Мой хаос

День тридцатый Наступила знаменитая пауза Джулии Ламберт. Сомерсет Моем в гробу бы перевернулся, если бы знал, в каком ключе звучит формулировка из его знаменитейшего произведения. Но это, конечно, его трудности. Да и Макс сам бы не додумался так назвать эти неполные две минуты, но так точно бы сказала Людмила Филиппова, натура театральная и в некотором смысле романтическая. Сам же Макс, все еще под эффектом от травки, понял, что тупо завис и перед глазами просто начали сменяться картинки как в немом кино. Кино, в котором он сам принимает непосредственное участие. Вот рука на автомате потянулась к ширинке собственных штанов, пытаясь поскорее прикрыть опадающее возбуждение. Вот Эрик поднимается на ноги и что-то говорит, негромко, вопросительно. А вот и свет померк. Это был момент, когда Самсон шевельнулся в дверном проёме и шагнул вперёд, закрывая своей тенью свет от лампы. Макс почти не слышал звук голоса, но по губам Мештера было понятно - Эрику посоветовали свалить. Мягко говоря. Слава богам, Шнайдер разумно не стал спорить, подхватил с пола рюкзак и ушел. Да уж, с ним разбираться точно лучше не сейчас. Макс поднялся на ноги. Естественно, никакое объяснение тут не прозвучит убедительно, но проверить это Максу было не суждено. Он даже рта раскрыть не успел. Просто в тот момент, когда между ним и Самсоном осталось менее метра расстояния, в челюсть прилетел удар такой силы, что Макса отбросило назад к столу. Голова закружилась, и во рту немедленно проступил отчётливый вкус железа. Макс вытер рот рукавом, и на светлой ткани толстовки расплылось большое алое пятно. Знатный удар, полный рот крови. Хорошо хоть зубы не выбил. Когда приступ боли спал и вернулась способность ясно видеть, первым, за что зацепился взгляд, было выражение лица Самсона. Если бы таким оно было у его знаменитого тезки, и лев, и тридцать филистимлян обосрались бы от страха еще до его атаки. Самсон был откровенно страшен в своём гневе, побелевшие губы и белки глаз, красные от полопавшихся сосудов, ясно давали понять, что одно неверное слово или движение - и он убьёт. Убьёт и не поморщится. Вот тебе и душа компании, добряк-здоровяк. Винить его было сложно, Макс это прекрасно осознавал. Оставалось лишь надеяться, что голос разума еще не совсем умолк в голове старшего Мештера. — Я знаю, что ты думаешь. Конечно, я заслужил... - признание собственной вины казалось Максу самым логичным. Тем более, что было и правда стыдно, не отрицать же тот факт, что тело его, пожалуй, слишком легко предало. Да, он готов был остановить Шнайдера, но что это меняло? Ничего. Тем более для Самсона. — Слушай, я... Мне жаль, что ты это видел... Ничего более глупого и неправильного сказать он бы не мог. Самсон, так и стоявший с напряжённым после удара кулаком, очень медленно расслабил руку, так, что она повисла словно плеть, и сделал три шага к Максу. Он будто смертельно устал и именно в эту секунду тяжесть всего мира легла ему на плечи. Он приблизился почти вплотную и посмотрел прямо в глаза. — Тебе жаль... Конечно, это все меняет. Раз тебе жаль. На то, чтобы испугаться, хватило бы секунды, вот только у Макса и ее не оказалось. Резкий и точный удар пришёлся в солнечное сплетение, выбив к чертям весь воздух из лёгких. Макс не ожидал такого, хотя догадаться, конечно, было можно. Хватая ртом воздух, он согнулся пополам и начал оседать на пол. Но тут его резко схватили за волосы на затылке и дернули голову вверх. Самсон присел на корточки перед ним, не выпуская волосы из