Осколки памяти

Дверь склада закрылась за спиной с таким звуком, будто захлопнулась крышка гроба. Гермиона замерла на пороге, давая глазам привыкнуть к темноте. Внутри было огромное пустое пространство — бывший производственный цех с высоченными потолками, ржавыми балками под крышей и рядами покосившихся стеллажей, уходящих вглубь здания. Где-то капала вода. Мерный, ритмичный звук разносился эхом по пустому залу, и от этого казалось, что у склада есть собственное сердцебиение. Слабый свет пробивался сквозь разбитые окна под потолком — луна наконец выглянула из-за облаков. Этого хватало, чтобы различить очертания предметов, но недостаточно, чтобы чувствовать себя уверенно. Она сделала шаг вперёд. Ещё один. Каблуки стучали по бетонному полу, и звук этот казался предательски громким. — Люмос, — прошептала Гермиона, и кончик палочки зажёгся неярким голубоватым светом. Склад ожил в этом свете. Горы какого-то хлама, сломанные ящики, остовы старых магловских механизмов — непонятные, ржавые, похожие на скелеты давно умерших животных. И тишина. Глубокая, ватная, неестественная. Слишком тихо. — Малфой, — едва слышно прошептала она, коснувшись пальцами воротника мантии, куда он вшил крошечный переговорный амулет. — Я внутри. Здесь никого. Ответом был только треск помех. — Малфой? Тишина. Сердце сжалось. Что-то пошло не так. Нужно было уходить, немедленно, но ноги не слушались. Она сделала ещё несколько шагов вглубь склада, и свет люмоса выхватил из темноты фигуру. В центре зала, на единственном целом стуле, кто-то сидел. — Добрый вечер, мисс Грейнджер, — произнёс знакомый сухой голос. — Я рад, что вы пришли. Аластер Нотт поднялся со стула. Сегодня он выглядел иначе — не как скромный чиновник из Отдела безопасности, а как человек, который больше не прячется. В тёмной мантии без знаков отличия, с волшебной палочкой в руке и странной полуулыбкой на тонких губах, он казался частью этого заброшенного, мрачного места. — Где Малфой? — спросила Гермиона, и голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала. — О, он скоро присоединится к нам. Уверяю вас, с ним всё в порядке. Пока что. — Если вы причинили ему вред... — Вы мне угрожаете? — Нотт слегка склонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство. — Это смело. Но неразумно. Он сделал шаг к ней. Гермиона вскинула палочку, но Нотт покачал головой: — Не стоит. Я не враг вам, мисс Грейнджер. По крайней мере — не в том смысле, в каком вы привыкли думать. Я пришёл не сражаться. Я пришёл рассказать вам правду. То, что Министерство скрывает. То, что вы не найдёте ни в одном архиве. — Правду о чём? — О том, кто на самом деле крадёт воспоминания. И зачем. За спиной Гермионы раздался шорох. Она резко обернулась — и увидела, как из тени выступают ещё двое. Молчаливые фигуры в тёмных мантиях, лица скрыты капюшонами. Они не нападали, просто стояли, перекрывая путь к отступлению. — Это мои соратники, — пояснил Нотт. — Не бойтесь. Они здесь для того, чтобы наша беседа прошла без помех. — У вас странное представление о дружеской беседе. — У меня странное представление о дружбе вообще. Но сейчас не об этом. Присядьте. Он указал палочкой на второй стул, который Гермиона не заметила раньше. Простой деревянный стул, совершенно обычный. — С чего бы мне вам верить? — С того, что я могу ответить на вопрос, который мучает вас с самого начала. Он сделал паузу. Гермиона не двигалась. — Зачем кому-то красть чужие воспоминания? — продолжил Нотт, и его голос стал тише, вкрадчивее, почти интимным. — Не для денег. Не для власти в привычном понимании. Вы это уже поняли, верно? Она молчала, но внутри всё напряглось. Потому что он был прав. Она поняла это ещё в библиотеке, когда читала дневник Блэквуда. Кражи были слишком странными. Нелогичными. Бессистемными. Как будто вор не выбирал жертв — он собирал всё подряд, любые воспоминания, какие попадались. — Это не воровство, — тихо произнесла она. — Именно! — Нотт просиял, словно учитель, похваливший способного ученика. — Это сбор. Кто-то собирает воспоминания. Тысячи воспоминаний. Как пчёлы собирают мёд. И когда ульи будут полны... — Что тогда? — Тогда тот, кто их собрал, сможет сделать нечто, что пугает даже меня. А поверьте, меня сложно напугать. Он приблизился ещё на шаг. Гермиона не отступила, хотя каждый инстинкт кричал об опасности. Запах, исходивший от Нотта, был странным — смесь старого пергамента и чего-то сладкого, приторного, как гниющие фрукты. — Дневник, который вы нашли — первый из трёх, — продолжил он. — Второй находится в частной коллекции за пределами Британии, и до него пока не добрались. А вот третий... Третий — здесь, в Лондоне. Спрятан там, где его никто не ищет. И если три дневника соединятся, произойдёт то, ради чего Блэквуд создавал их триста лет назад. — И что же это? Нотт наклонился к самому её уху и прошептал одно-единственное слово. Гермиона побледнела. — Это невозможно. — Блэквуд считал иначе. И тот, кто идёт по его следу, тоже считает иначе. — Кто? Кто за этим стоит? Нотт отстранился и посмотрел ей прямо в глаза. Луна снова спряталась за облака, и его лицо погрузилось в тень. — Человек, которого вы знаете, мисс Грейнджер. Человек, которому