Осколки памяти

Следующие два дня превратились в сплошной туман из документов, имён и косвенных улик. Гермиона практически поселилась в своём кабинете, лишь изредка выбираясь домой, чтобы принять душ и выпить чашку кофе, который всё равно остывал раньше, чем она успевала сделать первый глоток. Малфой работал параллельно — из своей квартиры, из библиотеки Мэнора, из каких-то мест, о которых он предпочитал не распространяться. Они обменивались сообщениями через зачарованные пергаменты, и Гермиона ловила себя на странном чувстве: без него стало тихо. Слишком тихо. Как будто из комнаты убрали что-то, создававшее шум и напряжение, но вместе с ними — и ощущение движения, пульса, жизни. К вечеру второго дня у неё на столе лежал список. Тщательно составленный, перепроверенный дважды, от которого мурашки бежали по коже. Бывших членов Ордена Феникса, имевших доступ к архивам Министерства и хоть как-то связанных с ментальной магией, насчитывалось одиннадцать человек. Из них четверо погибли на войне. Ещё трое покинули Британию и не возвращались. Двое отошли от магических дел и жили затворниками. Оставалось два имени. Гермиона смотрела на пергамент и чувствовала, как внутри разливается холод. Первое: Кингсли Бруствер. Бывший Министр магии, боевой товарищ, человек, который лично вручал ей орден за заслуги. В прошлом году он отошёл от публичной политики, но сохранил доступ к большинству закрытых архивов. Второе: Северус Снейп. Гермиона перечитала это имя трижды, прежде чем осознала его до конца. Снейп был мёртв. Его смерть подтвердили, его тело захоронили, его портрет висел в кабинете директора Хогвартса. Но в архивах Министерства сохранились его личные записи, его исследования в области ментальной магии, его допуски, которые никто так и не удосужился аннулировать посмертно. Формально доступ, привязанный к магической подписи, всё ещё существовал. И кто-то мог им воспользоваться. Она отодвинула пергамент и потёрла виски. Глаза болели от недосыпа, в горле першило. За окном снова моросил дождь — уже третий день подряд. В дверь постучали. — Открыто, — бросила она, не поднимая головы. — Выглядишь ужасно. Гермиона подняла взгляд. Малфой стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку. В руках он держал два стаканчика с кофе и бумажный пакет, из которого пахло чем-то съедобным. — Ты научился делать комплименты? — спросила она беззлобно. — Я научился приносить кофе тем, кто забывает о существовании еды. Он прошёл в кабинет, поставил стаканчики на стол и извлёк из пакета сэндвич. Самый обычный магловский сэндвич с ветчиной и сыром, купленный, судя по обёртке, в кафетерии на углу. — Ты был в магловском кафе? — изумилась Гермиона. — Удивительно, но маглы не кусаются. По крайней мере, те, что за прилавком. — Просто я думала... — Что я брезгую всем немагическим? — Ну... да. Малфой сел в кресло напротив и сделал глоток из своего стаканчика. — Я много чего пересмотрел за последние годы, Грейнджер. Включая своё отношение к магловской еде. Этот кофе, кстати, лучше, чем в Министерской столовой. А сэндвич — просто сэндвич. Еда не бывает чистокровной или грязнокровной. Она бывает вкусной или невкусной. Гермиона не нашлась, что ответить. Взяла сэндвич, откусила. Вкусно. И кофе действительно был горячим и крепким — именно таким, какой она любила. — Спасибо, — сказала она с набитым ртом, и это прозвучало гораздо теплее, чем она планировала. — Не стоит благодарности. Что у тебя? Она подвинула к нему список. Малфой пробежал глазами, и его брови поползли вверх. — Снейп? — Формально его магическая подпись всё ещё активна в системе. Никто не потрудился удалить её из реестра допусков. Если кто-то завладел его личными артефактами или записями... — То он мог получить доступ к архивам через мёртвого человека, — закончил Малфой мрачно. — Это умно. Очень умно. Кингсли? — Кингсли я знаю лично. Я не хочу верить, что