«Я ненавижу каждую частицу тебя...»

Ты тоже. Какая же это до смешного глупая, банальная и при этом чертовски тёплая фраза. От одной мысли об этом Эндрю мутит. Нил не должен быть заботливым, милым или каким-то ещё положительным человеком, в которого Эндрю мог бы влюбиться. Нил — придурок, который притворяется, будто встречается с ним, чтобы его брат мог гулять со своей маленькой подружкой. Так что, по сути, Нил просто очень хороший актёр. Странно осознавать это теперь — когда Эндрю видел его у себя дома все эти годы и наблюдал, как тот из долговязого, неловкого мальчишки превращается в до отвращения привлекательного подростка, к которому Эндрю каким-то образом испытывает влечение. И теперь вдобавок выясняется, что он ещё и какой-то гениальный манипулятор. Это вообще не должно быть сексуально. Он водит Эндрю за нос, а Эндрю не должен находить это сексуальным. Понадобилось время, чтобы понять, как вообще реагировать на всё, что он узнал о Ниле, и в итоге он вспомнил кое-что, что часто говорит Бетси. «Что ты сделал для себя на этой неделе?» — спрашивает она во время их псевдотерапевтических разговоров. Это не настоящая терапия, потому что она его приёмная мать, а он бедный. В остальном — почти да. Его обычные ответы Бетси — что-то вроде: «смотрел телевизор шестнадцать часов подряд» или «чистил зубы почти каждый день», когда у него долго всё идёт не так. Но сейчас, если бы она задала тот же вопрос, он бы подумал: «Я собираюсь позволить Нилу встречаться со мной, потому что я сам хочу, чтобы он со мной встречался». Он, конечно, не скажет это вслух — он не идиот, в конце концов, — но для объяснения всей этой нелепости этого достаточно. Поэтому, когда Нил приглашает его на свидание, он соглашается. Кевин не знает, что именно произошло в ту пятницу, но теперь он почему-то стал до смешного чрезмерно защитным — и Эндрю бы это даже оценил, если бы это так сильно не било по его «панковскому образу», чёрт бы побрал Кевина. И хотя Эндрю согласился на свидание в кошачьем кафе, он не ожидал, что ему настолько понравится. Нил оказался неожиданно смешным: он мог язвительно комментировать любые неодушевлённые предметы, но буквально таял в лужу, когда одна кошка устроилась у него на коленях. Да, Эндрю это заметил. Он замечал очень многое. Он хотел найти в Ниле недостатки во время свидания, но не смог. Хотел ослабить свою влюблённость в него — и тоже не получилось. А потом Нил спросил, можно ли его поцеловать, и Эндрю этого тоже хотел. Но не сделал. Не мог — не тогда и не там. Не когда Нил был так близко, и Эндрю вдруг слишком ясно представлял, какими на вкус могут быть его губы, смог бы он узнать чай, который тот пьёт, просто по вкусу, и было бы ощущение от его пальцев в волосах таким же хорошим, как он всегда себе воображал. Всё это внезапно стало слишком реальным. А реальным быть не должно. И вот в голове у Эндрю возникает серьёзная дилемма: с одной стороны, Нил на самом деле не заинтересован в нём, а значит, его чувства нельзя считать надёжными. С другой — более убедительной — стороны, свидание было действительно хорошим. Оказывается, Эндрю нравится «хорошо». Он отправляет Нилу сообщение после того, как обдумывает это примерно час (плюс-минус несколько дней). [8:21 P.M.] @minandrew_: хочешь погулять завтра после школы [8:23 P.M.] @neiljos10: серьёзно?? [8:24 P.M.] @minandrew_: да. так [8:24 P.M.] @neiljos10: да, конечно! что ты хочешь ? [8:25 P.M.] @minandrew_: ты играешь в видеоигры [8:25 P.M.] @neiljos10: ещё как [8:25 P.M.] @neiljos10: играю ли я в видеоигры, спрашивает он [8:25 P.M.] @neiljos10: готовься быть уничтоженным, Миньярд [8:28 P.M.] @minandrew_: ага, щас [8:29 P.M.] @minandrew_: значит, после школы к тебе? [8:29 P.M.] @neiljos10: да, отлично [8:30 P.M.] @neiljos10: эй, можешь заодно проверить моё эссе по английскому? [8:31 P.M.] @minandrew_: ага [8:31 P.M.] @minandrew_: если обыграешь меня — проверю [8:31 P.M.] @minandrew_: так что нет [8:32 P.M.] @neiljos10: грубо [8:34 P.M.] @minandrew_: Так и задумано.

