Осколки памяти

Хогвартс встретил их тишиной. Был поздний вечер, и школа уже погрузилась в сон. Коридоры, которые Гермиона помнила шумными и полными жизни, сейчас лежали пустыми — только факелы на стенах мерцали, отбрасывая длинные, танцующие тени. Шаги троих посетителей гулко отдавались под высокими сводами, и этот звук казался почти святотатством. — Я предупредила Макгонагалл, что мы придём, — тихо сказала Гермиона. — Она ждёт нас в своём кабинете. — Она знает, зачем мы здесь? — спросил Малфой. — Знает достаточно. Они поднялись по движущимся лестницам, миновали знакомый коридор с горгульей и остановились перед кабинетом директора. Пароль был тем же, что и всегда, и горгулья отъехала в сторону, пропуская их на винтовую лестницу. Минерва Макгонагалл стояла у окна, выпрямившись как струна. За прошедшие годы она почти не изменилась — разве что седины в волосах прибавилось, а взгляд стал чуть более усталым. Но стоило ей увидеть вошедших, как глаза её оживились, и в них зажёгся тот самый острый, оценивающий огонёк. — Мисс Грейнджер, — кивнула она. — Мистер Поттер. И... мистер Малфой. Последнее имя она произнесла с едва заметной паузой, но без враждебности. — Профессор, — Гермиона шагнула вперёд. — Спасибо, что согласились принять нас так поздно. — Вы сказали, что дело касается безопасности школы. Я не могла отказать. Присаживайтесь. Они расселись в креслах перед директорским столом. Окружающие портреты, включая портрет Дамблдора, делали вид, что дремлют, но Гермиона заметила, как некоторые из них чуть приоткрывают глаза. Портрет Снейпа в дальнем углу был погружён в тень и не двигался. — Мы ищем тайник, — без предисловий начала Гермиона. — Тайник Северуса Снейпа. Он находится где-то в подземельях, за потайной дверью. Внутри — сундук с очень опасным артефактом. Макгонагалл сжала губы в тонкую линию. — Северус оставил тайник в школе? При жизни он мне об этом не говорил ни слова. — Он не говорил почти никому. Но мы видели его воспоминания. Тайник существует. И нам нужно попасть туда как можно скорее — потому что кто-то ещё может искать его прямо сейчас. — Кто? — Мы пока не знаем точно. Но этот человек стоит за серией краж воспоминаний по всей Британии. Мы считаем, что он охотится за дневниками Блэквуда. Один мы уже нашли. Второй может быть здесь. Если он доберётся до него первым — последствия будут катастрофическими. Макгонагалл поднялась. Она не стала задавать лишних вопросов — просто кивнула, и в этом кивке было больше решимости, чем в иной клятве. — Я провожу вас в подземелья. Идёмте немедленно. --- Подземелья Хогвартса были такими, какими их помнила Гермиона: холодными, сырыми, пропахшими камнем и древней магией. Но сегодня в этой атмосфере чувствовалось что-то ещё — напряжение, притаившееся в каждой тени, в каждом сквозняке, в каждом звуке капающей воды. Макгонагалл освещала путь заклинанием. Малфой шёл чуть позади, и Гермиона заметила, как он оглядывается — привычно, профессионально, оценивая коридоры на предмет засады. — Здесь, — вдруг сказал он. — Здесь я это видел. Они остановились у глухой стены в дальнем конце коридора, который уходил в сторону от слизеринских гостиных. Стена выглядела совершенно обычно: старый камень, кое-где поросший мхом, никаких опознавательных знаков. — Ты уверен? — спросил Гарри. Вместо ответа Малфой коснулся стены палочкой — точно так же, как Снейп в воспоминании. Движение было точным, выверенным: два поворота влево, один вправо, затем прикосновение кончиком палочки к центру невидимого узора. Камни дрогнули и разошлись. За стеной открылся узкий проход, ведущий в небольшую комнату без окон. Внутри было темно, и воздух пах