Следующая станция – 1970

— Внимание, начинается посадка на скорый поезд номер 882. Маршрут: Алейск — Новоалтайск. Отправление в 7 часов 15 минут с 14-го пути. Время в пути составит 2 часа 53 минуты. Благодарим за внимание. Голос диктора звучал так, будто динамик набит ватой и песком одновременно. Лена поморщилась и плотнее закуталась в ветровку. Этот голос она слышала каждый год 31 августа. Одиннадцатый раз подряд она тащилась в Колдовстворец, и каждый раз маршрут был одним и тем же. Алейск, потом бесконечные поля, потом Зудилово, а оттуда уже рукой подать до филиала. Казалось бы, за десять лет можно привыкнуть и к магии, и к этой дороге. Но нет. За окном мелькали берёзы, покосившиеся заборы, коровы, которые смотрели на поезд с таким видом, будто он был главной проблемой их жизни. Лена скинула рюкзак на сиденье, закинула чемодан на верхнюю полку — он был старый, и она каждый раз ругалась, что не купила новый, — и плюхнулась на обитое дермантином сиденье. Она достала из сумки самое важное. Дневник Золотого Квартета. Книга, ради которой она вообще терпела эту тряску. Для обычного человека это была просто потрёпанная тетрадь в кожаном переплёте. Но Лена знала правду. Она провела пальцем по обложке, потом по краю страниц. Пустые. Совсем. Ни одной буквы. Но Лена не удивилась. Так было всегда. Она надела на палец перстень — серебряный, с мутноватым камнем, похожим на необработанный малахит. В России маги не размахивали палочками, как на Западе, например в Англии. Здесь сила мага концентрировалась в камне перстня, через что в последствии и использовалась. Через то, что можно было носить на себе, не привлекая внимания. Лена сосредоточилась, и камень внутри перстня отозвался тихим голубоватым светом. На странице начали проступать буквы, одна за другой, будто их кто-то невидимый выводил чернилами. «Привет. Мы — Золотой Квартет. Если ты читаешь это, значит, пришло время раскрыть наши секреты. Здесь записаны наши шалости, подвиги и та самая жизнь, которую мы вели в стенах Колдовстворца. Дальше — больше. Читай». Лена выдохнула. Она знала эти строки наизусть. Она перечитывала дневник раз десять, может, больше. Главы про то, как Еся перепутала ингредиенты для зелья и вместо невидимости у неё получился взрыв, который чуть не снёс полкабинета. Про то, как Соня уговорила Веронику пролезть в закрытую библиотеку ночью, и они нашли там карту Колдовстворца, о которой никто не знал. Про то, как Катя на спор съела ложку какого-то порошка и потом неделю не могла говорить нормально — только шепотом. Лена улыбнулась, хотя знала, что впереди у этих девчонок не всё радужно. Финал квартета был трагичным. Но пока она дошла до середины, где они ещё смеялись, шалили и строили планы. И тут она заметила кое-что странное. Страница, которой раньше не было. Она как будто вклеилась между главами, хотя переплёт был целым. Бумага была старой, пожелтевшей, с витиеватыми узорами по краям. Лена не помнила, чтобы видела её раньше. Она начала всматриваться в текст, попыталась разобрать первые строки, но буквы плыли перед глазами. Сознание поплыло вместе с ними. Стало тяжело моргать. Веки налились свинцом, как после трёх бессонных ночей. Стук колёс, который обычно раздражал, теперь звучал как колыбельная. Лена попыталась удержать голову, но не смогла. Она провалилась в сон. — Вагон дёрнулся так, что Лена стукнулась головой о стекло. Она открыла глаза и первым делом схватилась за сумку. Дневника там не было. — Чёрт, — выдохнула она, шарив рукой по сиденью. Пусто. Она подняла голову и замерла. Напротив неё сидели четыре девчонки. Они смотрели на неё с таким любопытством, будто она была инопланетянкой, которая только что вылезла из-под сиденья. Одна девочка была русой, с высоким хвостом и безумно красивыми зелеными глазами. Вторая — с карими глазами, брюнетка. Третья — высокая, худая, с длинными блондинистыми волосами и не очень доброжелательным взглядом. Четвёртая — круглолицая, улыбчивая, с ямочками на щеках и тоже брюнетка. Лена сглотнула. Она знала их. Каждую. По фотографиям, по описаниям, по историям. Это были они. Золотой Квартет. Те самые, из дневника. Только молодые, живые, настоящие. — Вы кто? — выдавила она, чувствуя, что голос предательски дрожит. Русая фыркнула. — Вот это да. Укачало тебя, что ли? Я Соня. А это Катя, Еся и Вероника, — она кивнула на остальных по очереди. — Ты чего такая бледная? Мы тебя уже раз пять будили. Думали, ты в кому впала. Лена посмотрела на их форму. Белые рубашки, тёмные юбки, алые галстуки. Пионерские галстуки. В Колдовстворце тоже были пионеры и октябрята. — Какой сейчас год? — спросила Лена. Она старалась говорить ровно, но внутри всё тряслось. Еся переглянулась с Соней, потом пожала плечами. — Ну, 1970-й, конечно. Ты, часом, не ударилась, когда заходила? У тебя голова не болит? Лена не ответила. Она смотрела на них и не верила. 