Часть 3. Замена
18 июня 2026 г., 11:02
Их негласный контакт случился на третьем курсе. Теодор засмотрелся на неё — на то, как её кудри дрожали от напряжения, когда она перед уроком дополняла очередной коспект какими-то своими заметками. Гермиона, наделенная сильной интуицией , почувствовала этот взгляд. Она обернулась. Ожидаемого вызова не последовало — она лишь мягко улыбнулась и коротко кивнула, признавая его присутствие. Теодор, на мгновение потеряв свою обычную невозмутимость, ответил тем же коротким кивком и тут же уставился на Драко, делая вид, что его до смерти увлекает очередная жалоба Малфоя на метлу.
Так и зародился их негласный ритуал. Каждый раз, когда Теодор появлялся в поле зрения Гермионы, та одаривала Слизеринца приветственным кивком, а потом спокойно продолжала заниматься своими делами.
Прямого контакта у них никогда не случалось, по большей части из-за окружавшей Гриффиндорку «свиты». Поттер и Уизли, едва завидев зеленый галстук, спешили увести её прочь, приговаривая, что бы их подруга не обращала внимания на этого придурка. Хотя по мнению Теодора придурками здесь были только сам Поттер и Уизли. От кого или от чего эти два парня пытались спасти девушку Нотт так и не смог понять. Он ведь даже ни одного косого взгляда в ее сторону не кинул, что уж говорить о том, чтобы что-то про нее говорить.
****
Очень часто Нотт начал приходить в библиотеку. Именно в то время, когда она обычно занималась там. Теодор чаще всего брал первую попавшуюся книгу с полки и делал вид, что очень увлечен чтением. Хотя на самом деле изредка кидал на девушку взгляд, наблюдал, как та зарывается пальцами в свои пушистые волосы если что-то не понимает, как закусывает губу и как иногда дрожит ее рука, на несколько секунд зависая в воздухе, если Гермиона задумывается, нужно ли ей это записывать в свой конспект. Слушает, как она постоянно что-то бубнит себе под нос, делает собственные выводы, а потом также, как и сам Тео, кивает в подтверждение самой себе. Теодор всегда приходил позже Гриффиндорки, но даже того маленького «времяпровождения» ему вполне хватало. В один из таких вечеров, парень не увидел Грейнджер на привычном месте, зато заметил, как быстро та юркнула в глубь стелажей, при этом оглядываясь по сторонам. Такое поведение выбивалось из обычной осмысленности Гермионы — поэтому он последовал за ней, медленным, почти незаметным шагом, как тот, кто изучает живой образ, не желая потревожить. Он не торопился. Медленно шел вслед, стараясь не привлекать к себе внимания. Когда же Грейнджер наконец отвлеклась и позабыв обо всем вгрызлась в ряды книг, Нотт подошел практически вплотную, и вдруг , увлеченная поисками Гриффиндорка, ткнулась носом ему в грудь. Её глаза расширились от испуга. Впервые так близко он увидел её лицо: лёгкая россыпь веснушек на переносице, тёмные ресницы, под которыми располагались огромные карие глаза цвета карамели, губы, чуть поджатые, будто в ожидании слов, которых не последовало. Её руки, прижатые к груди, словно защищали чтото драгоценное; она попыталась быстро спрятать их за спиной, но было уже поздно, парень успел уловить это движение взглядом. Это был амулет, который под легким освещением, сверкнул, как самое дорогое украшение. Подобные он видел в коллекции отца. — Где ты это взяла? — синие глаза с подозрением сузились. Он знал на сколько была любопытна эта ведьма, но иногда она сует свой нос, туда куда не следует. — Купила — девушка сразу же отвела взгляд, и сделала осторожный шаг назад, словно слизеринец мог в этих глазах увидеть самые сокровенные секреты. Теодор неожиданно легко прикоснулся к её запястью и мягко, но уверенно потянул руку к себе. Она инстинктивно сопротивлялась, но парень усилил хватку. Грейнджер, конечно, попыталась сопротивляться и вырвать свою руку, но парень в ответ только усилил хватку, не позволяя той вновь спрятать артефакт. — Эта вещь не из тех, которые можно купить в обычной лавке. Еще раз, где ты ее взяла? — Тео конечно был невозмутим, но что-то в его тоне грозило то ли опасностью, то ли предупреждением. Ни одна мышца на его безупречном лице не дрогнула, а синие глаза продолжали смотреть точно на лицо девушки. — Тебя это не касается, Нотт. — Голос Гермионы немного дрожал, но та постаралась придать себе обыденный вид. — Ты следишь за мной? Если других людей ловишь на чем-то они сразу пытаются найти отговорку и побыстрее смыться. Но Гермиона… Гермиона всегда предпочитала нападать в ответ, словно собака, которая тебя боится, но продолжает лаять. Таким образом гриффиндорка попыталась смутить парня, выбить его из колеи, поставить в неловкое положение. Однако, Теодор Нотт не из робкого десятка, поэтому продолжал сохранять обыденное спокойствие. — Не слежу, это просто ты стала себя странно вести. Грейнджер, на заметку, если люди стараются что-то спрятать, они