«Я ненавижу каждую частицу тебя...»

Нил не помнил ничего из того, что происходило в школе после того, как Эндрю ушёл. Потом ушёл и Аарон, занятия продолжились, но до самого конца дня Нил чувствовал внутри лишь пустоту. Если быть совсем честным, он даже не был уверен, как добрался домой. Но велосипед был у него в руках, значит, всё прошло без происшествий. Дядя Стюарт сегодня вернулся рано — его машина стояла в гараже, а из кухни доносилось негромкое напевание. Нил замер в дверном проёме, не зная, что делать. Что сказать. Стюарт вздрогнул, когда обернулся и увидел его, но тут же неловко рассмеялся. — Похоже, совесть у меня нечиста, — с улыбкой сказал он, а затем его лицо омрачилось тревогой. — Ты в порядке, солнышко? Нил покачал головой. Дядя Стюарт полностью переключил внимание на него, и Нил был благодарен, что тот при этом не пытался подойти ближе. — Хочешь рассказать, что случилось? Нил попытался прочистить горло и понял, что не сможет сделать этого, не расплакавшись. Он снова покачал головой. — Хорошо, милый. Тогда иди и сделай то, что, как тебе кажется, тебе сейчас нужно. Я принесу тебе поесть примерно через час. Ладно? Нил кивнул, стараясь не обращать внимания на ком, сдавивший горло. Он дошёл до своей комнаты, закрыл дверь и сел на пол, прислонившись спиной к стене. Когда он услышал стук в дверь, в комнате уже было темно. Дверь приоткрылась, и в щель пролегла полоска света. Появилось лицо дяди Стюарта. Он опустился на колени у порога. — Сможешь поесть? Горло всё ещё сжимал тяжёлый ком, поэтому он снова покачал головой. Его взгляд вновь стал пустым, устремившись в никуда, но через мгновение перед ним появился стакан воды. — Выпей немного. А потом давай уложим тебя в постель. Нил кивнул, сделал несколько глотков и позволил дяде Стюарту молча помочь ему подняться. Стюарт укрыл его одеялом. Обычно Нил обязательно заметил бы, что он уже не ребёнок, но сейчас это казалось таким тёплым, таким заботливым… таким наполненным любовью. — Отдыхай, дорогой, — тихо сказал дядя Стюарт. Нил позволил одной-единственной слезе скатиться по щеке, потом закрыл глаза и уснул.

***

Эндрю бросает Аарона в школе и сразу едет домой. Скидывает ботинки и с такой силой захлопывает дверь своей комнаты, что звук отдаётся по коридору. Никто этого не слышит. Но силы удара достаточно, чтобы дверь задребезжала, и это приносит странное облегчение. Эндрю нравится видеть последствия собственных действий. Что угодно, лишь бы стереть из памяти выражение лица Нила. Потому что иначе он зациклится на нём, будет разбирать его по кусочкам, анализировать до последней детали, пока не перестанет выносить собственные мысли… и не сделает какую-нибудь глупость. Он хватает со стола книгу и швыряет её через всю комнату, просто чтобы услышать глухой удар о пол. Звук разочаровывает. Эндрю срывается на крик, запускает пальцы в волосы и дёргает их, пока не становится больно. Замирает на месте и заставляет себя дышать. Начинает слишком много думать о дыхании и вдруг забывает, как это вообще делается, пока не понимает, что дышит слишком часто и судорожно. Ему приходится самому успокаивать себя, потому что рядом никого нет, кто мог бы помочь. Он снова один. Он снова один. Он забирается под одеяло, натягивает его до самой головы и остаётся там. Больше он сейчас ни на что не способен. Через какое-то время он слышит, как открывается и закрывается входная дверь. По шагам понятно — это Би. Аарон, должно быть, написал ей. Или позвонили из школы , когда он не появился на уроках. Она останавливается у его двери, потом садится рядом на кровать. Не сдвигая одеяла, она мягко проводит рукой по его предплечью. — Я не буду спрашивать, в порядке ли ты, — говорит Би. — Но мне нужно знать, что у тебя нет плохих мыслей. Эндрю чуть приоткрывает одеяло, чтобы показать лицо. Но в глаза ей он не смотрит. — Чем я могу помочь, милый? Эндрю сглатывает, и взгляд у него становится мутным. Он находит телефон в кармане — тот всё ещё вибрирует, будто не собирается останавливаться. — Не отдавай мне это, — говорит он, протягивая его. Голос ровный, но пустой. Пауза. — И… Аарона ко мне не подпускай. Би тихо выдыхает, затем целует его в лоб. — Приходи ко мне, когда захочешь. Не обязательно разговаривать. Я просто хочу, чтобы ты был рядом. Эндрю кивает и прячется глубже под одеяло.

