Осколки памяти

Квартира Гермионы превратилась в штаб. На обеденном столе громоздились стопки пергаментов, карт и старых писем. Гарри притащил из дома личный архив — всё, что осталось от Ордена Феникса после войны: протоколы собраний, зашифрованные послания, списки операций. Кингсли через каминную сеть переслал копии документов из закрытого министерского архива — тех, что касались последних месяцев Дамблдора. А Малфой разложил на полу огромную схему, пытаясь восстановить цепочку событий. Гермиона сидела в центре этого хаоса, обхватив голову руками. — Дамблдор знал о засаде, — бормотала она вслух. — Он знал, что Снейпа убьют. И он знал, что дневник нельзя оставлять на месте боя. Значит, он послал кого-то забрать артефакт. Кого-то, кому доверял абсолютно. Кого-то, кто мог хранить тайну годами. — Круг посвящённых был узок, — Гарри водил пальцем по списку членов Ордена. — Дамблдор доверял далеко не всем. Из тех, кто знал о ментальной магии и артефактах... Макгонагалл? Нет, она была в Хогвартсе во время засады, я проверял. Кингсли? Он тогда координировал другую операцию. Артур Уизли? Он... — Артур работал с артефактами, — напомнила Гермиона. — И он был в Ордене. И он был на связи с Дамблдором. Но я не могу поверить, что он замешан. Он бы не стал скрывать такое от нас. От Молли. — Не обязательно, что он замешан как предатель, — сказал Малфой. — Дамблдор часто давал людям задания, не объясняя их сути. Артуру могли просто сказать: «Забери это и спрячь, никому не показывай, вопрос жизни и смерти». И он спрятал. И молчал. Потому что дал слово. — Это очень похоже на Дамблдора, — мрачно подтвердил Гарри. — Он никогда не рассказывал всего. Даже мне. Гермиона отодвинула стопку бумаг и потянулась за чашкой с остывшим чаем. Рука зависла в воздухе. — Подождите, — медленно произнесла она. — Мы всё время думали о том, кто из Ордена мог это сделать. А что, если хранитель дневника не был членом Ордена? — То есть? — Дамблдор доверял не только Ордену. У него были люди, о которых мы вообще не знали. Люди, которые работали в одиночку, вне всяких структур. Шпионы. Агенты. Друзья, о которых он никогда не рассказывал. Малфой поднял голову от схемы. В его глазах зажёгся опасный, азартный блеск. — Ты права. Дамблдор был мастером тайн. Он мог доверить дневник кому-то вообще не из магической Британии. Кому-то, кто просто исчез после войны. — Или кому-то, кто находится прямо у нас под носом, но мы даже не догадываемся, — добавил Гарри. — Как в случае со Снейпом. Все думали, что он враг, а он был союзником. Может быть, есть кто-то ещё? Кто-то, кого мы считаем совсем другим? В комнате повисла тишина. Гермиона перебирала в уме лица. Дамблдор. Его окружение. Люди, которым он доверял. Аберфорт? Нет, он всегда держался особняком. Элфиас Дож? Слишком стар и болен. Мадам Максим? Она была союзницей, но не настолько близкой. И вдруг — вспышка. — Омут памяти, — прошептала она. — Что? — не понял Гарри. — В воспоминаниях Снейпа, которые ты смотрел после войны, Гарри. Дамблдор говорил ему что-то. Что-то важное. Ты говорил, что они обсуждали план, но ты не всё понял. — Да, — Гарри нахмурился. — Дамблдор сказал: «Вы должны будете рассказать Гарри всё, Северус. Когда придёт время». А Снейп ответил: «Всё? Даже то, что касается...» — и не договорил. Дамблдор перебил его. — «Даже то, что касается...» — повторил Малфой. — Чего именно? — Я не знаю. Снейп не закончил фразу. — Но у нас есть его воспоминания, — Гермиона вскочила. — Полные, не только те, что он передал Гарри перед смертью. Мы видели их в Омуте. Может быть, там есть ещё что-то, что мы пропустили? — Флакон всё ещё у тебя? — Да. Но он почти пуст — мы использовали большую часть. — Тогда используем остаток, — твёрдо сказал Малфой. — И будем смотреть внимательнее. Где-то там, в прошлом, скрыта разгадка. --- Они снова склонились над Омутом памяти. Серебристая субстанция кружилась медленнее, чем в прошлый раз, — воспоминаний осталось совсем мало, на донышке. Но когда Гермиона опустила лицо к чаше, мир снова перевернулся. На этот раз они оказались в кабинете Дамблдора — том самом, где сейчас сидела Макгонагалл, но много лет назад. Дамблдор стоял у окна, спиной к Снейпу. Его длинная серебряная борода мерцала в свете камина. — Вы уверены, что это необходимо, Альбус? — спрашивал Снейп. Голос его звучал напряжённо, почти умоляюще. — Абсолютно, Северус. Если Волдеморт узнает о дневниках, он не остановится. Мы должны опередить его. — Но доверить артефакт ей? Она даже не волшебница! — Именно поэтому. Никто не будет искать его