ведут себя, как обычно, а не бродят по библиотеке и озираются по сторонам. Отдай его мне — парень вытянул руку в ожидании. — Отвали от меня — Грейнджер вновь попыталась вырваться, но вместо этого расслабила пальцы, амулет выскользнул и упал на каменную плитку, разлетаясь на несколько осколков. — Браво, Гриффиндор, теперь мы превратимся в слизней… — с каким-то разочарованием произнес Нотт, и наконец-то отпустил женскую руку. Гермиона быстро притянула ее к себе, второй ладонью потирая запястье. Она с недоверием посмотрела на парня, совершенно не понимая какие эмоции тот испытывает в данный момент. Лицо Теодора было лишено каких-либо эмоций, лишь синие глаза исторгали легкую, но почти незаметную печаль. — Ты знаешь, что это? — ее брови в привычной манере сползли к переносице. — Без понятия, но в спасении домашних эльфов тебе эта вещь точно не помогла бы. Этот артефакт наполнен черной магией, он не для благих целей. У Грейнджер стало такое выражение лица, на котором так и читалось «откуда ты это знаешь про эльфов». Задавать этот явно очевидный вопрос не стала. Но на этот раз молодой человек решил проигнорировать ее. Втянутым в эти приключения «золотого трио» Нотт точно не хотел быть. Так что, чем раньше он уйдет, тем меньше будет его причастность к какому-то неизбежному событию. Где-то глубоко внутри он чувствовал укол разочарования. Грейнджер, которую он считал эталоном холодного, чистого разума, совершила нечто непростительно глупое. Она рискнула собой, подставилась под чистое любопытство, доверившись интуиции там, где следовало положиться на расчет.Он был уверен: это влияние Уизли. Этот рыжий вихрь безалаберности и импульсивности действовал на Гермиону как медленный яд, размывая её логику и заставляя совершать поступки, продиктованные сердцем, а не умом. Наблюдать за тем, как блестящий разум деградирует до уровня «гриффиндорской отваги», было почти физически больно.****
Первое, что обнаружил Теодор, когда проснулся — он находится не в своей комнате. Медленно осмотрел территорию: письменный стол, на котором аккуратно сложены учебники и свитки пергаментов. Рядом, на прикроватной тумбочке волшебная палочка, принадлежащая не ему, но по внешнему виду скорее всего Гермионе, на стене — книжная полка, с такими же аккуратно расставленными фолиантами про различных волшебных существ. Это была не привычная слизеринская, темная комната, а довольно светлая и просторная гриффиндорская в соответствующих красно-золотых оттенках. Напротив, распластавшаяся по всей кровати Джинни Уизли. Первые пару минут Нотт пытался понять, что произошло, а еще больше надеялся на то, что это всего лишь сон. Опробовал все методы: посчитал пальцы, несколько раз ущипнул себя, в конце концов попытался снова уснуть. Но страшные опасения только подтвердились, когда он подошел к зеркалу. Сейчас Теодор Нотт находился в теле самой Гермионы Грейнджер. В его голове, когда он обычно рассуждал, сразу же протянулась логическая цепочка. И если он сегодня со стороны увидит себя самого, догадки о том, что они поменялись телами только подтвердятся. Решив не тратить свое время напрасно, Тео взял в руки палочку Грейнджер и вновь подошел к зеркалу. Он всегда мечтал что-то сделать с этим кудрявым хаосом на ее голове. Но чем больше старался исправить, делал только хуже. Теперь понятно, почему Грейнджер даже не старается исправить это недоразумение. Если пол часа назад, волосы просто были кудрявым хаосом, то теперь это пушистая, торчащая во все строны кудрявая и спутанная копна… Тео только усугубил ситуацию, и честно, выглядел он очень убого. Позади раздался шорох постели, а затем — смешок. Джинни Уизли, уже проснувшаяся, прикрывала рот рукой, пытаясь заглушить истерику. — Гермиона, ты что с собой сделала? — пролепетала она, её глаза блестели от сдерживаемого веселья. — Ты не знаешь, как это исправить? — повернулся Тео (Гермиона) к Джинни, указывая пальцами на волосы. — Прости, но нет, — Джинни качнула головой, всё ещё хихикая. — Ты же всегда раньше меня уходишь… Да и заклинания подходящего не показывала. Нотт только хмыкнул, так ничего и не ответив. Он быстро нацепил на себя школьную форму и мантию. Парень быстро направился к выходу, зная, что настоящая Грейнджер в его теле будет ждать в Большом зале. Он видел, как ученики оглядываются вслед, и прикрывают рты руками, стараясь заглушить смех. Но Нотту было плевать, это ведь не он, а Гермиона расхаживает по замку в таком виде и это над ней все смеются. Конечно же, он решил не подходить к Грейнджер, имея инстинкт самосохранения, и демонстративно направившись за гриффиндорский стол, опустился на привычное место рядом с Уизли и Поттером. Парни когда увидели свою подругу, разинули рты от шока. — Гермиона, что с твоей головой? — Гарри выгнул одну бровь, искренне удивлённый её новым «имиджем». — Ты