это он. — Личные чувства — плохой советчик в расследовании. — Знаю. Но я всё равно не верю. Малфой откинулся в кресле и задумчиво посмотрел в потолок. Гермиона наблюдала за ним поверх стаканчика с кофе. Сегодня он выглядел иначе — не таким отточенно-безупречным, как обычно. Галстук чуть ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстёгнута, волосы слегка растрёпаны, будто он несколько раз проводил по ним рукой. И этот небрежный, чуть усталый вид шёл ему до странного сильно. — Есть третий вариант, — произнёс он наконец. — Какой? — Нотт солгал. — Я думала об этом. — И? — Зачем ему лгать? Он мог просто напасть на меня на складе. Мог попытаться отобрать дневник. Вместо этого он дал мне зацепку, значок Ордена и предупреждение. Если это игра, то очень сложная. Слишком сложная для обычной ловушки. — Значит, либо он говорит правду, либо он хочет, чтобы мы думали, что говорит правду. И то, и другое опасно. Гермиона допила кофе и смяла стаканчик. В кабинете стало тихо — только дождь барабанил по подоконнику, и где-то в глубине Министерства гудела система вентиляции. — Мне нужно поговорить с Кингсли, — сказала она решительно. — Прямо сейчас? — Чем раньше, тем лучше. Если он невиновен — он может помочь. Если виновен... — она запнулась. — Тогда я должна узнать это как можно скорее. — Я пойду с тобой. — Нет. — Грейнджер... — Это мои друзья, Малфой. Мои боевые товарищи. Если ты появишься рядом со мной, Кингсли закроется. Он никогда не доверял тебе. — Как и ты. Она замолчала. Тишина стала густой и неловкой. — Когда-то — да, — сказала она медленно. — Сейчас... сейчас всё сложнее. Малфой ничего не ответил, но что-то в его лице изменилось — едва заметно, на какую-то долю секунды. Будто он получил ответ на вопрос, который не задавал вслух. — Тогда держи меня в курсе, — сказал он, поднимаясь. — И если что-то пойдёт не так... — Я знаю. Аппарировать, вызвать авроров, не геройствовать. — Приятно, когда тебя слушают. Он направился к двери, но на пороге обернулся. — Грейнджер. — Что? — Будь осторожна. Кингсли Бруствер — бывший Министр магии. Если он действительно замешан, ты даже не представляешь, насколько это серьёзно. — Я справлюсь. — Я знаю. Именно поэтому и беспокоюсь. И вышел, прежде чем она успела ответить. --- Кингсли Бруствер жил в небольшом поместье в Девоне — старый дом из серого камня, окружённый яблоневым садом и высокими тисами. Когда-то здесь было шумно: приёмы, встречи, бесконечные совещания, длившиеся до рассвета. Теперь поместье выглядело тихим и уединённым, почти заброшенным. Гермиона аппарировала к воротам и пошла по гравийной дорожке к дому. Её шаги гулко отдавались в вечерней тишине, и этот звук казался почти кощунственным — словно она нарушала чей-то покой. Кингсли встретил её на пороге. Высокий, статный, как всегда, но что-то в нём изменилось. Может быть, морщины вокруг глаз стали глубже. Может быть, седина на висках — заметнее. А может быть, просто груз прожитых лет, который он носил с тем же достоинством, с каким когда-то носил министерскую мантию. — Гермиона, — он улыбнулся, и улыбка эта была тёплой, почти отцовской. — Рад тебя видеть. Проходи. Внутри дом оказался таким же, каким она его помнила: деревянные панели на стенах, старые портреты, камин, в котором потрескивали дрова. Пахло чаем и сушёными травами, где-то тихо играло магическое радио. — Давно ты не заходила, — заметил Кингсли, усаживаясь в кресло и жестом приглашая её сесть напротив. — Я уж думал, ты забыла старика. — Вы не старик. И я не забыла. Просто... работа. — Та самая работа, о которой говорит всё Министерство? Пропавшие воспоминания? — Да. — Говорят, тебя поставили в пару с Малфоем. — Правду говорят. Кингсли покачал головой и усмехнулся. — Драко Малфой. Кто бы мог подумать. Я помню его мальчишкой — напыщенного, злого, запуганного отцом. А теперь, говорят, он один из лучших экспертов по