***

Дом у Нила огромный. На крыльце — настоящие колонны. В холле — две лестницы. Зачем вообще это всё? Нил показывает ему дом с удивительно очаровательно покрасневшим лицом, которое Эндрю изо всех сил делает вид, что не замечает, пока они внезапно не оказываются на кухне. — Дядя Стюарт… — он почти пищит. — Я не знал, что ты дома. — Ну, вообще-то это мой дом, — отвечает Стюарт с интересным британским акцентом. Неужели у Нила тоже есть акцент, который он так тщательно скрывает? — И что вы собирались делать в моё отсутствие? Нил, кажется, давится воздухом, и Эндрю с трудом сдерживает желание приподнять бровь. — Извини, мальчики, сегодня без всяких «хэнки-пэнки», — добавляет он, и румянец Нила поднимается уже и к шее Эндрю. — А ты кто такой? Эндрю прочищает горло, но Нил его перебивает: — Это Эндрю, Стюарт, ты его знаешь. Аарон ходит к нам на ночёвки уже три года, и ты знаешь, что у него есть брат-близнец. — Да, хорошо, в общем-то, — говорит Стюарт и поворачивается, чтобы помешать что-то на плите. И Нил, и Эндрю ждут продолжения фразы, но, судя по всему, Стюарт считает разговор завершённым. Нил пожимает плечами и тащит Эндрю за рукав в гостиную. Там стоит огромный угловой диван, занимающий почти всё пространство, но Нил садится прямо на пол и откидывается на него спиной, так что Эндрю устраивается рядом — на разумном расстоянии, разумеется. Ему дают геймпад, и Нил запускает игру, о которой Эндрю никогда раньше не слышал. — Готов? — улыбается Нил и наклоняется, чтобы слегка толкнуть Эндрю плечом. От этого прикосновения у Эндрю такое чувство, будто ему подожгли кожу. — Просто запускай игру, придурок, — тихо говорит Эндрю, прекрасно осознавая, что Стюарт где-то за их спинами. Эндрю выигрывает. Потом ещё раз. И ещё. С каждой новой проигранной партией нижняя губа Нила всё заметнее выпячивается вперёд. Эндрю ужасно хочется ткнуть её обратно на место. Или, если честно, просто прикоснуться к ней. Вместо этого он просто смотрит. Не может отвести взгляд — будто заворожённый, по какой-то непонятной причине, — пока Стюарт не заходит в комнату и не прочищает горло, приподняв бровь при виде того, насколько близко они сидят. Эндрю не заметил, как это снова произошло, и ему правда стоит начать обращать на это больше внимания. — Ладно, дети, — начинает он. — Нам шестнадцать, — перебивает Нил. — Тихо, дети, — говорит Стюарт. — Мне нужно на пару часов заехать на работу. Могу я доверить вам дом в целости и сохранности? Нил моргает. — Я уже оставался дома один. — Да, — кивает Стюарт. — Один. Просто помните: безопасно, разумно и по обоюдному согласию, ладно? — Дядя Стюарт! — задыхается Нил, и Эндрю чувствует, как у него самого горит лицо. Стюарт подмигивает им обоим, прежде чем закрыть за собой входную дверь, и только этот писк Нила заставляет Эндрю оторваться от ковра, который он уже мысленно прожёг взглядом. Лицо у Нила полностью красное, так что Эндрю хотя бы не один такой, и он снова прикусывает губу. — Хочешь посмотреть фильм? Эндрю пожимает плечами, не уверенный, что его голос вообще будет звучать нормально, если он откроет рот. — Ладно, эм… хорошо, — говорит Нил. — Я сейчас за напитком, тебе что-нибудь принести? Эндрю снова пожимает плечами, и Нил принимает это за ответ, прежде чем буквально перелететь через диван. Слышно, как включается кран, и когда Эндрю осторожно оборачивается и приподнимается достаточно, чтобы заглянуть на кухню, он видит, как Нил плескает водой себе в лицо. Чёрт. Эндрю сам должен был до этого додуматься. У его румянца, как известно, есть дурная привычка держаться