решила стиль сменить? — Рон уже по обыденному случаю наполнил рот едой, и начал говорить, не удосужившись даже прожевать. Тео наблюдая за этим очень сдерживал порыв скривить лицо от отвращения, потому что всегда брезговал Уизли, особенно, когда он сидел вот так, с наполненным ртом. Но все же вдохнув воздуха побольше, и собравшись с духом, сделал самое бесстрастное лицо, которое только мог в этой ситуации. — Это называется — волосы, если вы об этом. — Мы понимаем, но это выглядит ужасно, если честно…— Рон указал своей ложкой на внешний вид девушки, очерчивая в воздухе контур ее волос. В этой ситуации Нотт уже не смог сдержаться, и немного отстранился от рыжего, скривив рот в непривычной ему, но привычной Гермионе Грейнджер манере. — Уизли, ты знал, что не прилично тыкать в лицо людям своей обслюнявленной ложкой? Убери ее. Сейчас же. — А что не так? И чего ты вдруг фамильярничаешь? — этот парень искренне не понимал в чем проблема, поэтому уже с непониманием уставился на Поттера. Тот в свою очередь устало выдохнул и с разочарованием посмотрел в глаза друга. — Вообще-то, Гермиона права, это действительно неприлично, я бы даже сказал…— он на пару секунд замолчал, обдумывая, продолжать ли ему фразу, — мерзко. Гарри состроил такое виноватое лицо, как будто в чем-то очень сильно накосячил перед Уизли. Тео тем временем перевел взгляд на Слизеринский стол. Гермиона, конечно же уже испепеляла его взглядом, метая в него невидимые молнии. Было видно, как в отличии от Нотта, она среди слизеринцев чувствовала себя не в своей тарелке, в то время, как Теодор уже даже успел отсчитать Рона. Это скорее всего было и в духе самой Грейнджер, потому что он частенько замечал, как гриффиндорка отсчитывает рыжее недоразумение, а иногда даже и мальчика-который-выжил. Теодор поймал себя на мысли, что ситуация приняла на редкость ироничный оборот.****
Встретились они уже в коридоре, перед тем, как пойти на совмещенный урок трансфигурации. Было забавно наблюдать, как сам Тео (точнее Грейнджер) в его облике быстро преодолевает расстояние между ними, надвигаясь довольно быстрым шагом, словно разъяренная вейла. И схватив того за рукав мантии, увлекая вслед за собой. — Нотт, как это понимать?! — Сразу же с претензий начала та. Ее голос напоминал шипение озлобленной змеи. Теодор сделал довольной задумчивый вид, будто только сейчас начал размышлять насчет произошедшего, а не понял все еще в тот момент, когда оказался в ее теле. — Могу предположить, что это действие того амулета. — Гермиона только разинула рот, что бы задать очередной вопрос, но Тео сразу же ее перебил, заранее отвечая — нет, я не знаю, как это исправить, и нет, мы не пойдем искать все ответы в библиотеку, а обратимся за помощью к преподавателям. Гермиона еще пару секунд открывала и закрывала рот, как будто забыла, что хотела сказать. А потом, в привычной манере вздернула нос. — Вообще-то я хотела узнать, что ты сделал с моими волосами? Почему они выглядят...вот так… — Я всегда хотел что-то с ними сделать, но видимо слишком сильно переоценил свои возможности — пожав плечами сразу же перескочил с темы, удивленный тем, что сейчас Грейнджер больше волнуют ее волосы, чем обстоящая ситуация. — Тебя совсем не волнует, что ты в моем теле находишься? — Конечно волнует, но я дала себе время, что бы все хорошо обдумать и оценить ситуацию — достав палочку, ловко ей взмахнула и произнесла заклинание. Волосы на голове Тео ( Гермионы) быстро преобразились в красивые и упругие локоны. Тот сразу же взял пальцами прядь волос, выгнул бровь перевел взгляд на свое тело. — То есть, ты знаешь заклинание, которое может укротить этот хаос? — Конечно, — девушка сделала такое удивленное лицо, будто Теодор спросил у нее что-то максимально очевидное — просто не вижу в этом такой необходимости. Ну конечно, для этой ходячей энциклопедии в приоритете всегда будет стоять учеба. — И к кому обратимся за помощью? — Снейпу, конечно же. Я взял с собой осколки. Снейп, как никто другой, разбирается в темной магии и древних артефактах. Гермиона положительно кивнула. Они решили, что сейчас нависшая перед ними проблема приоритетнее, чем урок трансфигурации.****