***

Нил просыпается с тяжёлыми глазами и тяжёлым сердцем. Солнце пробивается в окно через плохо задернутые шторы, освещая беспорядок красок на его расписанной стене. Он засыпает в джинсах и худи, поэтому быстро идёт в душ, а потом натягивает свободные спортивные штаны и ещё более свободную футболку. В шкафу висит старый кардиган — настолько изношенный, что рукава спадают почти до кончиков пальцев. Он кутается в него, обнимая себя. Когда он спускается вниз, дядя Стюарт уже в гостиной, лениво пьёт чай. Нил берёт свою кружку и садится рядом, подтягивая колени к груди. — Доброе утро, малыш. — Утро, — бормочет Нил. Они долго сидят в тишине, пока Нил не допивает чай и не понимает, что молчание больше не помогает. — Ты говорил с Бетси? Дядя Стюарт приподнимает одну бровь. — Нет… А должен был? Нил кусает сухую кожу на губах. — Кажется… мы с Эндрю больше не вместе. — О? — откликается Стюарт. — Что случилось? Нил смотрит на потёртость на полу, прежде чем ответить: — Я всё испортил. Я сделал ему больно. — Как? Он сглатывает и признаётся — скорее себе, чем кому-то ещё: — Я соврал ему. Или… я должен был сказать правду, но не сказал. Это то же самое. — Ты хотел его ранить? — спрашивает дядя Стюарт. — Конечно нет, — Нил хмурится. — Но ему всё равно было больно. — Нил, милый, — говорит дядя Стюарт, придвигаясь ближе и обнимая его. — Ты как никто знаешь, что люди способны исцеляться. Ты можешь всё исправить, если захочешь. — Я не уверен, что смогу. — Но ты хочешь? Нил обнимает его в ответ. — Хочу. Дядя Стюарт крепко сжимает его. — Тогда нам стоит продумать план.

***

Эндрю спит шестнадцать часов. Сэр Толстый Кот обычно будит его, когда ему что-то нужно или становится слишком тихо и тянется время, но, видимо, Би позаботилась о нём. Он переодевается в самый большой худи, который у него есть, и шаркает в гостиную. Би смотрит телевизор, а Сэр Толстый Кот спит на спинке дивана. В доме тихо. Аарон, должно быть, ушёл. Би мягко улыбается, когда он входит босиком. — Как ты сегодня? Эндрю сглатывает и пытается прочистить горло, но там всё ещё будто застрял камень. Он ложится на диван и кладёт голову ей на колени. — У меня болит сердце. Би гладит его по волосам, убирая их с лица, и оставляет ладонь там. Она ничего не говорит — и, наверное, это правильно. Эндрю снова засыпает. Когда он снова просыпается, над головой слышатся приглушённые голоса. — Как он? — спрашивает Аарон. — Не очень, Аарон, — отвечает Би, и в её голосе слышится лёгкая резкость. — Что ты сделал? — Это был не только я, — начинает оправдываться Аарон. Эндрю медленно открывает глаза и наблюдает, как тот нервно переминается с ноги на ногу. — Я всё исправлю, — говорит Аарон, и, поняв, что Эндрю уже не спит, обращается прямо к нему. — Я всё исправлю, Дрю. — Исправлю что? — хрипло отвечает Эндрю. Он садится и проводит рукой по глазам, стирая остатки сна. — Тебя и Нила. Эндрю смотрит на Аарона, потом просто пожимает плечами. — Не утруждайся. — бросает он. Он вздрагивает, когда Би кладёт руку ему на плечо, но она не убирает её. — Хочешь обратно свой телефон, милый? Он качает головой. — Кевин звонил мне раньше, спрашивал, может ли заехать. Ты готов? Эндрю пожимает плечами. Думает. Представляет, как Кевин скажет «я же говорил». Понимает, что этого не будет. И всё равно решает, что к этому разговору он ещё не готов. — Завтра. Би улыбается и целует его в лоб. — Ладно, солнышко. Прими душ, тебе станет легче. Эндрю уходит, слыша, как Би говорит Аарону остаться. Он сам напросился, думает Эндрю.

***

Эндрю не отвечает ни на одно сообщение Нила — хотя Нил, в общем-то, и не ожидал другого. Он понимает, что не в том положении, чтобы требовать внимания, и если ему самому так паршиво, то он даже представить не может, каково сейчас Эндрю. Но куда больше тревожит другое: Аарон тоже не отвечает. Всё выходные — полная тишина. Аарон ведь его лучший друг, тот самый, кто втянул Нила в эту историю. И от этого чувство неправильности только усиливается: не похоже, что виноват только он один. Так думать нельзя. Нельзя раскладывать вину на части и искать, на кого её переложить. Он сделал больно Эндрю. Когда всё это началось, он не думал, что дойдёт до такого. Он просто пошёл бы на свидание с Эндрю, дал бы Аарону разрешение встречаться с Кейтлин — и на этом всё должно было закончиться. Он не ожидал, что Эндрю ему настолько понравится. Настолько… как сейчас. Эндрю куда интереснее, чем сам о себе говорит. В нём полно скрытых навыков и неожиданных сторон, и Нил не станет врать — поцелуи тоже входят в этот список. И если говорить о более очевидных вещах — внешность, запах, то, как Эндрю касается его так, будто он что-то хрупкое и ценное, — всё это тоже имеет значение. Но дело не только в этом. Эндрю понимающий. В нём есть забота, редкая, почти незаметная доброта. Те истории, которыми они делились. Те секреты, которые звучали между ними почти запретно… остались одними из самых значимых воспоминаний, что у него есть. Ладно. Он уже потратил два дня на самоуничтожение. Это ничего не изменит. Пора вернуть Эндрю.