«Я ненавижу каждую частицу тебя...»

Эндрю с ужасом ждёт урока английского после той катастрофы, что произошла на прошлой неделе. Ещё сильнее он боится снова оказаться рядом с Нилом. Но, придя в класс, обнаруживает, что нет ни Нила, ни учителя английского. Вместо него — замещающий преподаватель. На вид он заметно нервничает, но довольно быстро доказывает, что вполне справляется со своей работой, так что за весь урок у Эндрю почти не находится поводов для раздражения. Он уже собирает вещи, чтобы уйти, когда тот самый преподаватель подходит к нему и протягивает сложенную записку. — Меня попросили передать это тебе, — говорит он и поспешно выходит из класса. Эндрю только рад, что до конца учебного года осталось всего несколько недель — ради собственного спокойствия… и, пожалуй, ради спокойствия этого учителя тоже. Как Эндрю и раздражающе точно предположил, записка оказывается от Нила. Он узнаёт почерк. Узнаёт вырванный из тетради листок. (И осознавать, что он способен распознать даже это, довольно унизительно — даже для него самого.) Он сдерживает желание смять записку. Он скучает по нему. Правда скучает. По крайней мере, в этом он способен себе признаться. Поэтому он сам не знает, что чувствует, читая единственную строчку: «Проверь свой шкафчик». И больше ничего. Этот чертовски раздражающий любитель загадок, который украл сердце Эндрю, всё ещё не отпускает его. И Эндрю ненавидит то, как сильно ему не удаётся ненавидеть это. Он закидывает сумку на плечо и направляется к своему шкафчику, даже не представляя, что Нил мог туда подбросить, кроме очередной чертовски загадочной записки. Но, открыв дверцу, тут же понимает, что ошибся. Внутри лежит связка автомобильных ключей. — Какого хрена? Эндрю оглядывается по сторонам, но большинство учеников уже разошлись, поэтому он без труда замечает Аарона, прячущегося за углом. Чёрт возьми. Значит, Аарон помогал Нилу. Кроме него, код от шкафчика знает только он. Предатель. Он выходит на школьную парковку. Большинство учеников уже давно разъехались кто куда — всё-таки пятница, да и погода выдалась на редкость хорошей. Поэтому найти машину, к которой подходят ключи, оказывается совсем несложно. И не только поэтому — на её капоте сидит Нил Джостен. — Привет, — говорит он, когда Эндрю наконец набирается смелости подойти. Эндрю пытается незаметно прочистить горло. Получается отвратительно. — Привет, — отвечает он. Нил хорошо выглядит. Светлые джинсы подвернуты, открывая щиколотки — и Эндрю совершенно не должен так остро на это реагировать. Он ведь не какой-нибудь викторианский джентльмен. На Ниле свободная тонкая футболка, слишком живо напоминающая Эндрю о том, как выглядит его тело без неё. И эта лёгкая улыбка. Противно. — Ты хорошо выглядишь, — непринуждённо говорит Нил, словно в этом нет ничего неловкого или неправильного. — Ну как, нравится мой подарок? — Какой ещё подарок? Нил легонько постукивает ладонью по капоту машины, на котором сидит. — Это не… моя. — Нет, твоя. — Нет, не моя. — Ну, уж точно не моя, — упрямо возражает Нил, кивая на ключи, зажатые в кулаке Эндрю. — Ты не мог купить мне машину. — По-моему, мог. — Да какого, мать твою, хрена, Нил? Нил едва заметно улыбается, услышав своё имя, и Эндрю вдруг понимает, что только что сам выдал часть своих чувств. — Вообще-то эти деньги с самого начала должны были принадлежать тебе. И в этот момент все кусочки пазла встают на свои места. Нил спрыгивает с капота и останавливается перед Эндрю — совсем близко, но всё же вне досягаемости. — Я должен перед тобой извиниться. Но ещё я должен был вернуть тебе это. Эндрю не знает, что на это ответить. Он наконец разжимает пальцы, до боли стиснувшие ключи в ладони, и поднимает взгляд на Нила. Просто смотрит на него. — Прости меня, Эндрю, — говорит Нил. Эндрю наблюдает, как лёгкий ветер перебирает его кудри. — Мне следовало тебе рассказать. Ты был прав — у меня было множество возможностей всё объяснить, но я каждый раз выбирал молчать. Если честно… я просто боялся потерять то, что у нас было. Потому что мне это слишком нравилось. Потому что ты мне очень нравишься. Я не мог представить, что признаюсь в том, что сделал, а ты после этого всё равно сможешь испытывать ко мне что-то хорошее. Эндрю прочищает горло, словно это может скрыть то, что он сейчас чувствует. — Смог бы, — тихо признаётся он. Глаза Нила широко распахиваются, и Эндрю прикусывает губу. Раз уж начал… Можно признаться во всём. — Ты мне нравишься уже много лет, ты, ходячая катастрофа. Не думаю, что вообще способен от тебя избавиться. — Всё ещё? — тихо спрашивает Нил. И только теперь Эндрю замечает, что расстояние между ними снова сократилось. — Всё ещё что? Эндрю тоже умеет вредничать. Нил краснеет. — Я тебе всё ещё нравлюсь? Чёрт. Вот и доигрался. — Ненавижу тебя. — Угу, — кивает Нил. — Очень сильно. Нил расплывается в улыбке. Эндрю невольно улыбается в ответ и тихо выругивается: — Господи, Нил… ты, мать твою, купил мне машину! Нил смеётся в голос. Эндрю не осознавал, как сильно ему не хватало этих моментов. — Поцелуй меня, — просит Нил. В его глазах Эндрю всё ещё видит осторожный, немного тревожный вопрос. Эндрю хочет. Господи, как же он хочет. Но ещё сильнее ему хочется прокатиться на этой машине. Эндрю расплывается в широкой улыбке и с удовольствием наблюдает, как на лице Нила появляется искреннее удивление. — Сначала поедем прокатимся. Нил выглядит совершенно не впечатлённым. — Эндрю. — Нил, — невозмутимо отвечает Эндрю и садится в свою новую машину. Чёрт. В свою машину. — Эндрю, — теперь уже почти ноет Нил, но всё же пристёгивает ремень. — Это жестоко. — Расслабься, наркоман. Мне сначала нужно понять, нравится ли мне мой подарок. Нил недовольно фыркает, но не находится с ответом, и Эндрю заводит двигатель. Он чувствует, как по венам начинает разливаться адреналин. Это, конечно, совсем не гоночная машина. И уж точно не тот Maserati, о котором он всегда мечтал. Но это, чёрт возьми, отличная машина. И теперь она — его.

