«Я ненавижу каждую частицу тебя...»

Несмотря на состоявшийся разговор с Аароном, несмотря даже на то, что он втянул во всё это дядю Стюарта, Нил всё ещё не понимает, как ему теперь поступить. Эндрю игнорирует его в школе, и Нил считает, что заслужил это. На уроках он специально садится в других местах, хотя время от времени всё равно ловит себя на том, что украдкой смотрит на Эндрю. Просто не может иначе. Эндрю снова выглядит так же, как до того, как Нил впервые с ним заговорил. Замкнутый. Недосягаемый. Где-то бесконечно далеко. Но Нилу хочется верить, что теперь он знает его немного лучше. И если довериться собственному чутью, тому немногому, что он успел узнать об Эндрю, становится ясно: Эндрю несчастен. И это совсем не тот Эндрю, которого Нил имел честь узнать. Тот, кого ему посчастливилось увидеть по-настоящему, с близкого расстояния. Нил не хочет сделать только хуже, поэтому больше не пишет Эндрю. Очевидно, сейчас ему нужно личное пространство, и нет смысла навязываться с извинениями, пока Эндрю не готов их услышать. В школе Нил тоже держится на расстоянии. Настолько, насколько это вообще возможно. Когда Кевин намеренно толкает его плечом в коридоре, Нил молчит. Это происходит всего однажды — на глазах у Эндрю. Больше Кевин так не делает.

***

Уже несколько недель на английской литературе они проходят Шекспира, и Нил старательно делает вид, что ему это интересно. На самом деле его волнуют только задания — всё остальное он потом сам найдёт и прочитает. Он вспоминает об этом, когда учитель напоминает о задании, которое дал на прошлой неделе: каждому нужно было переделать 141-й сонет Шекспира, написав его современную, более личную версию. Сделать так, чтобы он звучал близко сегодняшнему времени — или самому себе. Похоже, настал тот самый ужасный момент, когда все должны читать свои работы вслух. Нил терпеть не может читать перед классом, особенно перед такой толпой, поэтому опускает голову и надеется, что до звонка успеют «принести в жертву» достаточно других учеников. Зачитывают три ужасных стихотворения, и Нил замечает, как Эндрю ёрзает на месте. Он выглядит беспокойным, но дело явно не в том, что он не сделал задание — на парте перед ним лежит слегка смятый лист бумаги. Эндрю облегчённо выдыхает, когда звонит звонок, и Нил невольно повторяет за ним, пока учитель не откашливается. — Так, не расслабляемся. На следующей неделе продолжим. Чёрт.

***

Цветная стена в комнате Нила не могла быть более очевидным напоминанием об Эндрю — и всё же Нил её любит. Проблема в том, что просыпаться каждый день и сразу видеть её слишком… прямолинейно. Поэтому он решает переставить мебель. Эндрю показал ему преимущества кровати в углу комнаты, зажатой между двумя стенами, и Нил ставит свою кровать точно так же — в угол, изголовьем к забрызганной краской стене, как к яркому, хаотичному изголовью. Он находит одну из чёрных худи Эндрю и надевает её всего один раз, а потом пугается, что так быстрее вытрет из неё его запах. Теперь она просто лежит рядом с подушкой. Он приводит в порядок каждый уголок своей комнаты и почти не верит, насколько лучше ему становится после этого. Дядя Стюарт везёт его в благотворительный магазин — отдать вещи, а потом они едят мороженое. Когда дядя Стюарт спрашивает, как он себя чувствует, Нил пожимает плечами. Ему становится лучше.