у неё. Она вне подозрений. Снейп покачал головой, но спорить не стал. — Я оставлю инструкцию, — продолжал Дамблдор. — Если со мной что-то случится, если вы погибнете, если Орден падёт — она будет знать, что делать. И она будет молчать. Она умеет хранить тайны. — Как и её муж. — Да. Он тоже умеет. Гермиона вцепилась в край Омута. Она. Не волшебница. Муж. Кто? Кто эта женщина, которой Дамблдор доверил опаснейший артефакт? Которая не была волшебницей, но была связана с кем-то из магического мира? И тут — новая сцена. Дамблдор стоит у дверей маленького, скромного дома. Дверь открывает женщина — немолодая, с мягкими чертами лица и тёплыми глазами. На ней простой магловский фартук, в руках — кухонное полотенце. — Альбус? — говорит она удивлённо, но без страха. — Что вы здесь делаете? — Простите за вторжение, миссис Тонкс. У меня к вам очень важный разговор. Андромеда Тонкс. Урождённая Блэк. Сестра Беллатрисы и Нарциссы. Вдова Теда Тонкса. Мать Нимфадоры. Бабушка Тедди Люпина. Женщина, которая отказалась от семьи, от чистокровной идеологии, от всего, что ей внушали с детства. Которая потеряла мужа, убитого Пожирателями. Которая потеряла дочь, погибшую в Битве за Хогвартс. Которая растила внука одна, вдали от шумного магического мира, в тихом магловском пригороде. Женщина, которой Дамблдор доверял настолько, что отдал ей на хранение дневник Блэквуда. — Андромеда, — выдохнула Гермиона, поднимая лицо от Омута. — Это Андромеда Тонкс. Гарри побледнел. — Тётя Тедди? — Она не волшебница? — переспросил Малфой. — Но Тонксы — чистокровная семья. Она — урождённая Блэк. Моя тётя. — Я знаю, кто она, — Гермиона уже хватала мантию. — Дамблдор сказал «она даже не волшебница», но он имел в виду не буквально. Андромеда — волшебница, но после войны она полностью отошла от магического мира. Живёт среди маглов. Не колдует. Её палочка, кажется, была сломана или утеряна — я точно не знаю. Для всех она просто бабушка Тедди. Никто не ищет у неё тёмные артефакты. Никто даже не вспоминает о ней. — Идеальное укрытие, — признал Малфой. — Дамблдор снова всех переиграл. — Но теперь о ней знаем мы, — Гарри уже натягивал мантию. — И если Нотт тоже узнает... — Он узнает. Он идёт по тому же следу, что и мы. И он быстрее нас, потому что не связан правилами. — Тогда — немедленно! — Гермиона схватила горсть летучего пороха. — Гарри, ты с нами? — Нет. Я предупрежу Кингсли и отправлю патруль к дому Андромеды. Идите — я нагоню. — Береги себя. — Это ты береги себя. И его тоже. Гарри бросил красноречивый взгляд на Малфоя, и в этом взгляде было что-то новое: не вражда, не подозрение, а почти... понимание. Гермиона и Малфой шагнули в камин. --- Дом Андромеды Тонкс стоял на тихой улочке в пригороде Манчестера. Двухэтажный, увитый плющом, с маленьким палисадником и старой яблоней во дворе. Никаких магических признаков. Никаких охранных чар. Идеальная маскировка. Они аппарировали за угол, чтобы не привлекать внимания. Улица была пуста — ни машин, ни прохожих, только где-то вдалеке лаяла собака. — Тихо, — прошептал Малфой. — Слишком тихо. Они подошли к двери. Гермиона уже подняла руку, чтобы постучать, когда заметила: дверь приоткрыта. Совсем чуть-чуть, на палец. И изнутри не доносится ни звука. Они переглянулись и одновременно выхватили палочки. — Сзади, — одними губами произнесла Гермиона. Малфой кивнул и бесшумно скользнул в обход дома, к чёрному ходу. Гермиона толкнула дверь и вошла. В прихожей было темно. Пахло чем-то горелым, и этот запах заставил сердце сжаться. Она двинулась вперёд, стараясь ступать как можно тише, но половица под ногой предательски скрипнула. Из гостиной донёсся голос — спокойный, почти светский: — Мисс Грейнджер. Я ждал вас. Нотт сидел в кресле у камина, словно был здесь хозяином. Напротив него, на диване, со связанными руками и кляпом во рту, сидела Андромеда Тонкс. Её лицо было бледным, но глаза смотрели ясно — в них не было страха, только ярость и решимость. — Отпустите её, — произнесла Гермиона, направляя палочку на Нотта. — Она не сделала вам ничего плохого. — Сделала. Она скрывала то, что принадлежит моей семье. Дневник, который Дамблдор украл у Селвинов и спрятал здесь, в этом жалком магловском доме. — Дневник не принадлежит Селвинам, — раздался голос из-за спины Нотта. Малфой вошёл через чёрный ход и теперь стоял по другую сторону гостиной, держа Нотта под прицелом. — Он был создан Блэквудом, а Селвины его украли. Так что вы не наследник, а просто потомок вора. Нотт медленно поднялся. Он не выглядел испуганным — скорее, раздражённым. — Мистер