***

Эндрю хватает всего нескольких миль, чтобы понять: он обожает эту машину. Он уже не представляет жизни без неё. И никогда, ни за что с ней не расстанется. И всё же он продолжает ехать, пока не вывозит их за пределы города — туда, где дорога тянется сквозь бескрайние поля, и вокруг лишь трава до самого горизонта. Здесь Эндрю наконец чувствует покой. Нил молча сидит рядом. Они оба не нарушают тишину даже после того, как Эндрю съезжает на обочину. Он складывает спинки задних сидений, чтобы они могли удобно устроиться в багажнике и смотреть, как солнце медленно опускается за горизонт. Эндрю слишком отчётливо ощущает руку Нила рядом. Само её присутствие словно отдаётся лёгкой вибрацией под его кожей, будто собственное тело предупреждает его: «Он рядом. Это твой человек. Прикоснись.» Эндрю протягивает руку, переплетает свои пальцы с пальцами Нила и слегка сжимает их. — Эндрю, — тихо произносит Нил. Эндрю проходит несколько долгих минут, прежде чем он наконец начинает говорить. — Ты правда это имел в виду? Это то, о чём Эндрю думал с тех самых пор, как узнал про деньги. Изменилось ли что-нибудь в том, что он думал… в том, что он предполагал о чувствах Нила. Нил поворачивается к нему. — Каждую секунду. Эндрю сглатывает. Он открывает рот, пытаясь сказать этому мальчишке, как сильно он его ненавидит и как сильно его это пугает, но Нил перебивает его: — Я люблю тебя, Эндрю. Эндрю смотрит на него. Моргает. И говорит: — Я, блядь, ненавижу— — Да-да, — перебивает Нил и притягивает Эндрю ближе за шею. — Ты меня ненавидишь, я понял. А теперь иди сюда. Невозможно описать, насколько сильно Эндрю скучал по губам Нила на своих губах — по этому прикосновению, по лёгким укусам, от которых кожа вспыхивает огнём. Он тихо выдыхает прямо в поцелуй. Позволяет себе принять это, потому что рядом с Нилом это ощущается как возвращение домой.