застоявшейся пылью и старым пергаментом. Гермиона первой шагнула внутрь, высоко подняв палочку. Люмос осветил комнату. Стеллаж. Стол. Старый сундук в углу — именно такой, как в воспоминании. С выжженной на крышке надписью. — Мы нашли его, — выдохнула она. — Мы действительно нашли. Гарри бросился к сундуку, но Малфой остановил его резким движением. — Стой. Защитные чары. Снейп не оставил бы дневник без охраны. Он склонился над сундуком, провёл палочкой вдоль крышки. В воздухе проступили линии заклинаний — сложная паутина из серебристых и тёмных нитей, оплетающих сундук со всех сторон. — Многослойная защита, — пробормотал Малфой. — Тут и тёмная магия, и светлая, и что-то, чего я вообще не узнаю. Снейп был гением. — Ты можешь её снять? — спросила Макгонагалл. — Я могу попробовать. Но это займёт... Он не договорил. Позади них раздался звук, от которого кровь застыла в жилах: медленный, шуршащий скрежет камней. Они обернулись. Проход, через который они вошли, закрывался. — Кто-то активировал механизм снаружи! — крикнул Гарри, бросаясь к выходу. Но было поздно: камни сомкнулись с глухим стуком, отрезая их от коридора. — Мы заперты, — тихо произнесла Макгонагалл. Тишина. Тёмная, густая, полная невысказанного ужаса. А затем из-за стены донёсся голос. Приглушённый, но отчётливый. Мягкий, почти ласковый, и от этого ещё более страшный. — Добрый вечер, мисс Грейнджер. Я знал, что вы приведёте меня сюда. Гермиона узнала этот голос. Она слышала его на складе в Ист-Энде, и он до сих пор преследовал её в ночных кошмарах. — Нотт, — произнесла она. — Аластер Нотт. — Вы запомнили моё имя. Польщён. Голос доносился откуда-то сверху — должно быть, говоривший использовал заклинание сонорус или какой-то акустический артефакт. — Откройте дверь! — потребовала Макгонагалл, и её голос зазвенел сталью. — Именем директора Хогвартса! — Профессор Макгонагалл, — в голосе Нотта послышалось что-то похожее на улыбку. — Для меня большая честь говорить с вами. Но боюсь, я не могу выполнить вашу просьбу. Видите ли, я ждал этого момента очень долго. Слишком долго, чтобы позволить вам его испортить. — Вы работаете на того, кто крадёт воспоминания? — спросил Гарри. — Работаю? — Нотт тихо рассмеялся. — О, Поттер. Вы всегда были поразительно недогадливы. Я не работаю на него. Я и есть тот, кто крадёт воспоминания. Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. — Дневники Блэквуда, — продолжал Нотт, и в его голосе зазвучало почти мечтательное удовольствие. — Три ключа к самой могущественной магии, которую когда-либо знал мир. Магии забвения. Вы даже не представляете, что можно сделать, если собрать их вместе. Не просто украсть память — стереть её из самой ткани реальности. Заставить весь мир забыть. Забыть войну, забыть Волдеморта, забыть Поттера, забыть всё, что причиняло боль. Представьте: чистый лист. Новая история. Мир без прошлого. — Это безумие, — прошептал Гарри. — Это милосердие. Я дарую человечеству покой. Вечный, абсолютный покой забвения. Гермиона смотрела на каменную стену, отделявшую их от Нотта, и лихорадочно соображала. План. Нужен был план. Малфой уже склонился над сундуком, пытаясь ускорить снятие чар. Макгонагалл изучала стену, шевеля губами — очевидно, перебирала в уме известные ей заклинания. Гарри держал палочку наготове, и в его глазах горел тот самый огонь, который она помнила с войны. — Вы всё равно не выберетесь, — произнесла Гермиона, чтобы выиграть время. — Даже если убьёте нас — Министерство уже знает. Кингсли знает. Вас найдут. — Мисс Грейнджер, — голос Нотта стал почти интимным, доверительным, — я прорабатывал этот план семь лет. Семь долгих лет с того дня, как я