Мой хаос

День тридцатый Ледяное пиво обожгло горло, и Макс поставил опустевший бокал на барную стойку. Солод и хмель утолили жажду, но никак не способствовали прочистке мозгов. — Налей что-нибудь покрепче, а? Самсон хмыкнул и кивнул на пустой бокал. — Это второй уже. Уверен, что тебе нужно? Нет, сейчас нужна верёвка, кусок мыла и дерево с прочными ветками. Но за неимением этого... — Плесни вискаря, будь человеком, у меня был тяжёлый день, полный погружений, лишений и выгоняний, - Макс оперся локтями о барную стойку и уронил голову на руки. Сверху прозвучал смешок. — Ладно, дядя Фарик, плесну. Но не виски. Что-то под стойкой звякнуло, зашипело, полилось, и в воздухе запахло имбирём и пряностями. Макс улыбнулся, не поднимая головы. Этот запах он бы ни с чем не спутал. Самсон положил перед ним картонный кругляш с логотипом бара и поставил сверху бокал с темным элем. Макс пригубил напиток и замычал от удовольствия. — Черт, у меня прям дежавю. Даже не дежавю, а полный флешбэк. Перед глазами пронеслись и барная стойка московского "Стаут и Ко", бармен Тимофей, первый раз наливший Савельеву имбирный эль, сцена в глубине зала. И Женя, в футболке Led Zeppelin и с гитарой. Макс снова поднес бокал к губам, пряча за ним досаду. Ничего ведь не изменилось, они те же самые, и Женя такой же, дома. Так куда все делось? И, судя по всему, Самсон угадал его мысли. На деревянную поверхность барной стойки красноречиво упало полотенце, и Мештер занял выжидательную позицию. — Что не так, Макс? В ответ Савельев чуть не поперхнулся. — Нормальный вопрос, конечно... Ты мне лучше скажи, что так? Самсон мотнул головой, глядя на Макса исподлобья. — Я не об этом. У вас что не так? Пальцы сдавили бокал с элем слегка сильнее, чем хотелось бы. Вот стоило полдня пахать под водой сразу с тремя группами и из последних сил добираться до бара, чтобы Мештер с лету его раскусил. Неужели так заметно? — У нас... У нас непонятно. Тут Самсон не удержался и хохотнул. — Чувак, непонятно - это когда Оля на меня ночью шипит, чтобы я не громыхал, и при этом сама колыбельную Аньке включает так, что соседям слышно. Вот это непонятно. А когда мой брат пять дней как выписался и за все время ни разу не позвонил и не ответил на мои звонки, это не непонятно. Это пиздец. Да кто бы спорил. Вот только Макс этот пиздец изнутри наблюдал все пять дней и, мягко говоря, уже и не знал, что делать. Говорить ли об этом Самсону? До открытия бара ещё полчаса, времени хватило бы и на целую исповедь. Так почему бы нет? — Да в жопе мы, Самсон, в самой натуральной. Он вроде и говорит то же самое, и делает то же самое, но я тебе клянусь, это не Женя. Из него это кресло будто силы выкачивает, он не спит, по ночам в ноутбуке сидит. Нелюдимый стал, не знаю, я его будто раздражаю. И не только я, к нам дважды уже физиотерапевт или как там это называется... Короче, врач приезжал массаж делать, и у меня чёткое ощущение, что твой брат готов уже его послать. Нет пока результата, понимаешь? Все это понимали. И Макс, и Самсон, и вся семья. И сам Женя тоже понимал, что не могло все сразу наладиться. Только ему от этого легче не становилось. Самсон вздохнул. — Нам сразу сказали, что быстро ничего не будет. Но и шансы никто не отменял. — Да, бля, а то мы не знаем! Ты думаешь, его это как-то воодушевляет?! - Макс с чувством треснул ладонью по барной стойке, чудом не задев стакан. - Я уже не знаю, что делать. Он не даёт себе помогать, артачится, для него поход в туалет целая проблема, так не пускает! Я с боем ему помогаю с кресла на унитаз перебраться. В душ залезть. Самсон, он себя трогать не дает. В этот момент Мештер, подносивший к губам стакан с пивом, так и замер как стоял. — В каком смысле? — В прямом! Ни обнять толком, ни поцеловать, ничего. Про секс я молчу вообще... Хотя учитывая, что он не чувствует ничего ниже пояса, боюсь, что сейчас это и нереально. Повисло молчание, нарушаемое только позвякиванием чистых бокалов под стойкой. Макс, потягивая