Здесь водятся морские змеи

«Если он только захочет, проглотит нас вместе с лодкой, — сонно думает Пьер. — У кого-то абстрактные внутренние голоса, а у него будут конкретные епископ и маршал; будем сидеть в животе и умные советы давать. До Ионы нам обоим далеко, но что ж, какой век, такие и пророки». Спал Пьер ужасно: работы всегда много, а перед отпуском это «много» увеличивается в разы, и он всю ночь писал письма и продумывал распоряжения, весь день эти распоряжения отдавал, половину следующей ночи судорожно вспоминал, не забыл ли что-нибудь, а потом Джон поднял его на рассвете, чтобы отвезти на рыбалку, ведь днём — о, кто же ловит рыбу днём, это делают утром, пока не спустилась жара; и Пьер, не привыкший к верховой езде, устал и вдобавок продрог, как бы ни прижимался к Джону, и когда Джон усадил его в лодку, когда лодка закачалась под ногами, когда зашумела, заплескалась вокруг вода — держать глаза открытыми стало попросту невозможно. В общем, всем этим Пьер и объясняет странность мыслей, рождающихся в голове. Голова, к слову, кое-как устроена на борту лодки, и это неожиданно удачный компромисс между возможностью полулежать и невозможностью — из-за неудобства — при этом заснуть. А ещё отсюда открывается приятный вид на водную гладь Па-де-Кале (или, возможно, уже Дуврского пролива?), тревожимую лишь выныривающей то и дело мордой Генриха — тоже достаточно приятной, уж насколько применимо это слово к морде морского змея. Применимо ли слово «морда» по отношению к королю? А что делать, если у него сейчас и правда морда? Предвкушавший рыбалку Джон за удочкой почти не следит; кажется, утащи её крупная рыба (или желающее повеселиться Величество), он и не заметит. Может, рыбалка была просто предлогом забраться сюда, подальше от берега и не слишком интересных людей, прихватив с собой людей, напротив, исключительно интересных, и разделить с ними тишину и безмятежность? Судя по задумчивой улыбке, с которой Джон разглядывает дремлющего с приоткрытыми глазами Пьера, игнорируя дрожащую леску, — о да, рыбалка определённо была предлогом. Словом, из них троих действительно ловит рыбу только Генрих V. Повезло Англии со столь ответственным правителем, помнящим об изначальной цели и не отвлекающимся на всё подряд. Лёгкий на помине, Генрих показывается из воды (совсем рядом с лодкой, каждую чешуйку на серебристой морде видно) с рыбиной в зубах, заглатывает её и косится жёлтым глазом, чудится — невероятно самодовольно. — О, поглядите на этого любителя красоваться! — фыркает Джон. А Пьер… Пьер, кажется, впервые вместо холода вдоль позвоночника чувствует странное, щекотное тепло внизу живота. Он так и не привык к чудовищному виду Генриха и к его размерам (пасть и впрямь с лодкой сравнима) и вряд ли хоть когда-нибудь перестанет в первую секунду невольно вздрагивать, — но сейчас мысль о том, что Генрих может одним движением хвоста опрокинуть их с Джоном в воду и так же ловко, как рыбину, проглотить, вызывает не ужас, а… Нет, пожалуй, Пьер даже себе не готов признаться, какие чувства эта мысль вызывает. Под воду Генрих уходит бесшумно, проскальзывает под лодкой, и та качается на порождённых его движениями волнах. Пьер, машинально вцепившись в борт, улыбается: это почти качели, на которых он не качался сколько уже — двадцать лет, тридцать? Интересно, когда Генрих идёт плавать, берёт ли он с собой Екатерину? Сидит ли она точно так же в лодке или, может, бесстрашно катается на его спине, держась за короткие рога?.. Джон, словно из вежливости проверив удочку (та давно перестала дрожать, рыбы, должно быть, растащили приманку), полуложится рядом с Пьером и интересуется: — Как вам рыбалка, Ваше Преосвященство? — Гораздо лучше, чем я ожидал, — признаётся Пьер. О, что это в его голосе за мурлычущие нотки, каких можно ждать лишь от довольного жизнью человека? Неужели вечно уставший епископ Пьер Кошон сегодня именно такой человек? …Рыбу для Джона, увлечённого чем угодно кроме рыбалки, приносит Его щедрое Величество: вываливает из пасти на дно лодки и фыркает в лицо Джону солёной водой. Джон, вмиг промокший насквозь (что для змея плевок — для человека не меньше ведра), только смеётся. За пару часов до полудня они решают возвращаться на берег. — Запечём рыбу в костре, — подмигивает Джон Пьеру, налегая на вёсла, — если только это не слишком варварски для вас, Ваше Преосвященство. — Нет, в самый раз, — мурлычет наконец проснувшийся Пьер. И разглядывает с неуместным любопытством его обнажённые предплечья: мокрую одежду Джон сменил на один только плащ. До чего приятная вышла рыбалка.