Они двинулись к кабинету Снейпа. Каждый шаг был испытанием. Теодор, идущий в облике Гермионы, чувствовал себя неловко в гриффиндорской мантии. Он инстинктивно пытался держать голову высоко, как привык, но это только подчеркивало его несвойственную этому образу грацию. Гермиона же, шагающая в теле Теодора, казалась слишком резкой, слишком… живой. Её шаги были уверенными, но в них отсутствовала та ленивая, аристократическая небрежность, которая была так свойственна Нотту. Наконец они достигли кабинета зельеварения. Запах серы и жженых трав ударил в нос. Теодор (в теле Гермионы) глубоко вдохнул, готовясь к встрече. Снейп был последним человеком, к которому хотелось идти за помощью, но в данной ситуации он был единственным, кто мог помочь и кому он действительно доверял. Он постучал. Изнутри раздалось обычное, раздражённое: «Войдите!» Они переступили порог, и тяжелая дубовая дверь с глухим стуком закрылась за их спинами, отсекая шум коридора. В подземельях всегда было на несколько градусов холоднее, но сейчас этот холод казался более ощутимым, скорее из-за физиологических особенностей тела самой Гермионы. Профессор Снейп сидел за своим столом, его перо скрипело по пергаменту, оставляя резкие, похожие на когти, росчерки. Он не поднимал головы несколько долгих секунд, заставляя их замереть в ожидании. Теодор (в теле Гермионы) чувствовал, как бешено колотится сердце в этой девичьей груди — тело Грейнджер явно было куда более эмоционально восприимчивым, чем его собственное. Гермиона (в теле Теодора) стояла рядом, и парень видел, как она пытается придать его лицу то самое выражение «высокомерной скуки», но вместо этого лишь комично дергала бровью. Наконец, Снейп поднял взгляд. Его черные глаза медленно скользнули по фигуре «Нотта», а затем переместились на «Грейнджер». На мгновение в его взгляде промелькнуло нечто похожее на удивление — его внимание зацепилось за учеников, которые никогда раньше даже не подходили друг к другу, но теперь по какой-то причине, стоят перед ним вместе. — Мисс Грейнджер, — проговорил он своим фирменным шелковистым, опасным шепотом. — Я не припоминаю, чтобы назначал вам отработку в столь ранний час. И ваше внезапное сближение …— он сделал паузу, — с Ноттом, не является оправданием для того, чтобы врываться в мой кабинет. Теодор (в теле Гермионы) сглотнул. Нужно было отвечать. Он постарался придать голосу ту самую напористость, с которой Гермиона обычно штурмовала знания. — Профессор, возникла ситуация чрезвычайной важности, — начал он, но его голос прозвучал слишком ровно, слишком холодно. — Мы… мистер Нотт и я… столкнулись с магическим инцидентом. — Достав из сумки осколки завернутые в платок, положил их пред преподавателем по зельеварению. Снейп перевел взгляд на «Теодора». Гермиона, очень старалась не выглядеть испуганной, но её пальцы заметно подрагивали. — Это амулет, сэр, — сказала она, и Теодор мысленно застонал: она говорила слишком быстро, слишком взволнованно для него. — Мы нашли его в библиотеке. Точнее, я… то есть Нотт застукал Грейнджер… в смысле, меня… — Теодору хотелось стукнуть себя по голове. Девушка очень сильно волновалась, из-за чего и наговорила полную несуразицу. Он мог поклясться, что та сейчас в своих мыслях карает себя за этот бред. Снейп медленно встал из-за стола. Его высокая, черная фигура нависла над ними, словно грозовая туча. Он взял платок, кончиком палочки осторожно разворошил темные осколки и на мгновение замер. Его ноздри дрогнули. — Это древний артефакт — едва слышно произнес он, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на искреннее отвращение. — артефакт обмена. Мисс Грейнджер, ваша неиссякаемая тяга совать свой нос в опасные реликвии на этот раз превзошла все ожидания. Гермиона (в теле Теодора) хотела сжаться до маленького размера, что бы Снейп больше никогда в жизни ее не видел. Она виновато сцепила руки за спиной, раскрасневшись от стыда. Снейп уловил, как нелепо сейчас выглядел один из его учеников. Ситуация страшная, но все же смешная. Он резко вскинул взгляд на «Грейнджер», но смотрел он в самую суть. — Расскажите мне, — вкрадчиво произнес профессор, делая шаг к Теодору, — почему мистер Нотт выглядит так, будто он только что проглотил живую жабу, а вы, мисс Грейнджер, стоите передо мной с осанкой наследного принца и идеальной укладкой? — Профессор, — Теодор (в теле Гермионы) выпрямился, забыв о маскировке. — Мы поменялись. Это произошло сегодня утром, возможно ночью пока мы спали, после того, как амулет разбился. Снейп молчал долго. Он переводил взгляд с одного на другого, и в тишине кабинета было слышно только тиканье старинных часов. — Поменялись, значит… — Снейп вдруг криво усмехнулся, и эта усмешка не предвещала ничего хорошего. — Какая… ироничная несправедливость. Лучший мозг Гриффиндора в теле чистокровного слизеринца. И мистер Нотт, чей покой теперь нарушен… — Вы можете это исправить? — выпалила Гермиона (в теле Теодора), не выдержав напряжения. — Обратный процесс требует времени и… специфического состава. Но есть одна проблема. На восстановление этого амулета необходим срок, по крайней мере неделя. Так что настоятельно рекомендую вам, не выдать себя. Иначе будет не очень приятная ситуация. — Он на пару секунд задумался, и продолжил. — Минус пятьдесят очков Гриффиндор и Слизерин. Теперь можете идти. Гермиона и Теодор переглянулись. Это в любом случае лучше, так как очков своим факультетам они еще смогут набрать, ведь в другой ситуации их могли просто