«Я ненавижу каждую частицу тебя...»

Есть одна вещь, которую Бетси Добсон любит больше, чем горячий шоколад, и лишь немного меньше, чем своих двух сыновей, — это разговоры за чашкой чая . Обжигающе горячие слухи городка, какими бы незначительными они ни казались — Бетси впитывает их, как воду в пустыне. И она с гордостью это признаёт. «С гордостью» в данном случае означает, что об этом могут знать её друзья по сплетням — и никто больше. Её дети не должны об этом знать, потому что иногда сплетни касаются именно их. С двумя подростками в доме это слишком легко. Её главный партнёр по «преступлениям» — Дэвид Ваймак. Он выглядит как человек, высеченный из камня, с руками толщиной со стволы деревьев, но при этом обожает разливать тот самый «чай». Они крупно поссорились около года назад после дружеского обсуждения своих детей, которое быстро вышло из-под контроля. Бетси как-то заметила, что она не понимает, что Аарон нашёл в Кевине — тот был до абсурда высоким и слишком помешанным на спорте. Дэвид в ответ спросил, может ли Аарон вообще смотреть Кевину в лицо без табуретки, и с этого всё покатилось по наклонной. Они помирились, когда Аарон окончательно пережил свою влюблённость, а Дэвид извинился, рассказав, как драматично Кевин отреагировал на свою первую оценку «А-». Бетси разливает чай по чашкам, ставит их на одинаковые блюдца и несёт к столу, за которым они с Дэвидом любят обсуждать чужие жизни. — Ну что, — улыбается она. — Какие новости? Дэвид морщится, сделав глоток — видимо, обжёг язык. — Кевин и Тея собираются переспать, — говорит он с мрачным видом. — Он тебе сам это сказал? — Не будь смешной, конечно нет. Я слышал, как он говорил об этом по видеосвязи. — Слышал, в смысле…? Дэвид закатывает глаза. — Ладно, хорошо. Может, я просто немного задержался в коридоре, пока шёл. Не делай вид, будто ты бы так не поступила. Она бы так не поступила. Но не собирается доставлять Дэвиду удовольствие, признавая это вслух. — И как ты к этому относишься? Им же обоим семнадцать, да? — Да, — говорит Дэвид. — То есть они в этом самом идиотском возрасте. Как бы ни старались доказать обратное их оценки. — Справедливо, — кивает Бетси. — Я, конечно, рада, что мне удалось продержать близнецов подальше от свиданий до сих пор, но теперь меня пугает перспектива компенсации за все упущенные годы. Вдруг они тут же начнут встречаться, заниматься сексом и напрочь забудут всё, чему я их учила о защите? Я слишком молода, чтобы становиться бабушкой! Дэвид тихо свистит. — Окей, у тебя, похоже, проблем побольше, чем просто чай. Разберёмся с этим позже. — Нет. Пожалуйста, продолжай, Дэвид. Мой кризис подождёт. — Твои близнецы вообще-то довольно разумные, да? — он не даёт ей увильнуть. — Ты правда думаешь, что они не будут осторожны? — Я уверена, что Эндрю будет осторожен, — отвечает Бетси, и Дэвид тут же кивает. Он знает Эндрю достаточно хорошо — в конце концов, Кевин с ним дружит уже годы. — И знаешь, правило про отсутствие отношений было его идеей. Так что раз он согласился его отменить, это что-то да значит. Он вообще редко что-то делает просто так. Меня больше беспокоит Аарон. Дэвид кивает, предлагая ей продолжать. — Он просто… слишком сильно всё чувствует. И слишком интенсивно, — говорит она. — Он никогда ничего не делает наполовину — с этим ребёнком всегда либо всё, либо ничего. Если он кого-то любит, он готов пойти за этим человеком на край света, даже если знает его всего день. И что, если это случится? Он встретит кого-то, влюбится, начнёт вести себя как тот дурак, которым он иногда бывает, и вляпается в неприятности? — Но так думать нельзя, — разумно замечает Дэвид. — Все хорошие родители переживают за детей, но нельзя позволять этим переживаниям съедать тебя изнутри. Если паниковать обо всём, что может пойти не так, в голове просто не останется места, чтобы придумывать, как потом стебать своих детей. — Не могу поверить, что ты это говоришь, Дэвид. Я ещё даже не успела добавить в чай виски. — По-моему, у нас сегодня очень слабая заварка, — ухмыляется он. — Давай, скажи уже, что тебя на самом деле беспокоит. Признайся. Бетси вздыхает и сдаётся: — Мои дети выросли. И я это ненавижу. — Вот видишь. — Ты чудовище, раз заставил меня это сказать. — Ну да, — пожимает плечами Дэвид. — Ты мне сказала, что у моего сына фетиш на похвалу, так что считай это ответкой.