вы, возможно, доверяете. У него есть доступ к архивам Министерства, к ресурсам, к древним знаниям. И он методично, шаг за шагом, воплощает замысел, которому три сотни лет. — Назовите имя. — Не так быстро. Имена обладают силой, и я не рискну произносить его здесь, где нас могут подслушать. Но я дам вам подсказку. Он протянул ей небольшой свёрток. Гермиона взяла его, не опуская палочки. — Откройте. Она осторожно развернула ткань. Внутри лежал значок — старый, потускневший, но ещё различимый. Такой же, какой носили члены Ордена Феникса. — Вы понимаете, что это значит? — спросил Нотт. Гермиона молча смотрела на значок. В голове проносились лица: Ремус, Тонкс, Кингсли, Артур, Молли... Все, с кем она сражалась бок о бок. Все, кому доверяла жизнь. — Предатель — среди своих, — произнесла она деревянными губами. — Именно. И он очень близко. Ближе, чем вы думаете. В этот момент наверху раздался грохот. Одно из окон под крышей разлетелось вдребезги, и в проём спрыгнула фигура в тёмной мантии. Малфой приземлился на бетонный пол, перекатился и мгновенно вскочил на ноги, уже с палочкой наизготовку. — Отойди от неё, Нотт! Двое в капюшонах рванулись навстречу, но Малфой взмахнул палочкой, и яркая вспышка отбросила обоих к стене. Заклинание было такой силы, что один из них врезался в стеллаж, и тот с грохотом обрушился. — Стоять! — крикнул Нотт, и его голос разнёсся по складу, отражаясь от стен. — Довольно! Я здесь не для того, чтобы сражаться. Я передал мисс Грейнджер всё, что хотел. Наше дело закончено. — Ещё нет, — прорычал Малфой, приближаясь. — Остановитесь, мистер Малфой, или я буду вынужден применить силу. А поверьте, вам не понравится, чем это закончится. Малфой замедлил шаг. Палочка всё ещё была направлена на Нотта, но он не атаковал — он оценивал обстановку. Гермиона видела, как быстро он просчитывает варианты: двое оглушённых на полу, Нотт с палочкой наготове, она сама — слишком близко к противнику. — Гермиона, — позвал он тихо, и это было первое «Гермиона» за всё время их знакомства. Не «Грейнджер», не «ты». Имя. Её имя, произнесённое его голосом. — Иди ко мне. Медленно. — Я в порядке, — ответила она, не узнавая собственный голос. — Он меня не тронул. — Это пока. Нотт усмехнулся и опустил палочку. — Я ухожу. Но запомните, что я сказал, мисс Грейнджер. Предатель — среди своих. Дневников — три. И если вы не остановите того, кто за этим стоит, случится то, чего не исправить никакими чарами. Он попятился в тень, и тьма сомкнулась за ним, как вода над утопленником. Его спутники тоже исчезли — растворились, будто их и не было. На складе снова воцарилась тишина. Только двое стояли посреди руин, и между ними пульсировало напряжение — но уже другое. Не враждебное. Что-то новое, чему Гермиона пока не могла подобрать названия. — Ты в порядке? — спросил Малфой, подходя ближе. — Да. Он просто... говорил. — О чём? Она протянула ему значок. Малфой взял его, повертел в пальцах, и лицо его окаменело. — Орден Феникса? — Он сказал, что тот, кто за этим стоит — один из нас. Из бывших членов Ордена. Кто-то, кого я знаю лично. Малфой молчал. В свете её палочки черты его лица казались высеченными из камня — острые, резкие, застывшие в мрачной задумчивости. — Это ловушка, — сказал он наконец. — Красивая, тонкая, продуманная ловушка. Он хочет, чтобы ты начала подозревать всех вокруг. — А вдруг это правда? — Возможно. Но правда и ложь часто идут рука об руку, Грейнджер. И отличать одно от другого — это то, ради чего нас поставили работать вместе. Он вернул значок. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и Гермиона вздрогнула — не от холода, а от странного, почти электрического импульса. — Почему ты назвал меня по имени? — спросила она, глядя куда-то в сторону. — Там, когда думал, что мне угрожает опасность. Малфой помолчал. — Потому что «Грейнджер» было слишком длинным для крика. — Ты не кричал. Ты сказал это тихо. — Значит, показалось. Она подняла глаза и встретилась с его взглядом. Он смотрел на неё так же, как несколько часов назад — долгим, тёмным взглядом, в котором пряталось что-то невысказанное. Гермиона первой отвела глаза. — Нужно возвращаться. У нас есть улика — значок, и есть информация о трёх дневниках. Этого достаточно, чтобы продолжить. — Согласен. Завтра я подниму свои контакты. Попробую выяснить, кто из бывших членов Ордена имел доступ к архивам Блэквуда. — А я — просмотрю личные дела. Тихо, без огласки. — Значит, снова нарушаем закон? — Похоже, это входит у нас в привычку. Он усмехнулся — устало, но почти по-настоящему. — Тогда идём, напарница. Ночь ещё не закончилась, а нам нужно многое обсудить. Они вышли со склада вместе — плечом к плечу, не оглядываясь. И где-то в темноте позади них, в глубине заброшенного здания, эхом отдавались последние слова Нотта. «Предатель среди своих». Гермиона сжимала в кармане старый значок Ордена Феникса и думала о том, что самое страшное в этом расследовании — не тёмные артефакты, не древние ритуалы, не загадочные фигуры в капюшонах. Самое страшное — что однажды ей, возможно, придётся посмотреть в глаза человеку, которого она любила и уважала, и сказать: «Это ты». И тогда всё изменится навсегда.