Мой хаос

Магазин «Мештер Моторс» расположился в южной части Берлина, на пересечении шоссе 96 и Крайс штрассе. Массивное здание с панорамными окнами Жене понравилось сразу, как только он приехал туда первый раз, за несколько месяцев нижний этаж превратился в зал, где стояли мотоциклы, а кабинет хозяина находился на втором этаже. Именно здесь и пребывали теперь братья Мештер. Самсон перегнулся через стол и заглянул в ноутбук Жени. — Спорим, что ты этого монстра за неделю не продашь? Женя сидел, подперев ладонью подбородок, и задумчиво барабанил пальцами по губам. На слова Самсона он только поморщился. — Я в заведомо проигрышные пари не ввязываюсь. Ясное дело, что не продам, такой мотоцикл надо уже под готового покупателя заказывать. Хотя тот несчастный Kawasaki ты сбыл виртуозно, ничего не скажешь. — И вот мне интересно, как ты за две недели умудрился продать три самых застоявшихся байка? — Макс неслышно вошёл в кабинет и мягко прикрыл за собой дверь. На стол лег файл с документами. — Все готово, договор подписан, платеж прошёл, можно товар покупателю вручать. Получив от Жени одобрительную улыбку, Макс обернулся к Самсону. — Так что, поделишься секретом? Старший Мештер торжественно раскинул руки в стороны, и свет из окна, спиной к которому он стоял, заставил фигуру почти светиться. — Это знание — великая сила, юный падаван. Из-за стола прозвучал смешок. — Ну да, ну да, сила под названием шотландский эль. — Да ну тебя, gyerek, кто за язык тянул? И все трое рассмеялись. Эту схему Женя помнил еще со школы: Самсон работал тогда барменом и, ненавязчиво и осторожно подпаивая парней за барной стойкой, агитировал в пользу похода на концерт к младшему брату. Вот и теперь, оставшись за старшего в магазине, пока Женя и Макс были на Бали, Самсон последовал по привычному пути. Его бар, по образу и подобию побратим московскому «Стаут и Ко», стал местом вербовки потенциальных покупателей для Жени. Уж неизвестно, какие методы убеждения шли вместе с пинтами эля и стаута, но двое мужчин с разницей в неделю подписали с магазином договоры на покупку самых непродаваемых машин, а второй, подумав, решил забрать еще и неудачливый Kawasaki, от которого до этого отказались уже пятеро покупателей. Макс облокотился о стол, переводя дыхание, и сжал пальцы, когда Женя тронул его за ладонь. — Во сколько завтра вылет? — В половине десятого утра, — Макс обернулся к мужу и заглянул в глаза. — Жень, ты точно не против, что я один лечу? Просто так проще будет… Женя поднял ладонь вверх, прерывая Макса. — Так, стоп. Ну сколько можно одно и то же мусолить? Правильно ты все решил, не до разборок семейных сейчас. Тебе и без меня непросто будет от родителей откровенности добиться, а это нужно. Макс вздохнул, и Женя прикусил язык: что ни говори, а больше всего ему все же хотелось поехать в Москву вместе с Савельевым. После звонка Оли последние три дня на Бали пронеслись в безумной круговерти повторяющихся действий: они плавали, трахались и пытались дозвониться до матери Макса. Затем снова шли на океан. И так по кругу. Макс злился, и это помогало ему сдерживать растущее беспокойство. Его можно было понять: какими бы натянутыми отношения ни были, но не сообщить родному сыну о болезни отца было перебором. Мало того, так еще и трубку не брать сутками. Нет, в итоге Людмила Филипповна сама ему перезвонила, но судя по тому, что ничего, кроме подтверждения Олиных слов, от нее сын не добился, стало очевидно: Юрий Михайлович не настроен делиться с Максом своей бедой. Решение в сложившейся ситуации было одно: лететь в Москву самому. И лететь одному. Жене хватило такта первым произнести это вслух и тем самым избавить мужа от необходимости извиняться. Но, похоже, Макса все равно это угнетало. Женя взял файл со стола и направился к шкафу с документами. — Все нормально, kedves, мне в любом случае пришлось бы остаться, из-за магазина, раз уж наш гениальный коммерсант тоже отчаливает в Москву. А тебе, — взгляд в сторону Макса. — придется на время своей поездки свыкнуться с присутствием рядом всевидящего ока Самсона. Старший Мештер поперхнулся водой, чуть не уронив кулер, на который облокотился. — По-моему, я слышу скрытый упрёк, брат. Но ты сам знаешь, мне и на две-то недели было непросто бар оставить. — Что-то о своём немецком заведении ты так не волновался, когда в Москву первый раз уезжал. — Ну ты сравнил! — Самсон укоризненно цокнул языком. — Здесь я все в надёжных руках оставил: дядя Томаш отлично справляется с делами. А там, пока меня нет, администратором