1970-й. Она переместилась в прошлое. В то самое время, когда Квартет был на пике своей силы. И дневник исчез. Не просто пропал, а исчез, когда она открыла ту странную страницу. — У меня есть идея, — вмешалась Вероника, та, что с черными волосами. Она говорила медленно, обдумывая каждое слово. — Может, она из другого филиала? Я слышала, в прошлом году открыли новый, в Красноярске. Может, их форма отличается. — Не похожа она на красноярскую, — отрезала Соня. Они все уставились на Лену, будто та какая-нибудь диковина в зоопарке. Она инстинктивно сжалась и отвела взгляд. — Слушайте, — начала она, пытаясь придумать внятное объяснение. — Я просто… потерялась немного. Я не помню, как сюда попала. Я ехала в поезде, а потом… — Потом уснула, — подхватила Еся, та, что с ямочками на щеках. — Мы видели. Ты храпела, кстати. Соня прыснула. Катя закрыла лицо рукой, но было видно, что она тоже давится от смеха. Лена почувствовала, что щёки заливаются краской, но в груди отпустило. Они не враги. — Собирайтесь, — сказала Вероника, посмотрев в окно. — Скоро Зудилово. Все разом засуетились. Соня взяла с полки свой рюкзак, чуть не сбив Катю. Еся начала быстро застёгивать свой чемодан, который был забит под завязку. Только Лена сидела неподвижно, пытаясь собраться с мыслями. Она не знала, что делать. Сказать им правду? Что она из будущего, что знает их жизни, их ошибки, их финал? Они подумают, что она сумасшедшая. Или, что ещё хуже, что она шпионка с Запада и предатель партии. Поезд затормозил, и динамик снова загудел: — Уважаемые пассажиры, поезд прибывает на станцию Зудилово. Просьба не забывать личные вещи. Выход с правой стороны по направлению движения. Девчонки высыпали из вагона и понеслись вперёд, не оглядываясь. Соня что-то кричала на ходу, Катя смеялась, Еся пыталась её передразнить. Лена взяла свой чемодан, который кто-то (наверное, Вероника) снял с полки, и пошла за ними. Перрон был маленьким, деревянным, с облупившейся краской. Пахло свежей травой и чем-то ещё, чего Лена не могла опознать. Воздух был чистым и холодным, будто осень уже вступила в свои права, хотя в её времени было ещё тепло. Они пошли через деревню. Дома были такие же, как и в её времени: деревянные, резные, с петухами на крышах. Но дороги были лучше, и машин почти не было. Только пара грузовиков и старый мотоцикл. — Сонь, мы опоздаем! — крикнула Катя, которая неслась впереди всех. — Не опоздаем! — отмахнулась Соня. — Как же я соскучилась по Колдостворцу, — мечтательно сказала Еся, когда они вошли в лесополосу. — Целое лето в городе просидеть — это же пытка. — Ага, — согласилась Вероника. — Там даже дышать нечем. Везде заводы воняют. Лена молчала, слушая их. Она знала, что через пару месяцев Еся влюбится в парня из старшего курса, и это приведёт к большой проблеме. Знала, что Катя рискнёт и пойдёт на запретный обряд, чтобы помочь подруге. Знала, что Соня возьмёт вину на себя, и что Вероника будет до последнего пытаться удержать всех вместе. И она находилась здесь. Рядом с ними. — Эй! — крикнула Соня, обернувшись. — Куда ты отстала? Давай быстрее, нам ещё через мост переходить. Лена ускорила шаг. Чемодан громыхал по дороге, но она почти не замечала. Они вышли к железным воротам, которые виднелись из-за сосен. Ржавые, массивные, с узорами, которые переливались на солнце. Колдовстворец. — Ну что, девчонки? — Соня остановилась и повернулась ко всем. — Наш новый учебный год начинается. Они синхронно улыбнулись. И Лена, сама не зная зачем, тоже улыбнулась. Внутри неё вдруг проснулось что-то новое. Не страх. Не паника. А предвкушение. Она не знала, сможет ли вернуться назад. Не знала, что будет, если она что-то изменит. Но она знала одно: она не позволит им повторить те ошибки, что были в дневнике. Или по крайней мере попытается... Ворота со скрипом открылись впуская учеников на территорию школы.