отчислить. Поэтому, повинуясь наставлениями Снейпа они вышли из кабинета, направляясь на трансфигурацию. По дороге все-таки решили составить точный план действий. — Грейнджер, Снейп прав. Ты очень бурно на все реагируешь, и ведешь себя слишком эмоционально… ты сейчас выглядишь как я. А я… — он махнул рукой на свои кудри, теперь идеально уложенные, но всё равно слишком заметные. — А я, соответственно, как ты. Нам нужно действовать синхронно и убедительно. Придется изображать друг друга, пока профессор Снейп не починит амулет. И постарайся не вести себя слишком… гриффиндорски, — добавил он, едва заметно приподняв уголок губы. — ходи с бесстрастным выражением лица, и просто делай вид, словно тебе наскучила эта жизнь. Старайся поменьше разговаривать. В ответ Гермиона лишь фыркнула, что в теле Теодора выглядело донельзя странно. — А ты постарайся не быть таким… слизеринским в моём теле. Не делай ничего такого, что могло бы испортить мою репутацию, — предупредила она. — Не смей пропускать занятия. Ирония ситуации не ускользнула от Теодора. Её репутация. Перед кем? Перед Поттером и Уизли? Или перед профессорами, которые уже давно привыкли к её безоговорочному превосходству? — Сколько их? Трансфигурация, зельеварения, руны, нумерология, ЗОТИ? — Вообще-то все. — с невозмутимым видом ответила девушка. — Стой, подожди. Это чисто физически невозможно, многие из них пересекаются. Нельзя быть в двух местах одновременно… Как минимум руны и прорицание всегда совпадают, а руны ты ни разу не пропустила, мы ведь вместе ходим. — Возможно, если у тебя есть маховик времени. А у меня, то есть у тебя — он есть. — Амулет, расширяющее заклинание в твоей сумке, маховик времени… — загибая пальцы парировал слизеринец. — Грейнджер, это все незаконно, ты в курсе сколько школьных, и не только правил нарушила? — Выгнув бровь Нотт посмотрел на Гермиону (в своем теле). Та только самодовольно хмыкнула и гордо вздернув подбородок развернулась, чтобы идти на урок трансфигурации. Тео почувствовал, что эта неделя будет очень нелегкой.****
В кабинет Трансфигурации они не вошли, а скорее ворвались, мгновенно разрезая установившуюся в классе тишину, чем привлекли к себе внимание всех учеников. Они не смогли упустить подозрительных взглядов, что со стороны слизеринцев, что со стороны гриффиндора. Их будто поймали на ошибке (они и так ее совершили, поимев дело с тем амулетом). Теодор по инерции хотел направиться на свое привычное место, однако Гермиона быстро одернула его за рукав мантии, потащив вслед за собой за первую парту. Они быстро сели за одну парту стараясь не обращать внимания на устремленные со всех сторон взгляды. — Грейнджер, ты что творишь? — прошипел Нотт наклоняясь к уху — я не должен сидеть рядом с тобой, то есть с собой. — Но и не со слизеринцами уж точно. — так же в ответ прошипела Гермиона. — Посмотри на Малфоя. Если ты сядешь там, он в первые же секунды тебя заклюет. Улыбайся и делай вид, что ищешь пергамент. Их перепалку прервал звук сухих шагов. Профессор МакГонагалл, чья фигура воплощала саму строгость, замерла над ними. Её очки-половинки блеснули, отражая свет окон, а взгляд был устремлен точно на них. — Мисс Грейнджер, мистер Нотт, — произнесла она, и в её голосе зазвучал металл, отточенный десятилетиями педагогической практики. — Я искренне рада, что межфакультетские барьеры рушатся на моих глазах, но, возможно, вы предпочтете демонстрировать свою… внезапную близость вне моих занятий? С учетом того, что вы и так непростительно опоздали. Теодор в унисон с Гермионой повернулись к преподавателю трансфигурации и моментально выровнялся в спине, в отличии от девушки, которая продолжала сидеть немного сгорбившись. Он незаметно ущипнул ее за бок, заставляя так же выровняться. Она боковым зрением метнула в него молнию, но все-таки исправила свою осанку. — Итак, — продолжила профессор, склонив голову набок. — Раз уж вы наконец почтили нас своим присутствием, быть может, мисс Грейнджер любезно объяснит классу, каковы основные риски при неполной трансфигурации млекопитающих в неодушевленные предметы? Нотт поклялся, что когда вернется в свое тело, обязательно устроит гриффиндорке взбучку. Он не привык к такому вниманию от общества, но пообещал девушке, что постарается сохранить ее авторитет. — мучительной агонии и необратимым повреждениям, профессор — Тео конечно знал ответ, но так развернуто отвечать, как Грейнджер, он не мог просто потому, что никогда не зубрил все подряд. — И все мисс Грейнджер? — Макгонагалл, которая привыкла к развернутым ответам своей ученицы, можно сказать расстроилась, что в этот раз ответ был на столько кратким, пусть и точным. — Нотт, сможете дополнить? — Основные риски при неполной трансфигурации млекопитающих в неодушевленные предметы включают сохранение жизненных функций трансформируемого объекта, что