эль, задумался, стоило ли грузить Самсона темой из постельных неудач, Мештер же в своих мыслях уже ушёл вперёд и делал выводы, верные, но уже далеко не новые. — Слушай, это надо пережить. Причем вам обоим. Все придёт в норму, просто надо дать ему время. Макс горько усмехнулся. — Время на что? На то, чтобы с креслом смириться? Сам-то себе веришь? Нет у нас времени, Самсон, неужели не видишь? Он себя считает ущербным и бесится, если хоть капля жалости прозвучит в отношении него. И гнетет его даже не столько кресло, сколько отдалённость перспективы из него выбраться! Самсон ответил не сразу. — Да он всю жизнь такой. Даже в детстве не любил, когда его жалели. Даже если очень в этом нуждался. Сейчас только и остаётся, что поддерживать и ждать, когда все наладится. Бокал опустился и со стуком приземлился на стойку перед Максом. На языке горчило, но совсем не от эля. — У меня кончаются слова поддержки для него. Но это фигня, я бы нашел, что сказать, нашёл бы, чем взбодрить и поддержать. Вот только откуда у меня ощущение, что ему это не надо? Тут Самсон дернулся и с досадой отшвырнул от себя тряпку. — Чушь не говори! Он тебя любит и именно в твоей поддержке нуждается больше всего, как бы сейчас он себя ни вёл. Об этом легче говорить, чем наблюдать лично. Макс провёл пальцем по стеклянной стенке бокала, оставляя длинный след. Вот так же, одним движением, Лаундман разделил их жизнь на "до" и "после". — Мне просто тяжело видеть его таким. Плеча коснулись крепкие пальцы и уверенно сжали. Самсон улыбался тепло, хоть и неуверенно. — Езжай домой. Тебя ждёт муж. Только это... - взгляд остановился на почти пустом бокале. - Ты такси вызови, ладно? Не надо тебе за руль. Забавно. — Спасибо за заботу, мамочка, а машина моя что, сама дорогу домой найдет, как собака? — Я пригоню. Макс, все так же улыбаясь, посмотрел на совершенно серьёзного Самсона. Этот здоровяк с очень острым языком, как ни крути, был надеждой и опорой в этом семействе. Мештер хлопнул его по плечу и ободряюще кивнул. — Я вечером администратору бар сдам и пригоню машину, договорились? А ты дуй домой сейчас. Был ли Самсон уверен в том, что говорил, или это просто был способ подбодрить Макса? Кто его знает... Но садясь в такси, Савельев чувствовал, что признателен старшему Мештеру как никогда. Можно было забивать время работой в бассейне, вопросами магазина, хотя ввиду отсутствия клиентов и вопросов-то было чуть... А ещё всегда был вариант позвонить Эрику и узнать новые факты из биографии Лаундмана и Бахофнера. В общем, заниматься чем угодно, изображать какую угодно занятость, но все равно ничто не заменит старую добрую возможность выговориться. Дома все оставалось неизменным. Свет горел по всей квартире, поскольку Женя не мог сам дотянуться до выключателя. И тишина полнейшая... Как можно было, сидя в инвалидом кресле, так прятаться в маленькой квартире-студии, до Макса так и не дошло. Но с порога сразу понять, где муж, было невозможно. В этот раз игра в прятки не состоялась, Женя сидел около окна с ноутбуком на коленях. На звук хлопнувшей двери он поднял голову и обернулся. — Привет, kedves. — Привет, как ты? — Без перемен. Был у Самсона? — Да, тебе привет и пинок за то, что трубки не берёшь. Секундная пауза. — Спасибо. Это была новая привычка - игнорировать неудобные вопросы и замечания. Макс уже не реагировал, поскольку бессмысленно. Стягивая с ног кроссовки, он искоса наблюдал за мужем. Черт, ну ни хрена же не изменилось. Вот он, тот самый Мештер, те же волны волос по плечи, и шрамы через левый глаз, и фигура та же. Футболки Led Zeppelin не хватает вместо белого поло. Где это все? Блин. На кухне царил хирургический порядок, который в другое время Макса бы обрадовал. Теперь же он означал только одно. Чтобы проверить свою догадка, Савельев открыл холодильник и первым делом увидел два полных лотка с супом и рагу. — Ты опять ничего не ел? — Аппетита не было. Захотелось подойти сзади и треснуть по белобрысому затылку. И за то, что не ел, и