минимум час. Когда Нил возвращается и снова садится рядом — прямо на пол, всего в нескольких дюймах от него, — он протягивает Эндрю банку чего-то. Эндрю думает, насколько незаметно он может прижать ледяную банку к лицу, чтобы Нил не заметил. По телевизору идёт фильм. Эндрю не знает, что это. Не имеет ни малейшего представления, о чём он, и даже не уверен, на каком он языке. Всё, что он знает — это что рука Нила находится рядом с его бедром, а значит и его собственная рука совсем близко, и он слишком, слишком остро чувствует отсутствие расстояния между ними. Он заставляет себя не смотреть вниз. Смотрит в экран, отвлекается, прижимает банку с газировкой к правой щеке — будто так можно притвориться, что Нил этого не видит. Делает вдох, ещё один, и— Что-то легко касается его мизинца. Похоже на случайность, и Эндрю не собирается делать из этого сцену — не проверяет, не отдёргивает руку. Но затем это повторяется. У него на долю секунды останавливается сердце, а потом начинает биться в разы быстрее. Это всего лишь прикосновение, но в нём есть что-то слишком интимное, почти тайное — хотя они одни — и от этого у Эндрю полностью отключается способность думать. Мизинец Нила обвивается вокруг его собственного. Эндрю с трудом сдерживает желание дёрнуться, сжать руку, сделать хоть что-то, потому что это может спугнуть Нила. Он чуть сдвигает ладонь в сторону — медленно, осторожно — чтобы показать, что он не против. Что он хочет большего. Он слышит, как Нил резко втягивает воздух, как поворачивается к нему. Эндрю тоже сдаётся и смотрит в ответ. Их взгляд — оголённый, честный, и Эндрю хочет этого до боли. — Я очень хочу тебя поцеловать, — говорит он, не думая, срываясь на честность. Глаза Нила блестят, и Эндрю изо всех сил смотрит только в них. — Тогда поцелуй меня. Есть много причин, почему ему не стоит этого делать. Но в итоге побеждает потребность. К чёрту всё. Он наклоняется вперёд, правой рукой обхватывает затылок Нила и притягивает его ближе, чувствуя горячее дыхание у самого рта. Он улавливает, как Нил начинает произносить его имя — и затыкает его поцелуем: резко, жадно, а потом мягче, наконец — по-настоящему. Поцелуй с Нилом похож на летний дождь. Он успокаивает и окутывает — проникает внутрь, заставляя Эндрю чувствовать себя хорошо до самой глубины, и это ещё до того, как Нил игриво прикусывает его губу и вырывает из него неловкий звук. Нил отстраняется лишь затем, чтобы ухмыльнуться, и Эндрю бормочет: «Заткнись», прежде чем снова притянуть его к себе. Рука, которая до этого лежала на затылке Нила, скользит вперёд, и он касается одним пальцем острой линии его челюсти. Нил почти не использует руки, но его правая ладонь всё ещё лежит поверх левой руки Эндрю, их пальцы переплетены — и почему-то это ощущается куда интимнее, чем сам поцелуй. Становится почти трудно дышать — настолько всё это переполняет Эндрю, — и он разрывает поцелуй последним, мягким прикосновением губ, утыкаясь лбом в лоб Нила. — Чёрт, — выдыхает он. Нил слегка сдвигается, но только для того, чтобы прижаться носом к носу Эндрю, а затем чуть потереться о него и поменять сторону. Это до нелепого мило — и от этого у Эндрю не должно так срываться дыхание и ускоряться сердце. Они вздрагивают, когда звук телевизора внезапно стихает, и переводят взгляд на экран: «Вы всё ещё смотрите?» Нил тихо смеётся и выключает его. Когда он снова поворачивается к Эндрю, становится особенно заметно, что тот уже успел растрепать ему волосы. И от этого только сильнее хочется продолжить. — Иди сюда, — говорит он, и Нил, конечно же, слушается.