все еще Каринин брат работает. Учитывая, как мы с ней расстались, я вполне могу предположить, что он в обиде. — На что?! — Макс и Женя среагировали одновременно, и Самсон улыбнулся от умиления. — Нет, серьёзно, Самсон, а чего Матвей ждал? — Макс выпрямился, пряча руки в карманы. — Что ты ее поймаешь с официантом в подсобке и при этом радостно перепишешь на ее имя бар? — Не знаю я, что он думал. Ну хоть с увольнением проблем не будет: у него контракт до конца февраля, и дальше мы расходимся. И снова я в поисках администратора. Повисло молчание, только кулер сочувственно булькнул под рукой Самсона. — Так, ну ладно. Жень, я сделал все, ты со мной домой или еще останешься? — Макс застегнул молнию на куртке и повернулся к мужу. — Езжай, у меня еще встреча сегодня. До вечера, kedves, — Женя мягко поцеловал Макса, и тот скрылся за дверью, махнув Самсону на прощание. Оставшись наедине с братом, старший Мештер допил воду из пластикового стакана и уселся на стол, прямо перед вернувшимся на место Женей. — Я знаю этот взгляд, gyerek. Будь твоя воля, ты бы помчался за ним в Москву. Но ты же понимаешь, что этого делать не стоит? — Боже, Самсон, выключи уже психолога. Все я понимаю, и в том, что Макс сам справится, тоже не сомневаюсь. Не он меня беспокоит. — Тем более не стоит. Родители у него, конечно, непростые, но, если бы все было совсем плохо, Максу бы сказали. Ну я так думаю… — А я в этом совсем не уверен. — Хей! Выше нос, брат. Давай проблемы по мере поступления решать, в любом случае, если что, Макс даст мне знать. Да и с тобой он на связи будет. Самсон хлопнул Женю по плечу и, спрыгнув со стола, пошел в сторону двери. Взявшись за ручку, он обернулся и хитро прищурился. — Слушай. А, может, все дело в том, что его там бывшая будет встречать, а? Может, ты просто ревнуешь, gyerek? — и, смеясь, старший Мештер нырнул за дверь прежде, чем в него врезалась коробка канцелярских скрепок.

***

Максу было хорошо в Берлине. Настолько, насколько хорошо может быть человеку, впервые узнавшему, что значит не думать о чужом мнении. И Женя был основной причиной этого. Максу нравилось жить с ним в одной квартире, просыпаться в одной постели и вообще делить быт. Вкусы их оказались схожи даже в мелочах и оба были неприхотливы. Даже машина была у них одна на двоих, по договорённости на ней уезжал тот, кто заканчивал работать первым. Максу и работать у Жени в магазине нравилось, хоть продавать дайверское снаряжение ему и было бы больше с руки, а все же ощущалось что-то неимоверно крутое в том, чтобы помогать мужу осуществлять мечту. Муж. К этому слову еще предстояло привыкнуть, но уже сейчас Макс чувствовал, как тепло становится от него внутри. Скорее всего, все дело было именно в Жене. Савельев так свыкся с тем, что этот человек с ним рядом, что это стало неотъемлемой частью его самого, сродни дайвингу: не оборвать и не ослабить. И так легко было говорить каждый раз «я тебя люблю», потому что сомнений не оставалось: человек правильный. Семья Жени приняла Макса очень радушно и сделала все, чтобы он чувствовал себя с ними как дома. Это было приятно и трогательно. И в то же время душу разрывало от боли. Макс не признался бы в том Жене, но ему не хватало родных куда больше, чем он показывал. А их нежелание принять сына таким, какой он есть, отравляло существование похлеще постоянного контроля. Теперь еще и эта опухоль. Оставалось лишь надеяться, что приезд сына все же сломает лёд, и родители позволят ему помочь. По дороге домой Макс заехал в супермаркет за продуктами, заправил машину и дозвонился покупателю, договор с которым сегодня заключил. Он постарался, чтобы его отъезд не был похож на бегство, но все равно чувство вины то и дело поднимало голову. И Макс отчётливо понимал: он бы не хотел, чтобы Женя ехал с ним. Ради его же блага. Мерзко становилось при мысли, что родители могли позволить себе резкость в отношении Мештера, а они бы позволили. Нет уж, с этим Макс будет разбираться сам и мужа за собой не потянет. Но одного человека побеспокоить все же предстояло. Савельев захлопнул дверь в квартиру, включил везде свет и, удерживая одной рукой сумку с продуктами, другой набрал номер телефона. Голос из трубки прозвучал бодро. — Да, Макс, привет! — Привет, Олик. Слушай, я завтра днем прилетаю в Шереметьево, сразу из аэропорта к моим поеду. На порог-то они меня пустят, ну, во всяком случае, я надеюсь. А вот с ночёвкой я явно пролетаю. Ты там случайно комнату еще никому не сдала? — Да мог бы и не спрашивать, я тебя-то по