Турбулентность любви

Самое смешное было в том, что после начала отношений характеры у них никуда не делись. Если весь экипаж ожидал, что Ацуши и Акутагава внезапно превратятся в милую романтическую пару, то очень быстро выяснилось: они всё ещё спорят, подкалывают друг друга, огрызаются, закатывают глаза. Просто теперь между этим всем появились поцелуи и много флирта.

***

— Накаджима. — Да, капитан? — Почему твоя юбка снова короче нормы? Ацуши даже не поднял головы от планшета. — Потому что у меня красивые длинные ноги и классный зад. В комнате отдыха наступила тишина. Чуя медленно подавился соком. Осаму закашлялся. Акутагава поднял бровь. — Очень самоуверенно. — Это называется объективная оценка. — Угу. — А ты не согласен? Пауза. — Согласен. Теперь подавился уже Накаджима. — РЮНОСКЕ! Дазай начал аплодировать. — Наконец-то! — Заткнись. Одновременно ответили оба.

***

Через неделю экипаж официально привык к их отношениям. Точнее, сделал вид. Потому что привыкнуть к такому было невозможно. Например. — Накаджима. — Что? — Ты опять пропустил обед. — Я был занят. — Это плохой ответ. — Но правдивый. Через пять минут на стол перед Ацуши появился контейнер с едой. — Рюноске. — Что? — Я не ребёнок. — Конечно. — Тогда перестань кормить меня. — Нет. — Почему? — Потому что ты забудешь поесть. Накаджима открыл рот. Потом закрыл. Потом снова открыл. — Ненавижу тебя. — Врёшь. К сожалению, действительно врал.

***

Самым ужасным для Ацуши оставалась публичная нежность, потому что Акутагава оказался абсолютно бесстыжим. — Рюноске. — М? — Мы на работе. — Да. — Люди смотрят. — Да. — Убери руку. Рука на талии даже не пошевелилась. — Нет. — Что значит «нет»? — То и значит. Мне удобно. Накаджима покраснел. — Ты специально. — Конечно. В этот момент мимо проходил Чуя. — Я чувствую себя лишним. — Ты всегда лишний, — ответил Акутагава. — О Боги. — Ты сам спросил. Чуя ушёл жаловаться Дазаю, который сам стал отдельной проблемой. Потому что беременность Чуи превратила его в самого гиперопекающего будущего отца на планете. — Чуя, осторожно. — Я просто встал. — Слишком резко. — Осаму. — Что? — Я поднялся с дивана. — Именно. Первые недели были ещё терпимыми. Потом стало хуже.

***

— Чуя, тебе нельзя носить тяжёлое. — Это кружка. — Но тяжёлая. — Это кружка. — Но всё равно. — Осаму. — Да? — Если ты ещё раз отберёшь у меня пакет из магазина, я тебя укушу. Осаму выглядел так, будто считал это приемлемым риском.

***

Однажды Ацуши и Акутагава зашли к ним домой и застали удивительную картину. Чуя сидел на диване абсолютно здоровый и спокойный. А Дазай укрывал его уже третьим пледом. — Зачем? — спросил Ацуши. — Ему может быть холодно. Накахара посмотрел на гостей. — На улице плюс тридцать. — Но вдруг. — Рюноске, — тихо обратился блондин к любимому. — Да? — Никогда так не делай. Акутагава посмотрел на Дазая, потом на Чую, потом снова на Дазая. — Не переживай. — Почему? — Я не настолько сумасшедший. Из кухни донеслось возмущённое: — Я ВСЁ СЛЫШУ!

***

Вечером, возвращаясь домой, Ацуши смеялся всю дорогу. — Ты видел лицо Чуи? — Видел. — Он был готов убить его. — Каждый день готов. — Справедливо. Они остановились возле подъезда Ацуши. На улице уже стемнело. Было тихо и спокойно. — Знаешь, — сказал Ацуши. — Что? — Мне нравится, что мы всё ещё спорим. Акутагава усмехнулся. — Мне тоже. — Было бы странно, если бы ты внезапно стал милым. — А ты перестал огрызаться. — Да ни за что на свете. — Я знаю. А потом он наклонился и коротко поцеловал Ацуши. Совершенно привычно. Будто делал это уже тысячу раз. И всё равно Ацуши снова покраснел. — Ты неисправим, — пробормотал блондин. — Поздно жаловаться. Ответил Акутагава, обнимая его за плечи. И впервые за долгое время они оба понимали одну простую вещь: им невероятно повезло найти человека, который способен одновременно бесить их до невозможности и делать счастливыми каждый день.