кулака. — Ты что наделал? Я тебя спрашиваю, кретина кусок! Что? Ты!? Наделал?!?! Пальцы резко разжались, и Макс рухнул на колени. Новая боль чуть заглушила жжение в груди, но говорить еще что-то очень резко расхотелось. Похоже, где-то в прошлом у Мештеров затесался предок-берсеркер. Или Самсона им подбросили норвежские националисты. Краем слезящегося глаза Макс увидел, что Самсон подошёл к столу и, взяв недопитую бутылку водки, сделал глоток прямо из горла. От этого зрелища бросило в дрожь. — Я могу объяснить... - способность произносить слова вернулась, а с ней и доля здравого смысла. Зашибись сказанул, а ну давай, объясни свой член во рту у левого мужика. Идиот. Самсон, судя по всему, был того же мнения. И надо отдать ему должное, он делал все, чтобы не сорваться и не треснуть зятя еще раз. Бутылка "Столичной" вернулась на стол, и Мештер обернулся к Максу. Крылья его носа трепетали, он тяжело дышал и слова выплевывал как ругательства. — Да, объясни. Брату моему объясни, как он умудрился второй раз так попасть. На те же грабли... Господи боже! Самсон всегда был оптимистом. В нем семья черпала силы, когда казалось, что хуже уже быть не может. И от горечи, прозвучавшей теперь в его голосе, стало очень не по себе. — Опять в его магазине... Я не понимаю, это что, ритуальное убийство, что ли? Почему вас всех тянет изменить ему именно здесь? Ну снял бы номер в отеле и драл кого тебе угодно во все дыры. Никто бы не знал, со своей совестью сам договаривайся. Макс поморщился. Он, конечно, не овца-девственница в этой ситуации, но и не блядь последняя. Совсем нет. — Самсон, это случайность. Я не знаю, от марихуаны мозг поплыл. Я не хотел этого! — О да, твой стояк прямо олицетворяет собой нежелание, - глаза Самсона опасно сверкнули. — Я не собирался изменять! И Жене врать не собирался. Расскажу ему все как есть, мне скрывать нечего... Макс осекся. Спокойствие, едва начавшее просачиваться в словах Самсона, с пшиком исчезло. — Только попробуй ему сказать... Только рискни, и я тебя удавлю, понял? - слова, произнесенные тихо, почти шёпотом, звучали безумно, Самсона начало трясти, и он схватился рукой за край стола. - Ты его убить хочешь? В жопу себе засунь свою правду! Ярость уже не поддавалась контролю, на скулах у Самсона заиграли желваки, и он уже готов был снова двинуться к Максу. Но внезапно передумал, только тяжело вздохнул и опустился в кресло, закрыв лицо своими широкими ладонями. — Почему сейчас, Макс? Почему? Наркота? Недотрах? Стресс? Любой ответ был бы настолько же честным, насколько отвратительным. Несмотря на всю жесть этого дня Макс не планировал ничего, хоть сколько-нибудь напоминающее измену. Но именно это с ним и произошло. Вернее, чуть не произошло. Внезапное похмелье после марихуаны и не состоявшегося секса дали мозгу некоторое просветление, и на языке сформулировались, пожалуй, единственные правильные слова. — Я этого не планировал. Просто хотел напиться. Мы поругались с Женей. Он... Не важно, суть в том, что я хотел... Не знаю, забыться. Шнайдер предложил траву, и меня накрыло. Он застал меня врасплох. Я понятия не имел, что он... Ну... Хочет чего-то от меня. Какой-то скулеж малолетки в кабинете директора, честное слово. Страшно бесили собственные попытки оправдаться, но и не объяснять ничего было бы неверно. Макс дорожил дружбой Самсона. И она зависела от того, насколько верно он сможет теперь объяснить случившееся. Мештер сидел словно в прострации, не реагируя. Только последние слова Макса заставили его