нашёл дневник Блэквуда в личных вещах своего отца — Люциуса Селвина. Вы думаете, Селвины вымерли? Мой отец просто взял фамилию матери, когда женился. Старая традиция тёмных семей — прятаться у всех на виду. Я — последний наследник рода Селвин, и я завершу то, что начал мой предок. — Люциус Селвин — ваш отец, — медленно произнесла Гермиона. — И вы мстите за него? — Месть? — Нотт снова рассмеялся. — При чём здесь месть? Мой отец был глупцом, как и все, кто служил Волдеморту. Он думал, что сила — в страхе, в боли, в подчинении. Я умнее. Я понял, что настоящая сила — в забвении. Если никто не помнит боли, боли не существует. Если никто не помнит зла, зла не существует. Я не мщу — я исцеляю мир. И вы не остановите меня. Никто не остановит. Раздался звук удаляющихся шагов. — Он уходит! — крикнул Гарри и ударил заклинанием в стену. Камни дрогнули, но устояли — Снейп строил свой тайник на совесть. — Быстрее! — бросила Гермиона Малфою. — Я не могу быстрее! — огрызнулся он. — Тут слои, которые реагируют на магию хаотично. Одна ошибка — и весь сундук превратится в пепел вместе с дневником. — Тогда не ошибайся. — Гениальный совет, Грейнджер. Просто гениальный. Он продолжал работать, и Гермиона видела, как по его лбу стекают капли пота, как напряжены плечи, как дрожат пальцы над сложным плетением чар. Снейп создал защиту для того, кто «потерял столько же, сколько он», — и Малфой подходил под это определение. Но даже для него задача оказалась почти непосильной. Макгонагалл тем временем закончила своё сканирование и повернулась к остальным: — Стена зачарована против стандартных разрушающих заклинаний. Но есть одна лазейка. Снейп использовал старую кровную магию, чтобы связать защиту с определёнными людьми. Если мы... — Профессор, — перебил её Малфой, и в его голосе прозвучало странное, незнакомое напряжение. — Я снял последний слой. Сундук открылся. Внутри, на бархатной подкладке, лежал дневник. Точно такой же, как тот, что они нашли в «Аркануме»: тёмная кожа, металлические уголки, алое пульсирующее свечение. И рядом с ним — сложенный пергамент с письмом Снейпа. — Второй дневник, — прошептала Гермиона. — У нас есть второй дневник. — Отлично, — резко бросил Гарри. — А теперь давайте выбираться отсюда. Нотт уходит, и если он доберётся до третьего дневника раньше нас... Он не закончил, но этого и не требовалось. Макгонагалл встала напротив стены и подняла палочку. — Я знаю Хогвартс лучше, чем кто-либо. Замок слушается меня. Он не позволит держать директора в заточении в собственных подземельях. Она произнесла заклинание на древней латыни — длинное, сложное, полное внутренней силы. Стены дрогнули. Камни заскрежетали, застонали, словно живое существо, и начали расходиться. Проход открылся. — Бегом! — скомандовала Макгонагалл. Они бросились в коридор. В подземельях было пусто — Нотт ушёл. Но след от него остался: слабое магическое эхо, запах той же сладковатой, приторной магии, которую Гермиона почувствовала ещё на складе. — Куда он направился? — спросил Гарри. Малфой прикрыл глаза, прислушиваясь к чему-то, чего не слышали остальные. — Наверх. Он идёт к выходу из школы. Но он не аппарирует — здесь всё ещё действуют защитные чары Хогвартса. — Значит, мы можем догнать его. — Или он этого и ждёт, — заметила Гермиона. — Неважно, — отрезал Гарри. — У него может быть информация о третьем дневнике. Мы не можем дать ему уйти. Профессор, вызывайте авроров. А мы — за ним. Макгонагалл кивнула и исчезла в боковом проходе, а трое остальных бросились вверх по лестницам, через пустые коридоры, мимо спящих портретов и дремлющих доспехов. Нотта они нагнали у главных ворот. Он стоял, обращённый