артефактам в Британии. — Это правда. — И как вам работается вместе? Гермиона помедлила. — Сложно. Но... продуктивно. — Это всё, что ты можешь о нём сказать? — Я пришла не обсуждать Малфоя, Кингсли. Улыбка на его лице медленно погасла. Он отставил чашку с чаем и посмотрел на неё тем самым взглядом — тяжёлым, оценивающим, который она помнила ещё с военных времён. Взглядом человека, привыкшего принимать решения, от которых зависели жизни. — Тогда говори, зачем ты пришла. Гермиона достала из кармана значок Ордена Феникса — тот самый, что дал ей Нотт — и положила его на стол между ними. Кингсли посмотрел на значок. Потом на неё. Лицо его осталось спокойным, но пальцы, сжимавшие подлокотник кресла, чуть побелели. — Откуда это у тебя? — От человека, который утверждает, что за кражами воспоминаний стоит кто-то из Ордена. В комнате повисла тишина. Такая глубокая, что Гермиона слышала, как тикают старинные часы в углу и как потрескивают дрова в камине. — Это серьёзное обвинение, — произнёс Кингсли. — Я знаю. — И ты пришла ко мне, потому что... — Потому что в моём списке подозреваемых два имени, Кингсли. Одно из них — вы. Она сказала это прямо, глядя ему в глаза. Так, как учили когда-то на курсах аврората: не отводить взгляд, не смягчать формулировки. Если собеседник виновен — он выдаст себя. Если нет — он поймёт. Кингсли выдержал её взгляд. Долго. Спокойно. А затем вздохнул — глубоко, тяжело, словно сбросил с плеч невидимый груз. — Я ждал этого разговора, — сказал он тихо. Гермиона замерла. — Что? — Я знал, что рано или поздно ты придёшь. Слишком много нитей вело к Ордену. Слишком много совпадений. И если бы я был следователем, я бы тоже первым делом проверил себя. — Вы... знаете, кто за этим стоит? — Нет. Но я знаю то, чего не знаешь ты. То, что я скрывал много лет. То, о чём молчал даже перед Министерством. Он встал и подошёл к камину. Огонь осветил его лицо, и в этом свете Кингсли вдруг показался Гермионе старым. Не пожилым — а именно старым, уставшим, выжженным изнутри. — За несколько месяцев до Битвы за Хогвартс, — начал он глухо, — Орден получил информацию о секретных разработках Волдеморта в области ментальной магии. Речь шла о чём-то грандиозном. О способе стирать саму суть человека, не убивая его. Оставить тело живым, но сделать его пустым. Чистым листом. — Зачем? — Чтобы создать армию. Армию людей без прошлого, без совести, без страха. Идеальных солдат. У Гермионы пересохло во рту. — Блэквуд, — прошептала она. — Да. Волдеморт нашёл его дневники. Точнее, два из трёх. Третий искали, но не успели. А те два, что нашли... Их изучали. И я, — он сделал паузу, — я лично отдал приказ уничтожить их. — Но они не были уничтожены? — Один — да. Я сам присутствовал при ритуале. Второй исчез. Его должен был доставить в Министерство один из наших курьеров. Он не довёз. Мы нашли только его тело и пустой тайник. — Кто был курьером? Кингсли повернулся к ней, и в его глазах стояла такая боль, какой Гермиона не видела никогда. — Северус Снейп. Тишина. Гулкая, звенящая. Часы всё тикали, дождь всё стучал, но Гермиона не слышала ничего, кроме шума крови в ушах. — Снейп вёз дневник? — переспросила она. — Да. Это был его последний рейд перед Битвой. Он должен был доставить артефакт в Министерство, но по пути попал в засаду. Мы думали, что дневник уничтожен вместе с нападавшими. Но если кражи происходят сейчас... — Значит, дневник уцелел. И кто-то нашёл его. — Или у него был сообщник, о котором мы не знали. Человек, который забрал артефакт с места гибели Снейпа и скрывал его все эти годы. Гермиона прижала пальцы к вискам. Голова шла кругом. Слишком много информации. Слишком много имён. Слишком много лжи, которая годами притворялась правдой. — Почему вы молчали? — спросила она. — Потому что я не знал наверняка. Потому что у меня не было доказательств. И потому что я надеялся — эта история закончилась