***

Через несколько часов возвращается Стюарт, и Эндрю благодарен, что входная дверь не даёт прямого вида на гостиную. Они с Нилом лежали на полу на боках, лицом друг к другу, лениво целуясь и шепча какую-то бессмыслицу. Волосы растрёпаны, губы припухшие и розовые, а их бёдра — единственная часть тела, которая всё ещё не соприкасается вплотную. Они ещё не были готовы заходить дальше, но оба прекрасно понимали, что именно чувствует другой. Хлопок входной двери мгновенно меняет всё. Они резко садятся, взъерошивают волосы и отчаянно пытаются придумать объяснение состоянию своих губ. На шее у Нила — засос, который он героически пытается скрыть. Эндрю опирается локтем на поднятое колено и прячет половину лица в ладони, но Стюарта это не обманывает. — Мальчики, — говорит он с весёлой усмешкой. — Вы хорошо провели время? Нил стонет и запрокидывает голову, утыкаясь затылком в диванную подушку. — Пожалуйста, смути меня потом, — просит он, и Эндрю удивлённо отмечает, что Стюарт без труда соглашается. Бетси никогда бы не упустила такой шанс. — Без проблем, дружок. Думаю, Эндрю пора домой, как считаешь? Эндрю проверяет время на телефоне, игнорируя все уведомления, которые пропустил, пока был занят Нилом. Почти девять. Бетси, наверное, волнуется. Он сказал, что будет у Нила, но она всё равно начинает переживать, если он не дома. — Да, я… — говорит Эндрю, медленно поднимаясь. Он слишком долго провёл на этом полу. Целуясь до потери дыхания. Чёрт. — Мне, пожалуй, пора. Он замечает, как лицо Нила чуть тускнеет, и становится трудно помнить, что это всё не по-настоящему. — Я провожу тебя, — говорит Нил, ведя его к двери, ладонью легко касаясь поясницы. Они молчат, пока Эндрю натягивает ботинки и набрасывает куртку. Он лениво, почти небрежно, машет Стюарту, стоящему в проёме кухонной двери, и только когда Нил закрывает за ними входную дверь, оба одновременно выдыхают с облегчением. А потом снова становится неловко. — Ну… — начинает Нил и тут же морщится от собственной фразы. — Было весело. Весело. Да, конечно. Можно и так это назвать. Эндрю смотрит на него с явным недоверием. — Может, как-нибудь повторим? — говорит Нил — или скорее спрашивает, Эндрю не совсем уверен. — Заткнись, — говорит он и тянет Нила к себе за перед худи. Он целует его — коротко, слишком резко по ошибке, — но затем задерживается ещё на мгновение, мягко прижимаясь губами, слишком честно для Эндрю и слишком много для того, чтобы это можно было спокойно пережить. — Спокойной ночи, — бросает он, прежде чем взять велосипед, не позволяя себе обернуться — чтобы Нил не увидел ни чувств, ни растерянности, ни желания. Ветер бьёт в лицо, пока он едет домой, охлаждая горящие щёки и делая его чуть более собранным к моменту, когда он заходит в гостиную, где Бетси ждёт его с чашкой чая. — Ты в порядке, малыш? — это всё, что она говорит, и она не обижается и не пытается настаивать, когда Эндрю просто кивает и уходит в свою комнату. Она знает: он расскажет сам, когда будет готов. Ему просто нужно сначала разобраться с этим самому. А именно — как, чёрт возьми, он вообще влюбился в Нила Джостена.