к ним лицом, и в свете луны его фигура в тёмном плаще казалась вырезанной из самой ночи. В одной руке — палочка, в другой — что-то маленькое, зажатое в кулаке. — Быстро вы, — произнёс он. — Я рассчитывал, что просидите там хотя бы час. — Всё кончено, Нотт, — Гарри шагнул вперёд. — Мы знаем, кто вы. Мы знаем, что вы сделали. Мы знаем про дневники. Сдавайтесь, и Министерство... — Министерство, — презрительно скривился Нотт. — Ваше Министерство — это кучка старых дурней, которые не видят дальше собственной мантии. Они не понимают, что я предлагаю миру. А вы, Поттер... вы должны бы понять. Вы, кто потерял родителей, кто потерял Сириуса, кто потерял стольких друзей. Разве вы не хотели бы забыть эту боль? Просто... стереть её? — Нет, — твёрдо ответил Гарри. — Боль — это часть того, кто я есть. Без неё я бы не стал собой. — Как трогательно. И глупо. Нотт вскинул палочку, и воздух задрожал. Малфой среагировал первым. Его заклинание сорвалось раньше, чем Гермиона успела вдохнуть, и столкнулось с заклинанием Нотта в воздухе. Вспышка. Грохот. Каменная крошка брызнула из ближайшей стены. — Ты! — Нотт перевёл взгляд на Малфоя, и в его глазах мелькнула настоящая ярость. — Ты, предатель крови! Твой отец служил великой идее, а ты пресмыкаешься перед грязнокровкой и полукровкой. Ты — позор рода Малфоев! — Мой отец служил безумцу и разрушил нашу семью, — холодно ответил Малфой. — Я не повторю его ошибок. — Тогда умри, как он. Заклинание, которое сотворил Нотт, было тёмным — настолько тёмным, что Гермиона почувствовала его кожей, как жар от открытого пламени. Оно рванулось к Малфою чёрной, маслянистой волной, искажая воздух вокруг себя, и Гермиона поняла, что он не успеет уклониться. Она выбросила палочку вперёд. — Протего максима! Щит, который она создала, был самым сильным в её жизни. Он вспыхнул серебристым куполом и принял удар на себя. Гермиону отбросило назад, она врезалась спиной в стену и сползла на землю, но щит выстоял. — Гермиона! — крикнул Гарри. — Я в порядке! — она закашлялась, поднимаясь на ноги. — Не дайте ему уйти! Но Нотт уже отступал. Он пятился к воротам, и в его свободной руке по-прежнему был зажат тот самый маленький предмет. — Мы ещё встретимся, — пообещал он. — И в следующий раз я не буду так любезен. Он пересёк границу антиаппарационных чар и исчез с громким хлопком. Тишина. Только сердце колотится где-то в горле. — Он ушёл, — выдохнул Гарри. — Чёрт. Чёрт! — Но у нас есть второй дневник, — сказала Гермиона, прижимая фолиант к груди. — А у него — только один. Значит, мы впереди. — Если только он уже не нашёл третий, — мрачно заметил Малфой. Он подошёл к ней, и в его глазах было что-то, чего она не ожидала: страх. Настоящий, глубокий страх, спрятанный под маской обычной холодности. — Ты могла погибнуть, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она. — Из-за меня. — Но не погибла. — Ты закрыла меня щитом. Почему? Гермиона посмотрела ему прямо в глаза. Она сама до конца не знала ответа на этот вопрос. Или знала, но не была готова произнести его вслух. — Потому что мы напарники, — сказала она наконец. — И я не бросаю своих. Малфой долго смотрел на неё. А затем — впервые за всё время — улыбнулся. Не усмехнулся, не скривил губы в ироничной полуулыбке. Улыбнулся по-настоящему — тепло, устало, благодарно. — Идём, Грейнджер. У нас много работы. Из Хогвартса они вышли вместе, и луна освещала им путь. Где-то позади остался тёмный замок, спящие студенты и тайна, которую они почти разгадали. Где-то впереди — неизвестность, опасность и последний дневник Блэквуда. Но пока они шли плечом к плечу, всё это казалось преодолимым. --- Конец восьмой главы.