за почти безразличный тон, и за чувство собственной ущербности, которое Макс испытывал в последнее время почти постоянно. Но нет, привычка сдерживаться сработала и теперь. Ничего, это тоже переживём. После пива и эля есть совершенно не хотелось, но алкоголь в совокупности с почти четырьмя часами в бассейне уже давали ощущение лютой усталости, так что Макс через силу влил в себя стакан бульона. Жаль, что нельзя было вот также накормить Женю. Соблазнительный вариант. Вопросы из разряда "Как прошёл день?" они друг другу перестали задавать одновременно, просто Макс, возвращаясь домой, выдавал все, что с ним происходило, надеясь, что хоть что-то вызовет у Жени интерес. Сейчас можно было сделать также. Но не сложилось. — Что читаешь? - вопрос, на который Макс знал ответ до того, как Женя развернул к нему ноутбук. Ну конечно, очередная статья о восстановлении при параличе. В закладках уже скопилось неимоверное количество таких веб-страниц, на венгерском, немецком, английском, русском... Везде говорилось одно и то же, но Женя как последний мазохист продолжал их перечитывать. Макс вздохнул и, стянув с себя толстовку, опустился на диван. Друрацкая привычка натягивать джинсы на ещё влажные ноги привела к тому, что по линии швов кожа натиралась и зудела. Но это было даже хорошо, можно направить собственно раздражение на желание почесаться. Что Макс и сделал, прямо через джинсы. — Гребаная хлорка, - пальцы с трудом создавали нужное трение через плотный деним, но компенсировали упорством. - Ты уже штук пятьдесят опусов на эту тему прочитал, может, хватит? Везде повторяются слова хирургов, что нужно время и терапия. Жень... Прямое обращение подействовало, и на Макса наконец посмотрел тот, кто когда-то был Женей Мештером, а теперь больше походил на его тень. Кресло стояло совсем близко к дивану, так что Макс потянулся вперёд и накрыл ладонь мужа своей. — Отвлекись от этого. Давай лучше подумаем, как быть с магазином. Последний клиент был две недели назад и я, честно говоря, уже не знаю, что делать. То ли народ просто перестал покупать мотоциклы, то ли нас и правда сглазили. Или тот же Бахофнер как-то оттянул всех покупателей, чтобы вынудить нас продать магазин. Уже ничему не удивлюсь. Тебе не может быть все равно, любимый. Ну давай, придумай что-нибудь, найди спасение для своего бизнеса. Это же твои мотоциклы, ну? — Давай продадим. Макс моргнул. Сделал вдох. Ещё раз моргнул. Да ну, послышалось же. — Что, прости?! Точно послышалось. — Давай продадим магазин. А, нет. Не послышалось. Твою мать. Макс встал на ноги, медленно обошёл вокруг дивана, собирая с обивки какие-то мелкие пылинки и постукивая по ней пальцами. Попробовал просвистеть мотив Чижика-пыжика. Не вышло. — Жень, ты дурак, что ли? Или это после аварии у тебя проблемы с головой начались? Ты что несешь?! Какой продадим?!?! Крышка ноутбука очень медленно опустилась на клавиатуру. Длинные пальцы также медленно переложили ноутбук на полку книжного шкафа. И Женя наконец поднял на мужа глаза. Черт, да ему и правда все равно. — А что ты предлагаешь? Потратить все сбережения на оплату аренды и в итоге остаться и без магазина, и без денег? Клиентов нет, ты сам сказал. Ну так давай продавать... Кто ты и куда дел Женю Мештера?! — Поверить не могу. И это мне говоришь ты?! Этот магазин был твоей мечтой и ты хочешь вот так взять и продать его?! Не побороться, не придумать выход, а продать? Ты же на смерть за него всегда стоял! — Не могу я стоять, Макс! - от резко повышенного голоса даже оторопь взяла, и Савельев замер на месте, глядя на мужа во все глаза. Женя с силой надавил на колеса руками и подъехал ближе к дивану. На лице отчётливо читались боль и злость. Прорвало... — Я не могу ни стоять, ни ходить, ни за руль сесть. Я ничего не могу! О какой мечте речь, Макс, если я даже в быту один справиться не могу?! Когда ты в больнице лежал с перебитыми ногами, тебе очень бороться хотелось?! Приехали. Память отшибло, что ли?! — Вообще-то хотелось... Я