Ленинграда, папка с гордой буквой "Л" открылась, раскрывая некоторые секреты. Максим знал, что это неправильно и её нужно скорее закрыть, но любопытство взяло вверх.       Положив нужную папку рядом, взял интересующую и принялся читать, листая к нынешним датам. Состояние, диагнозы, а так же описание. Всё что интересовало Пригород на пока. Пробежавшись по строчкам времён революции, тот резко захлопнул папку, когда дверь тихо скрипнула.       Вошёл Медбрат и тихо спросил, что был за грохот, но получив ответ что всё хорошо и просто упала папка, кивнул.       Максим прищурившись вернул папку на место, смотря на медицинский персонал. Что-то не ладное с этим молодым человеком. В глазах был чужой блеск, но слепо обвинять работника, который косвенно влияет на жизнь Воплощения Ленинграда не желалось.       Взяв нужную принялся вставлять страницы в неё, под тихий щелчок двери. Всё же его чуть не спалили за прочтением того, что ему знать не дано. Но что сделано, то сделано. Ничего менять уже нельзя. Но унимать огонёк, что зародился из-за любопытства всё же стоит.       Медбрат отдалившись от двери, огляделся и поспешил к Медсестре, что подслушала разговор Новосибирска и Ленинграда.       Те быстро встретились и понимая всё по глазах, вышли на "перекур". Им предстоит небольшой разговор за больницей и без лишних ушей с глазами.       Когда оба медицинских персонала вышли из здания, то Медсестра спросила, тихо, почти шепча:       - Saitko selville mitään?.. - Её голос звучал чуть громче шёпота, да бы перебить шум Города и природы что их окружала.       - Hän on täällä. Näin kansion, joka oli nimetty hänen kaupunkinsa mukaan. Minun täytyy ilmoittaa asiasta johdolle välittömästi. - На ровне с голосом девушки проговорил юноша, осматриваясь по сторонам. Если их поймают, то задание окончательно провалиться.       - Miten kerromme uutisen?.. - Тихо спросила девушка посматривая на дверь, боясь ответной слежки.       - Aloitamme lähettämällä kirjeen, mutta menemme itse Helsinkiin tapaamaan kasvokkain. Jos meitä lähdetään jahtaamaan, ehdimme kyllä ​​päästä pakoon.. - С натянутой уверенностью проговорил юноша и опять огляделся.       Девушка, будто боясь больше говорить кивнула, а после поспешила вернуться на пост, да бы не было к ней вопросов. Так же тихо покашляла, прогоняя финскую хрипотцу и еле слышный акцент. Всё же люди Московского везде.       Юноша же, решил подышать свежим воздухом, приводя бурность в нутре в спокойствие. Всё же был юн, и боялся если совершит ошибку, то его Столица разочаруется, а этого он допускать не мог. Слишком много позора на них свалилось во времена войны.       Но подышав минуты две, прокашлялся и откашлявшись вернул себе лицо гражданина Советского Союза. Эту миссию он не провалит и доставит информацию к себе на Родину.       Подольск в это время помогал Персоналу. Бегал за препаратами и разной документацией. Другой работы ему не нашлось, либо же он слишком быстро с ней справлялся, да бы пойти к Дяде Саше. Доктора часто ему говорили, что тревожить Пациента не желательно, но сколько бы не твердили, получается одно и тоже.       Алексей всё равно пытался хоть как-то встряхнуть Ленинград. Как-то помочь ему, вытянуть из него слово, даже получая пустой взгляд, всё равно не сдавался. Пригород Москвы говорил о многом, о ландшафтах Страны, о её будущих достижениях, о её возвышении и многом другом.       Но сталкиваясь с неудачами и тихой мольбе хоть на немного помолчать, Подольск приседал возле Александра и крепко обнимал, кидая короткие извинения. Он не знал является ли он обузой для второй опоры, но всё равно находился рядом.       Но сейчас он бегал по этажам, лишь сильнее разжигая в себе огонь для сражения за жизни. Он будет хвататься за шанс в тепле и уюте для других и себя так, словно это последний лучик света, последний гражданин в его Городе, из-за которого он ещё стоит на ногах. Он продолжит сражаться.       Сжав кулаки Пригород стукнулся об персонал, который тоже не уследил за своим путем. Алёша осмотрел Медбрата и извинился, а после поспешил на выход, заметив что от туда недавно выходили Медбрат и Медсестра.       Подумав про возможную дружбу или совпадение Подольск вышел на улицу и глубоко вздохнув посмотрел на бумаги, которые нужно сунуть лично Доктору. Опять оглядев территорию и увидев нужное лицо, Алексей быстрыми и уверенными шагами подошёл к курящему мужчине и протянув бумаги, без дрожи от усталости проговорил:       - Товарищ Лейндов! Меня попросили передать Вам лично данные бумаги. Извините за предоставленные неудобства, но я лишь выполняю приказ. - С горящими глазами пролепетал Пригород.       Мужчина скинув пепел с сигареты и аккуратно взяв бумаги просмотрел их и кивнул Алёше, поблагодарив. Сунув их под подмышку, закрепляя, продолжил разговор с коллегами.       Подольск прищурившись уловил чужой взгляд Доктора, но ничего не говоря удалился, возвращаясь в здание. Он часто ловил себя на мысли, что подозревает тот или иной персонал. Но почему такие чувства они вызывали, он не знал. Может из-за учений отца подозревать всех и вся. Но тогда почему такое чувство не преследует их коллег?       Мотнув голову и отводя тёмные мысли, касательно вражеской слежки и разведки, продолжил свой путь по больнице. Всё же стремление помочь всем, вся и везде преследовали его как только тот появился.       Подозрения иногда был слишком сильны, но страх ошибки, что совершил отец в результате которой Дядя Саша здесь, был сильнее. Лучше промолчать и наблюдать, а после либо нагло, либо решительно ввязаться в чужие дела, прерывая их, или же останавливая.       Но Алексей ненавидел бездействовать. Он всегда стремился к хоть каким-то действиям. Но сейчас ситуация вынуждала притихнуть и унять свой вечно пылающий огонь. Глубоко вздохнув и выдохнув, собрал мысли в порядок и оглядев стерильные стены больницы, нахмурился, осматривался и следим за персоналом, иногда подходя и спрашивая, не нужна ли им помощь. Всё же руки нужно чем-нибудь занять.       А в это время Ленинград чувствовал себя в разы лучше, от продолжающего разговора с Новосибирском. Но тягостное чувство не отпускало его. В мыслях тот спрашивал себя, с чем это связано, но не находил ответа.