***

Проходит неделя, полная неловкости, и Нил всё ещё изо всех сил старается держаться на расстоянии, поэтому имя Эндрю застаёт его врасплох. — Раз уж никто не хочет читать вслух, я поделюсь некоторыми из своих любимых стихотворений. И первым будет работа мистера Миньярда. Нил резко оборачивается на Эндрю. Тот в ярости, но не на Нила. Если бы взгляд мог убивать, их учитель английского уже лежал бы на полу. — Вы не можете, — неожиданно для самого себя говорит Нил, снова поворачиваясь к учителю. — И почему же? — Он не говорил, что хочет это зачитывать. Это не вам решать. — Боюсь, мистер Джостен, — учитель усмехается с самодовольной улыбкой, — это мой класс, и я могу делать, что считаю нужным. Я просто делюсь хорошим стихотворением. Это комплимент. Когда Нил смотрит на Эндрю, чтобы понять, не собирается ли он возразить, защитить себя — хотя явно не хочет этого — тот даже не поднимает взгляда. Его убийственный взгляд теперь прикован к парте, а пальцы с силой сжимают края стула. У Нила неприятно сворачивается желудок, когда включают проектор, и на экране появляется стихотворение Эндрю. — Не хотите прочитать вслух, мистер Миньярд? — Нет, — сквозь зубы отвечает Эндрю, и Нилу становится паршиво уже в ту же секунду, как учитель продолжает. Я ненавижу, как ты говоришь со мной, и как твой голос разрывает мне покой. Я ненавижу взгляд твой — сквозь меня, и то, как видишь ты меня до дна. Я ненавижу глупый цвет твоих шагов, и то, как мысли ты читаешь без оков. Я ненавижу каждую твою черту, и то, как ты твердить умеешь: «я живу». Я ненавижу правду, что в тебе сильней, и ненавижу ложь твоих же дней. Я ненавижу смех, что ты во мне рождаешь, и слёзы, что ты так легко мне оставляешь. Я ненавижу то, что руку не протянул, когда из-за тебя я в бездну заглянул. Но больше ненавижу я одну беду — что ненавидеть я тебя не могу. К тому моменту, как Нил дочитывает — с ощущением, будто ему на грудь свалили тонну кирпичей, — Эндрю уже собирает вещи и резко выходит из класса. Первый порыв — броситься за ним, но Нил одёргивает себя. Он же держит дистанцию. Он всё делает правильно, медленно, не давит, чтобы показать Эндрю, что он серьёзен. Он бросает учителю взгляд, полный яда, и мысленно решает попросить дядю Стюарта поговорить с директором. Тот — крупный спонсор школы, и если Нил захочет, он вполне может разрушить этому человеку всю карьеру. Так. Спокойно. Ладно… может, просто уволить.

***

Когда он возвращается домой вечером, он рассказывает дяде Стюарту о случившемся. Дядя Стюарт обещает поговорить с администрацией школы, и это уже немного поднимает Нилу настроение. А потом он просит о более рискованном. — Мне нужно, чтобы ты отвёз меня в комиссионный автосалон. Одна бровь дяди Стюарта взлетает почти к линии волос. — О, правда? — Да, — говорит Нил и старается выглядеть уверенно и решительно. — И что ты там собираешься купить? — с понимающей усмешкой спрашивает он. — Машину. — И на какие деньги ты собираешься её покупать? Нил морщится. — У меня есть немного сбережений. — Для кого эта машина? Нил поднимает взгляд, пойманный врасплох. — Нил, милый. Ты ненавидишь водить. Кого ты пытался обмануть? Нил пожимает плечами и делает вид, что вовсе не обиделся. — Я подумал, ты не разрешишь, если я скажу правду. — Ну… — дядя Стюарт придвигается ближе и обнимает его за плечи. Нил с ужасом косится на их деревянный пол. — Это твои деньги. Можешь тратить их как хочешь. — О. — Да, — улыбается дядя Стюарт. — О. Но ты прав, что тебе стоит взять с собой взрослого, когда будешь выбирать машину. Не хочется, чтобы тебя обманули. Нил мычит в ответ. — Как думаешь, есть шанс откопать там подержанную «Мазерати»? Дядя Стюарт едва не захлёбывается вином. — Боюсь, что нет.