не отказался тогда ни от дайвинга, ни от тебя, забыл?! - не хотелось в ответ повышать голос, но Женя зацепил больное. — Ну, значит, ты сильнее. Потому что я готов отказаться. Я не смогу сесть на мотоцикл, и меньше всего на свете мне сейчас нужно продавать их другим. — Да кто тебе сказал, что не сможешь?! Блять, это дурдом просто, ну что ты, как маленький! Люди и после худших травм встают и бегут вперёд. Че ты себя в паралитики записал?! Макс в сердцах пнул диван, не зная, где ещё взять терпения и сил. Как же его бесила вся эта ситуация... — Отказаться он готов... От меня тоже, может, откажешься?! Давай, разозлись уже. В ответ тишина. Приехали. — Вот оно что... Значит, есть уже такие мысли... Макс обернулся к Жене. Тот вцепился в подлокотники кресла так, что пальцы побелели, и смотрел куда угодно, но не на мужа. — Макс, я не чувствую ничего. Вообще, понимаешь? Я пытался... С утра тишина, от порно никакой реакции. Я даже подрочить не могу. Оно тебе надо? Вот и полезло наружу все, о чем молчали. Все недосказанное. Макс почувствовал, как зашевелились волосы на затылке. И к горлу слезы подступили. Мужик, блять. — Думаешь, меня проблемы в постели напугать могут? Зашибись, че... Хорошего ты обо мне мнения. Конечно, я же с членом твоим живу, а не с тобой. Я поэтому чуть сам не сдох, пока ты в коме лежал. Это мне чисто потрахаться хотелось. Господи... Ноги подкосились как-то очень резко, пришлось схватиться за спинку дивана. Не готовы они были к такому разговору, оба были не готовы. Остановиться бы, пока лишнего не ляпнули. Макс тряхнул головой, приводя мысли в порядок. — Жень, ты устал просто. Не можешь ты так и правда думать. Эти уроды тебе аварию устроили, а ты им магазин хочешь продать? Решил один остаться, потому что член не стоит? Жень... Я же люблю тебя, дурак ты упрямый. Нужно было что-то сделать, спасать ситуацию, найти аргумент. Что угодно, лишь бы изгнать эту дебильную мысль о погребении себя заживо. Макс перепрыгнул через диван, не тратя время на то, чтобы его обходить, и не давая Жене опомниться, прижался губами к его рту, зарываясь пальцами в волосы на затылке. Как утопающий хватает ртом последний в жизни глоток воздуха. Женя ответил на поцелуй, обхватывая руками голову Макса и прижимая к себе, ответил нежно, трепетно, вкладывая в поцелуй всю силу своего чувства. И тут же оттолкнул его от себя. Глаза блестели, губы дрожали. Сердце билось как бешеное. — Я калека, kedves. Импотент. Не нужен я тебе. Уходи лучше сейчас. Считается, что у ядерного взрыва нет своего звука, скорее всего потому, что все живое в округе глохнет. Макс не был специалистом, но в эту секунду осознал, что теория про взрыв - правда. Его накрыло так, как ни при одном взрыве случиться не могло, и полностью оглушило. И если до этой секунды ему казалось, что все плохо, то теперь сознание совершенно точно дало понять - плохо будет сейчас. Захотелось что-нибудь разбить, желательно о женину голову. А потом прижать его к себе и не отпускать. Какой глобальный, всепоглощающий идиотизм. Ноги сами вынесли его в коридор и опомнился он, когда в руках оказался ключ от квартиры. Макс посмотрел на сталь у себя в руке, а затем в сторону Жени, так и сидевшего на том же месте. — Не, Жень. Ты не дурак. Ты в конец охуел. Макс уже вышел из подъезда, а в ушах все ещё звучал удар от захлопнувшейся двери. Прекрасный день, зашибись просто. Осталось кого-нить убить, чтобы совсем все было идеально. И машина как на зло у Самсона осталась. В подобной ситуации всегда было два варианта: страдать или бухать. Правда, из второго обычно вытекало первое, но по крайней мере был шанс не наделать глупостей. Тем более, что пытаться сейчас говорить с Женей было бесполезно. Нужно подумать. И выпить, желательно в компании. Самсон был не вариантом, нужно лицо незаинтересованное. Макс достал телефон, вызвал такси и пока ждал машину, сидя на бордюре, набрал ещё один номер. — Шнайдер. — Привет, это Макс. Есть предложение. Не хочешь со мной выпить?