Малфой. Вечно вы появляетесь не вовремя. — Это у меня талант. Отпустите миссис Тонкс. — Или что? Вас двое, я один. Но у меня есть преимущество. Он щёлкнул пальцами, и из тени за его спиной выступили три фигуры в тёмных мантиях. Те самые, со склада. Они двигались молча, как зачарованные марионетки, и Гермиона поняла: это не живые бойцы. Это големы. Магические конструкты, лишённые воли и страха. — Трое на двое, — заметил Нотт. — Уже не так весело, правда? — Трое на трое, — внезапно произнесла Андромеда. Гермиона не поняла, что произошло. Одно движение — неуловимо быстрое, кошачье, — и Андромеда освободилась от пут. Кляп упал на пол. В её руке блеснул маленький, но очень острый нож — магловский, кухонный, который она, видимо, прятала в рукаве. — Я была Блэк, — сказала она спокойно, вставая с дивана. — И я была Тонкс. И то, и другое означает, что я умею драться. Нотт расхохотался. Сухо, лающе, и смех этот эхом отразился от стен маленькой гостиной. — Браво! Браво, тётя! — он отвесил издевательский поклон. — Семейная встреча становится всё интереснее. Жаль, что я не могу остаться на ужин. Он взмахнул палочкой, и големы ринулись в атаку. --- Бой занял меньше минуты. Но эта минута растянулась для Гермионы в вечность. Малфой принял на себя двоих — его заклинания рассекали воздух с такой скоростью, что уследить за ними было почти невозможно. Андромеда, вооружённая одним лишь ножом, двигалась с грацией прирождённого бойца: уклонялась, уходила в сторону, резала там, где магия была бессильна. Гермиона блокировала третьего голема и одновременно пыталась добраться до Нотта. А Нотт не нападал. Он стоял в стороне, наблюдая за схваткой с холодным, почти научным интересом. И в руке у него был дневник. Третий дневник Блэквуда. Он держал его так, словно это была не книга, а оружие. — Довольно! — крикнул он, и големы застыли. — Вы хорошо дерётесь, признаю. Но я получил то, за чем пришёл. Он поднял дневник над головой, и алое свечение залило комнату. — Я знаю, что у вас есть два других, — сказал он. — Это не страшно. Вы сами принесёте их мне. Потому что если не принесёте... — он перевёл взгляд на Гермиону, и в его глазах вспыхнула такая ненависть, какой она не видела даже у Волдеморта. — Я заберу не просто воспоминания. Я заберу всё, что вы есть. Всё, что вы любите. Всё, что делает вас вами. И начну с неё. Палочка дёрнулась, указывая на Гермиону, и прежде чем кто-то успел среагировать, из кончика вырвался алый луч. Малфой бросился наперерез. Луч ударил его в грудь. Время остановилось. Драко Малфой упал — медленно, как в кошмарном сне, — и рухнул на ковёр, раскинув руки. Его глаза были открыты, но смотрели в никуда. Палочка выкатилась из разжатых пальцев и покатилась по полу. — НЕТ! Крик Гермионы разорвал тишину. Она рванулась к нему, упала на колени, схватила за плечи, за лицо, пытаясь привести в чувство. — Драко! Драко, очнись! Пожалуйста... Нотт исчез. Големы рассыпались в пыль. Андромеда стояла у стены, прижав руку к губам, и в её глазах стояли слёзы. А Драко Малфой лежал на полу без движения, и его сердце — Гермиона чувствовала это под ладонью — билось. Медленно, слабо, но билось. — Он жив! — выдохнула она. — Андромеда, вызывайте целителей! Скорее! Но она не могла отойти от него. Не могла разжать пальцы, вцепившиеся в лацканы его мантии. Не могла отвести взгляд от бледного, застывшего лица. Заклинание, которым ударил Нотт, было заклинанием забвения. Она видела это по цвету луча — точно такой же она изучала в отчётах о жертвах краж. Только гораздо, гораздо сильнее. — Ты не забудешь, — шептала она, гладя его по щеке. — Слышишь? Ты не забудешь. Я не позволю. Его ресницы дрогнули. — Грейнджер... — едва слышно произнесли его губы. — Я здесь. Я здесь, Драко. — Больно... — он попытался сфокусировать взгляд на её лице. — Голова... Я... — его глаза расширились, и в них мелькнул настоящий, животный ужас. — Я не помню. Что-то... чего-то не хватает. Что я забыл? — Всё на месте, — солгала она, потому что не знала, что ещё сказать. — Ты помнишь меня? — Гермиона, — произнёс он, и это было единственное, что имело значение. — Тебя я помню. Всегда. Она прижалась лбом к его лбу и закрыла глаза. Где-то рядом Андромеда вызывала помощь по летучему пороху. Где-то вдалеке, в ночи, растворялся Аластер Нотт с третьим дневником в руках. Где-то на другом конце Лондона Гарри Поттер вёл отряд авроров, не зная, что опоздал. Но здесь и сейчас было только это: его дыхание, его имя на её губах и его воспоминания, которые она поклялась вернуть. Чего бы это ни стоило.