фыркнуть. — Извини, но ты щас или тупо врёшь, или у тебя гей радар сбит. Этот парень с самого начала на тебя голодными глазами смотрел. Так что не свисти. Тут уже разозлился Макс. — Бля, а сказать ты мне не мог этого, да? Раз сам такой наблюдательный. Когда мне было радары настраивать, я больше двадцати лет был натуралом! А последние годы счастлив и безмятежен в браке. Был. Челюсть ощутимо ныла после удара, и дышать было тяжело, но одновременно стало легче. Наверное, потому что можно было плеваться правдой, не подбирая слова. Пусть и рискуя еще раз получить по роже. Самсон откинулся назад в кресле и прикрыл глаза. В этот момент он выглядел сильно старше своих тридцати пяти и казался усталым и нездоровым мужиком сильно за сорок. Через долгие секунды он снова посмотрел на зятя. — Я твою машину пригнал. Поставил у вашего подъезда, поднялся в квартиру. Женя мне рассказал все. И вот честно, не будь он и так сидячим, я бы ему что-нибудь сломал. Seggfej... Бестолочь упрямая. Макс, ожидавший очередной порции бичевания, от неожиданности даже растерялся. По сценарию Самсону явно полагалось клеймить его предателем и жалеть брата. Но, похоже, и Женя тоже попал под раздачу. Сорвался Самсон, ох сорвался. — Ваша голубая семейка из романа Джейн Остин у меня вот уже где! - Самсон с силой треснул себя по горлу и махнул рукой. - Мастера самопожертвования, чтоб вас. Ты его что, первый день знаешь? Мог и догадаться, что так будет! Он же у нас всесильный, бессмертный. И себя пожалеть ни-ни, что ты, как можно! А иногда и стоило бы... Вот и гонит тебя, чтобы любовь всей жизни за этим не наблюдала. Сам же знаешь, что это так! Gyerek, блин, обормот... Да уж как не знать. Макс не просто знал, он это все предвидел. Но ни проглотить, ни проигнорировать не мог, то ли терпения не хватило, то ли еще чего. А слушать, как Самсон поносит любимого младшего братишку последними словами было, несмотря ни на что, очень забавно. Макс не удержался от усмешки, которая от Самсона, само собой, не укрылась. — А че ты ржешь?! С тобой я не закончил, думаешь, дурость брата тебя оправдывает? Выгнали его, и что? Надо бежать с полицейским трахаться?! — Я тебе уже сказал, и в мыслях не было! - Макс рискнул сделать шаг к столу, ближе к Самсону. - Это вышло... Я не знаю как! Мы пили, он предложил покурить и все! Меня унесло. — А ты не знал, чем это чревато, траву на алкоголь накладывать? Еще и при твоём воздержании! Странно, что вы только до минета дошли, - голос Самсона выдавал злость, однако ужаса уже не внушал, и Макс сделал еще шаг. — Не знал. Мне как-то прежде не доводилось курить марихуану. Жесть, дожили, неупотребление теперь звучит как оправдание, кто бы знал. Самсон пару секунд недоверчиво сверлил его взглядом и, судя по всему, вранья нигде не увидел. Его брови поползли вверх. — Мда, брат мой учудил. Влюбиться в еще более невинного мальчика-натурала он не мог. Атас. Секундное колебание - и рука Самсона снова потянулась к бутылке. На этот раз он налил водку в стоящие на столе стопки. Одну он протянул Максу. — Пей, обеззараживай чавкалку. Казанова хренов. Они выпили молча. Макс поморщился, когда водка обожгла повреждённую слизистую, но это ощущение дало некое подобие умиротворения. Ну день... Вообще не день Бекхэма. Самсон посмотрел на своё запястье, обтянутое часами. — Почти десять вечера. Я дома давно должен быть, все мне сбили на хрен, два придурка. Давай бери задницу в руки и пошли домой тебя довезу. Машину сам завтра забирай, я в водители не нанимался. Меня и