может привести к мучительной агонии и необратимым повреждениям. Например, если вы неполностью превратите крысу в чайник, она может сохранять нервные окончания, чувствовать боль, но не иметь возможности двигаться или выразить это. Также возможен реверсивный эффект, когда предмет пытается принять первоначальную форму, что может быть опасно для трансфигуратора из-за нестабильности магического потока. МакГонагалл с удивлением прошлась по персоне Нотта, вскинув брови от удивления на лоб. — Пять баллов Слизерину, мистер Нотт, — сухо произнесла она, и Гермиона гордо вскинула подбородок, словно очки заработала своему факультету, нацепив косую ухмылку. — И спасибо за столь… живописное описание. Теодор сидел с бесстрастным лицом, но вспомнив, что он сейчас в теле Грейнджер театрально вздохнул и закатил глаза, скорее подражая манере Пэнси Паркинсон, нежели гриффиндорке. Он понимал, что пока что у них с трудом удается подражать друг другу и это нужно срочно исправлять. Если Поттер и Уизли глупые и им понадобится как раз вся неделя, что бы заподозрить неладное, то Малфой на пару с Забини раскусят Грейнджер в первые минуты разговора, ну или хотя бы заподозрят, что их друг ведет себя слишком странно. Хотя утром перед завтраком же все было нормально…Значит она справилась. Но им все-равно еще нужно будет обязательно провести репетицию, прежде чем начинать общение со своими друзьями. — Что ж мистер Нотт, может быть вы тогда продемонстрируете всему классу ваши способности? Перед ними на столе появилась маленькая мышь. Гермиона прежде чем приступить к заклинанию обернулась и её глаза скользнули к слизеринскому столу. Драко Малфой, Забини, Крэбб с Гойлом — все смотрели на неё. Они явно ожидали чего-то. Чего-то "ноттовского". Небрежной элегантности, даже если она сопровождалась скучающим видом. Гермиона быстро начала прокручивать в голове воспоминания: как Нотт обычно говорил, как вел себя и взмахивал палочкой, когда произносил заклинание. Но она не могла вспомнить, просто потому что никогда не следила за ним. Но и сам Теодор ситуацию лучше не делал, он сверлил ее взглядом, ожидая, как она поведет себя в этой ситуации. По нему ( по ее телу и выражению лица), было заметно, что она уже напортачила, когда дала МакГонагалл такой развернутый ответ. Теодор не осуждал, просто смотрел с легким упреком. Второй ошибки она себе позволить не могла. Взяв в руки палочку, попыталась расслабить свое лицо. Ее голос должен звучать так же непринужденно, отвлеченно. — Vera Verto — произнесла Гермиона, скучающим голосом и лениво взмахивая древком. После она посмотрела на Теодора, который одобрительно кивнул, а потом и вовсе отвернулся, подперев подбородок рукой. Теодор в отличии от Гермионы не ждал ее одобрения. Он сильно устал, поэтому без какого-либо интереса и усердия взмахнул палочкой: коротко, лениво, со скукой, но присущей аристократу грацией. Как будто продемонстрировал Грейнджер, как она должна была сделать. Заклинание с его губ вылетело таким же усталым тоном. Урок обещает быть долгим…****
Когда звенел колокол, возвещая об окончании урока Трансфигурации, Гермиона (в теле Теодора) инстинктивно приготовилась последовать за Ноттом (в её теле), чтобы обсудить случившееся. Но Теодор резко обернулся, его глаза метнули на неё такой строгий, почти ледяной взгляд, что она замерла. — Грейнджер, — голос Теодора, звучащий из её уст, был непривычно низким и резким. — Вали к Малфою и Забини. И, пожалуйста, не открывай свой маггловский рот больше никогда в жизни. Тон был грубым, лишенным той тонкой, почти невидимой учтивости, которую Теодор обычно проявлял, даже в своих самых циничных проявлениях. Гермиона вздрогнула. Она с сожалением взглянула на него, но говорить ничего не стала. Молча направилась к так называемым «друзьям». По ней было видно, что она сильно расстроилась, потому что когда Драко и Забини прицепились к ней с расспросами, полностью их игнорировала, лишь в начале произнеся «отвалите» и с максимально отстраненным видом покинула кабинет. Нотт понимал, что скорее всего сейчас сильно ее обидел, но это была вынужденная мера. Они не должны общаться, и не должны были вместе садиться. Но надеясь на то, что девушка его не подведет, он так же будет стараться не подвести ее. Потому что теперь стало ясно,что никакой репетиции не будет. — Гермиона, ты в порядке? — переживающий голос Поттера, заставил Тео обернуться через плечо.— Да, я в порядке. Пойдем, какой у нас урок дальше? Парни с переглянулись, но списав все просто на усталость подруги, хором ответили: — ЗОТИ.****