знакомству только пустила. Приезжай и оставайся, сколько нужно, это не проблема. Я завтра до четырёх работаю, ну ты, наверное, раньше и не появишься. — Да, скорее всего. Блин, Оль, я даже не знаю, как тебя благодарить… Голос девушки зазвенел от смеха. — Вот когда все разрешится, организуете мне отдых в Альпах, и тогда будем квиты. Ты, кстати, один приедешь, что ли? — Да, один. — А что так? Макс зажал трубку плечом, методично разбирая продукты и заодно подбирая слова. — Ну, Женя мне здесь ничем не поможет. Одному проще за баррикады пробиваться. Трубка согласно угукнула. — Да уж, в твоем случае, так точно. Ладно, давай тогда, до завтра! — Пока, Оль, еще раз спасибо. Наверное, все же что-то хорошее он в жизни сделал, если заслужил такого друга, как Оля, еще и после всего, что между ними было. Макс отложил телефон на стол и занялся ужином. Готовить как Женя он вряд ли когда-то научится, но то, что получалось, было вполне сносным, в конце концов, только идиот не сумеет запечь в духовке курицу с картошкой. К моменту, когда вернувшийся Женя вошел в квартиру, на столе уже стыл шедевр Макса под фольгой и поблескивала запотевшим боком бутылка черного шотландского. Сам Савельев ковырялся в чемодане и не слышал, как открылась дверь. Голос над головой заставил его вздрогнуть. — Вкусно пахнет. — Ну ничего особенного не жди, просто бедра с картофаном, — Макс поднялся на ноги, глядя, как Женя стягивает с себя пальто. — Как встреча прошла? — Нормально. Может быть, если все получится, сможем совместно с Абраузес свой мотоцикл собрать. Ну это весной ясно будет. Слушай, ты когда в последний раз каршерингом пользовался? — Не помню, до Бали еще. А что? — Да я сейчас машину взял и обалдел, цена выросла с прошлого года, такси дешевле обошлось бы. Дурдом. Я так думаю, пора нам вторую машину покупать. Женя вымыл руки и, засучив рукава, сел за стол, под вопросительным взглядом так и застывшего на месте Макса. — Уверен? Потянем мы две машине сейчас? — Уверен. Ты будешь? — после утвердительно кивка Мештер разлил эль по бокалам и пододвинул к себе горячее блюдо. — Самсон нам здорово удружил, доход в этом месяце тройной. Так что я в рассрочку легко возьму ещё одну Тойоту. И ты учти, у тебя в марте начинаются инструкторские курсы, так что машина в любом случае нужна. Ммм, восторг, kedves, очень вкусно! Пока Женя отдавал должное курице с картошкой, Макс опустился на стул напротив и потянулся к своему бокалу. Черт, еще неделю назад мысль о второй машине очень бы его обрадовала. Тем более, что финансово он вполне мог и сам ее купить. Теперь разговоры о будущем скорее угнетали. Кто знает, что принесёт ему поездка домой, что будет в марте? — Давай пока повременим, Жень. Хрен его знает, как там дальше будет, дай я сначала в Москву съезжу. Видимо, удержать в голосе спокойствие не удалось: Женя поднял на него глаза и отложил вилку. — Макс, давай ты только паниковать раньше времени не будешь. На Филиппинах ты себя смог в руках держать, а там хуже было. И смотри, сейчас, кроме шрамов, и следа не осталось. Приедешь, узнаешь, что к чему, и тогда уже решим, что делать. Найти врача не проблема, а опухоль в лёгком — не приговор. — На Филиппинах чужие люди были. Не отец. В этом была вся причина. Под водой учат не паниковать, действовать хладнокровно и обдуманно в любой ситуации. И при этом очень не рекомендуют нырять в паре супругам или близким людям, именно на случай непредвиденных осложнений, чтобы не было лишней паники. И Макс привык любую сложность решать спокойно. Так было, пока это не коснулось его семьи. Ему казалось, что отец в принципе никогда и ничем не болел, он даже не курил. Так откуда? И как с этим быть? Тёплые ладони легли ему на плечи, когда Макс, пытаясь себя отвлечь, начал мыть единственную грязную чашку. Голос над ухом прозвучал тихо и как-то особенно успокаивающе. — Посмотри на меня. Женя прижался бёдрами к развернувшемуся Максу и провел цепочку поцелуев от виска до подбородка, мягко поглаживая затылок. — Szeretlek, kedves. И я рядом, ты слышишь? Я знаю, что ты и без меня справишься, но все-таки не забывай, что я с тобой. Макс застонал, подставляя губы под поцелуй и позволяя себе раствориться в этих сильных объятиях. Сегодня можно. Завтра он будет на передовой, один, с пока неизвестным врагом и очень ненадежными союзниками, которые, может статься, и разговаривать не захотят. Но он справится. Женя прав, пока приговора нет, можно дышать свободно. Все будет завтра. А сегодня он дома. Сегодня он с тем, кто стал для него домом.