вместе с войной. Но теперь вижу: ничего не закончилось. Оно просто затаилось. И ждало. Она поднялась. — Я найду того, кто это сделал, Кингсли. — Я знаю, что найдёшь. Но, Гермиона... — он взял её за руку, и ладонь у него была тёплой и шершавой, как в те времена, когда они вместе сражались. — Будь осторожна. Тот, кто охотится за воспоминаниями, не остановится ни перед чем. Если он узнает, что ты близко... ты станешь следующей мишенью. — Я всегда была мишенью, — ответила она спокойно. — С семнадцати лет. Я привыкла. Она сжала его ладонь в ответ и направилась к выходу. У двери остановилась. — Кингсли. Спасибо, что рассказали. — Я должен был сделать это раньше. Прости, что не сделал. Она кивнула и вышла в дождливую ночь. --- Малфой ждал её в квартире. Когда Гермиона аппарировала к своему дому, продрогшая до костей, с головой, готовой лопнуть от мыслей, она увидела свет в окнах гостиной. Сначала напряглась, схватилась за палочку. Потом узнала силуэт. Он сидел в кресле у камина, всё в том же расстёгнутом галстуке, и читал какую-то книгу. При её появлении отложил её и встал. — Ты дал себе труд вломиться в мою квартиру? — спросила она, стягивая мокрую мантию. — У тебя отвратительные охранные чары, Грейнджер. Я взломал их за полторы минуты. Это позор для следователя Министерства. — Спасибо, непременно улучшу. — Рассказывай. Она прошла к камину, встала спиной к огню, пытаясь согреться. И рассказала. Всё: про Снейпа, про пропавший дневник, про курьера, про засаду, про то, что всё это время правда лежала на поверхности, а они не видели. Малфой слушал молча. Не перебивал, не отпускал комментариев. Только один раз, когда прозвучало имя Снейпа, его лицо дёрнулось — едва заметно, почти неуловимо. — Снейп, — произнёс он, когда она закончила. — Значит, всё возвращается к нему. — Ты знал его? — Он был крёстным моей матери, — сухо ответил Малфой. — И одним из немногих, кто пытался меня защитить. Не очень успешно, правда. — Я не знала. — Об этом мало кто знает. Он подошёл к окну. Дождь заливал стекло, превращая уличные фонари в размытые жёлтые пятна. — Итак, что мы имеем, — сказал он. — Три дневника Блэквуда. Один у нас. Второй, если верить Нотту, за границей. Третий — тот самый, что исчез вместе со Снейпом. Скорее всего, именно его сейчас использует наш вор. Вопрос: где он его взял? — Кто-то нашёл тело Снейпа раньше авроров. Или... — Или Снейп сам его спрятал, — закончил Малфой. — И оставил кому-то. Тому, кому доверял. — Кому он доверял? Малфой повернулся, и в его глазах читался ответ, который не требовалось произносить вслух. — Дамблдору, — прошептала Гермиона. — И... — Гарри Поттеру, — закончил Малфой. Комната сжалась до размеров одной мысли. — Ты ведь не думаешь, что Гарри... — Нет. Но кто-то мог получить доступ к тому, что Снейп оставил Поттеру. Воспоминания, которые Гарри видел в Омуте памяти — это лишь часть. Снейп был мастером ментальной магии. Он мог спрятать что угодно и где угодно. — Нужно поговорить с Гарри. — Завтра. Сегодня ты валишься с ног. Гермиона хотела возразить, но Малфой взял её за плечи и буквально усадил в кресло. — Поспи хотя бы пару часов, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Я останусь здесь. Проверю охранные чары и заодно не дам тебе сбежать в Министерство среди ночи. — Ты не обязан... — Знаю. И тем не менее. Она устало откинулась в кресле. Веки налились свинцом. Последние двое суток без сна давали о себе знать. — Малфой, — пробормотала она, проваливаясь в дрёму. — М? — Почему ты это делаешь? Помогаешь мне, возишься с чарами, приносишь кофе... Он помолчал. Потом ответил — тихо, почти неслышно: — Может быть, потому что и я хочу узнать правду. И добавил уже совсем шёпотом, думая, что она не слышит: — А может, и нет. Гермиона заснула прежде, чем успела понять смысл этих слов. Но где-то на границе сна и яви она всё-таки улыбнулась. --- Конец шестой главы.