Когда день наконец приблизился к вечеру, Тео был очень рад оказаться в гостиной, пусть и не своей. Если так подумать, то у Грейнджер сумасшедшее расписание, и удивительно, как она еще не свалилась с ног. С учетом того, что Нотт еще не до конца разобрался, как пользоваться маховиком времени, к концу дня ему казалось, что сил просто не осталось. Не было даже сил играть роль самой Гермионы. Поэтому перед тем, как пойти спать он по особой привычке сел на диванчик перед камином, с чтением одной из книг в коллекции ведьмы. Это был какой-то маггловский и совершенно скучный роман. Но что-то в нем было такое, что не позволяла эту книгу просто убрать куда подальше и больше никогда не видеть. Вид у него был отрешенный. Теодор уперся локтем в подлокотник, подпирая голову ладонью и лениво перелистывая страницы. На фоне Гарри и Рон увлеченно сражались в шахматы, вполголоса обсуждая последние новости о Сириусе Блэке. Нотт слушал их лишь вполсилы, изредка кивая или вставляя короткие, едкие комментарии по поводу достоверности статей в «Пророке», как это сделала бы сама Грейнджер. — Гермиона, ты весь день грустная, что-то случилось? — Гарри снова с наполненными переживаниями глазами обратился к подруге. — Ты же знаешь, что можешь нам доверять… — Тебя этот Нотт обидел, да? — сразу же поддержал Рон. Понятное дело они будут беспокоиться за Грейнджер.Тео медленно поднял глаза с написанных строчек на парней и кинул на них укоризненный взгляд. — С чего вы вообще взяли, что это из-за Нотта? — Ну, после трансфигурации он будто из тебя все силы и радость высосал, прям как дементор… — с ужасом на лице промямлил Уизли, испуганно зыркнув в сторону подруги. — Уизли…то есть Рон. У тебя слишком яркое воображение. То, что Нотт слизеринец, еще не дает вам повод считать его плохим. Вы хоть раз слышали, что бы он обо мне плохо отзывался? — Я ни разу не слышал конечно, но все слизеринцы ненавидят таких как ты — сразу же признался Поттер. Тео даже стало немного обидно из-зе его слов. — Нотт так не думает. — Откуда тебе знать? — Рон пару секунд задержал свой взгляд на «гриффиндорке», а потом состроил такое лицо, словно до него снизошло озарение. — Ты что, в Нотта втюрилась?! От этого заявления Теодор не выдержал. Он прыснул, а затем разразился таким искренним, громким смехом, какого стены этой гостиной от Грейнджер, вероятно, никогда не слышали. Он знал, что интеллект рыжего не блещет, но чтобы додуматься до такого... Гарри тем временем выглядел совершенно сбитым с толку, пытаясь осознать, насколько Рон может быть прав. — Уизли, ты идиот? Я конечно знала, что ты глупый, но не на столько же… — Че ты сразу обзываешься? И опять фамильярничаешь! Просто вы даже никогда не обращали друг на друга внимание, а тут вдруг ты с ним на трансфигурации садишься, еще и защищаешь… — Давно я так не смеялась, — смахивая слезу с щеки, пролепетал Теодор, — все, отвали от меня ради бога… С этими словами он с сухим стуком захлопнул книгу. Резко поднявшись с дивана, Теодор пожелал парням доброй ночи и, не оглядываясь, направился в спальню. Смех на мгновение придал ему сил, но тяжесть чужого тела и бесконечного дня снова навалилась на плечи. Единственное, чего он сейчас хотел — это провалиться в сон, надеясь, что завтрашнее утро вернет всё на свои места.****
Даже не смотря на сильную усталость и тяжесть век, сон никак не наступал. Каждый раз, когда Тео закрывал глаза, перед ним появлялась недавняя картина: Гермиона в его теле, смотрит на него глазам наполненными боли, и блестящие от подступающей влажности. От чего-то это воспоминание не давало покоя, терзало душу. Нотт головой понимал, что сделал все правильно, но этот ее взгляд, который так впечатался в память совершенно не давал покоя. Тео вертелся на кровати, его начинал раздражать то факт, что девичье сердце Грейнджер такое жалостливое, и что эти мысли так давят на совесть. Будь он сейчас в своем теле, забыл бы о произошедшем практически сразу же. Мозг убеждал не обращать на это внимания, а совесть твердила, что за свое поведение надо бы извиниться. Теодор медленно сел на кровати, и его босые ступни коснулись ледяного пола. Прохлада камня мгновенно просочилась сквозь кожу, выветривая остатки дремоты и принося пугающую, звенящую ясность. Стараясь не тревожить тишину заснувшей башни, он поднялся. Движения его были осторожны и невесомы. Ноги сами, ведомые многолетней привычкой, несли его по знакомому маршруту — в свою собственную комнату. Коридоры Хогвартса ночью всегда казались Теодору иными: стены словно раздвигались, а тени становились глубже, скрывая в себе эхо древних тайн. Но сейчас всё было иначе. Рост, вес, даже манера дыхания — это тело ощущало пространство по-своему. Он двигался бесшумно, почти как привидение. Гостиная Слизерина встретила его привычным зеленоватым полумраком. Окна выходили прямо в глубины Черного озера, и сегодня вода за ними казалась особенно неспокойной — гигантский кальмар лениво скользнул мимо, задев стекло щупальцем. Теодор не стал задерживаться, быстро направившись в строну собственной спальни. Он приоткрыл дверь. В комнате было тихо, лишь