так сегодня ждут злая жена и бессонная ночь с ребенком. А вы... - указательный палец Самсона ткнул Макса в грудь. - Вы давайте кончайте свою хрень, или я вас обоих анафеме предам без права реабилитации. Макс вздохнул. На протрезвевшую голову проблемы переставали быть ерундовыми. Слова Самсона не отменяли тот факт, что Женя его попросил уйти. И что дерьмово - Макс ушёл. Ушел, не особо думая, что дальше. Но теперь ему предстояло вернуться домой и что-то говорить. Что? А хрен знает... — Самсон, я выдохся. Нет у меня аргументов для него. Он не слушает... А я устал убеждать. Так что нет. Не поеду. Макс говорил это, прекрасно понимая, что нарывается. Самсон только казался спокойным, а пойманный на горячем и при этом позволяющий себе жаловаться зять заслуживал куда более сильной трепки. Но Макс забил на это. Делать вид, что есть план, что есть выдержка и способность чего-то добиваться? Нет уж, хватит. Самсон в ответ хмыкнул и неожиданно спокойно пожал плечами. — Ну, значит, ночуй тут. Только давай без нового блядства, хуже будет. — Надо думать, ты меня тогда просто убьёшь, - Макс коснулся пальцами ноющей челюсти. Самсон фыркнул. — Зачем? Я тебя и за сегодняшнее готов был за яйца к столу прибить, да что толку? Сильнее, чем ты сам, никто тебя не накажет. Самсон вздохнул и поднялся на ноги. На кожаной спинке кресла остался мокрый след от проступившего через футболку пота. Разговор явно дался Самсону нелегко. — Злости на вас, идиотов, не хватает. Она, конечно, бодрит, спать мне после сегодняшнего дня расхотелось совершенно. Но очень советую с этим завязывать. Добром не кончится... Макс смотрел, как за Самсоном закрывается дверь, и думал о том, что, пожалуй, разумнее всего было рухнуть прямо там, где он стоял, и заснуть. Причем чем неудобнее была бы поза, тем лучше. Тело носило от усталости и выпитого, к тому же неприятно ныло в паху после так и не полученной разрядки. Макс посмотрел на почти пустую бутылку водки. Может, стоило бы допить? Хотя, пожалуй, на сегодня и так уже перебор. Как был в одежде, Макс подошёл к дивану и улёгся на него. Спать здесь очень удобно, но на утро его ждали похмелье, головная боль, перегар и запах прокуренной одежды, так что условия те еще. Да и к лучшему, зачем нарушать разрушительную идиллию этого дня? Макс вынул из кармана толстовки телефон. На экране отображался значок входящего сообщения. Сердце Макса екнуло и внутри даже потеплело от мысли, что это Женя написал. Но нет. Сообщение было от Эрика. Прости, я не хотел тебя подставлять. Надеюсь, что ты в порядке. Макс усмехнулся. Черт, чувак, совсем сейчас не до тебя. Забавно, что в отношении Эрика у него не возникло ни единого недоброго чувства. Глупо было бы винить Шнайдера в собственной слабости, это ведь как с марихуаной. Мог сам отказаться. Отказаться сразу, а не когда парень уже вовсю ему отсасывал. В любом случае, на эту тему можно будет подумать завтра. Не сейчас. Макс закрыл сообщение от Эрика и пролестнул контакты, останавливаясь на одном. Написать хотелось многое, но это тоже было бы не к месту и не ко времени. Так что он напечатал короткий текст. Ночую в магазине. Разговор не закончен. Не дожидаясь отчета о доставке и ответа, Макс отложил телефон и прикрыл глаза. Жене это сообщение, может, и не скажет ни о чем, но от ощущения, что в этих словах явно звучала решимость, было как-то спокойнее. Как там Самсон сказал? Злость бодрит? Что ж, сегодня был сплошной провал... А вот завтра посмотрим, кто из нас невероятный Халк. Посмотрим, любимый.