мерное дыхание Блейза и Малфоя доносилось из-за задернутых пологов. Но одна кровать была пуста. Грейнджер сидела за письменным столом, освещенным одинокой свечой. Та, сгорбившись над пергаментом делала какие-то пометки. Нотт бесшумно закрыл дверь, и подкрался со спины, но дабы не произвести на гриффиндорку сильный фурорр, и прочистив голос, привлек к себе внимание. — Не спится? — негромко спросил Теодор, делая шаг из тени. Гермиона (в его теле) резко вздрогнула и обернулась. Её взгляд — его взгляд — был настороженным, почти диким. Она выглядела измотанной. — Нотт? — прошептала она, и звук собственного голоса со стороны заставил его поёжиться. — Что ты здесь делаешь? Тебя же убьют, если найдут в мужской спальне Слизерина в таком виде. — Твоё тело решило, что сон — это излишество, — ответил Теодор, медленно подходя ближе. — Оно слишком занято тем, чтобы мучить меня чувством вины. Гермиона горько усмехнулась, отводя глаза. — Значит, у тебя всё-таки есть совесть. Я думала, это чисто гриффиндорская патология. Теодор замолчал, глядя на неё сверху вниз. Вблизи было видно, что она сжимала перо пальцами так сильно, что костяшки побелели. Весь её боевой дух, вся эта «львиная» броня куда-то исчезла, оставив лишь растерянную девочку в теле холодного аристократа. — Слушай, — он замялся, чувствуя, как слова с трудом преодолевают горло. — То, что я сказал в кабинете... и после урока. Это было необходимо, Грейнджер. Но это не значит, что я действительно так считаю. — Он сделал еще один шаг, сокращая дистанцию. — Я не хотел, чтобы тебе было больно. Просто... я не знаю, как иначе защитить нас обоих. Грейнджер с недоверием сузила глаза, изучая собственное тело со стороны. По лицу было видно, что она не доверяет ни единому слову парня. Боль в ее глазах теперь уже сменилась на презрение. — Защитить нас? — переспросила она, и его голос прозвучал пугающе холодно. — Нет, Нотт. Ты пытался защитить только себя и свою репутацию. Чтобы никто не подумал, что ты можешь знаться с «грязнокровкой». Я думала, ты другой... А ты оказался трусом. Даже хуже, чем Малфой — тот хотя бы не скрывает своей неприязни. Мне не нужны твои извинения. Уходи. — Грейнджер, всё совсем не так, — Теодор сделал шаг вперед, пытаясь коснуться её руки, но она резко отпрянула. — Уходи, Нотт. — в её голосе, звучащем из его уст, зазвенела сталь. — И больше никогда не приближайся ко мне. Ни в этом теле, ни в каком-либо другом. Гермиона была воплощением упрямства. Она не хотела идти на компромисс, и никакие логические доводы сейчас не могли пробить стену её обиды. Теодор стоял посреди собственной комнаты, чувствуя себя чужим в обоих смыслах этого слова. Он хотел всё исправить, но, кажется, только что разрушил то немногое, что начало между ними зарождаться. — Как скажешь, Грейнджер, — тихо произнес он.****
Как и обещал, Нотт к гриффиндорке не подходил ни в ее обличии, ни после того, как вернулся в собственное тело. Вернувшись в собственное тело, он первым делом ощутил блаженную тишину своего разума, лишенного гриффиндорских эмоциональных бурь. Он больше не подходил к ней, не искал встреч в библиотеке и не пытался поймать её взгляд. Месяц прошел в подчеркнутом, почти ритуальном безразличии: они существовали в параллельных мирах, которые, казалось, окончательно разошлись после того разговора в его комнате. Однако природа наблюдателя взяла своё. Спустя время его взгляд — сначала осторожно, а затем всё более уверенно — снова начал находить её в толпе. Он замечал её у Гриффиндорского стола, видел её в окружении Поттера и Уизли, и ловил себя на том, что анализирует её движения уже не как объект исследования, и не прочь бы вновь с ней поговорить. Первым шагом к перемирию стал едва заметный кивок. Встретившись с ней глазами в коридоре, Теодор не отвел взгляд, а коротким, почти аристократически-сдержанным движением головы поприветствовал её — точно так же, как делал это до того, как Грейнджер решила, что больше не хочет иметь с ним никаких дел. И она отчаянно продолжала его игнорировать. На одном из совместных уроков, когда класс погрузился в тишину практической работы, Нотт долго смотрел на её спину. Её волосы — тот самый «кудрявый хаос», который он когда-то пытался укротить — снова жили своей жизнью, выбиваясь из-под мантии. Он аккуратно оторвал полоску пергамента, сжал её в пальцах, превращая в крошечный белый комок, и точным, почти невесомым движением отправил его прямо в гущу её волос. Сверток запутался в каштановых прядях, оставшись незамеченным для окружающих. Внутри, написанное его безупречным, острым почерком, было всего одно слово. «Спасибо». Просто Тео запомнил ту перепалку на трансфигурации, и разговор в гриффиндорской гостиной. Запомнил, как ему было весело, и как он смеялся — искренне и по-настоящему, ведь, спустя столько лет впервые улыбнулся.
