Хён

Много времени прошло. Мы повзрослели немного. Тот кого я тогда ждал, тоже вырос, но я уже потерял немного интерес, что был раньше. Чон Чонгук убивает меня. Он забил плечо, сделал пару пирсингов, смотрится, конечно, секси. Но мое к нему отношение не сильно отличалось от отношения к другим мемберам. Я лип ко всем, это было по-дружески, но вот макнэ жестко меня доставал. Видимо, до сих пор пубертат. Юнги смотрел на нас с отвращением, я старался усмирять Чонгука при нем.  Тогда у нас начался тур. Мы отпели несколько концертов, пару недель дали отдыха. Жили мы в отеле где-то в США.  Я не понимал насколько уставал. Знаете, когда первые года работы устаешь, а далее уже не чувствуешь усталости. Ты сам уже ничего не понимаешь, для тебя это привычка. А вот тело сдаётся. Пока ты не упадешь в обморок, не поймешь, что что-то не так. Я работал ночами, засыпал на полу в зале практик. Меня ругали мемберы, которые приходили к 9 на тренировку. Они видели, что я спал на полу. Я не понимал, что не так. Я не был доволен собой, не был разочарован. Мне было всё равно.то была дисциплина. После 7 часа моих тренировок я забывал цель. Меня ничего не смущало. Собравшись на общий ужин в большом номере, мы отдыхали. Я пил как не в себя, веселился. Я громко смеялся с Хосоком, который сидел на против меня. Я находился между Чонгуком и Юнги. Чонгук болтал о чем-то с лидером.  — мы с Чимином недавно были в каком-то кафе недалеко от сюда. Нужно будет сходить. - я особо не вникал в их разговор, обратил мнение только когда прозвучало мое имя. В этот момент Чонгук собственнически обнял меня за плечо. Тяжелая рука, покрытая кучей татуировок легла на мое хрупкое плечо. От неожиданности я вздрогнул.  Он мне нравился, но я точно знал, что привлекаю его только сексуально. Я мог бы поддаться, но я знаю, что если позволю ему хоть поцелуй — он своей сильной хваткой не позволит мне уйти. Он оттрахает до потери пульса на любой поверхности, при ком угодно. Меня пугали эти мысли. Мне он нравится как человек в первую очередь.  Я сидел, немного сжавшись. Моя короткая, светлая стрижка смотрелась очень аккуратно. На шее несколько цепочек, как и на руках (тогда это было модно). В ушах всегда какие-то длинные серьги, они подчеркивали аккуратность и катастрофичную худобу лица.  Я так и не набрал вес после своих экспериментов с питанием 4 года назад.  Я был самым тощим из мемберов и при этом носил всегда только скини. Что насчет шорт? Их тоже носил, только дома и при своих: на моих ногах всегда было куча синяков, так продолжается уже несколько лет. Я знал, что это из-за похудения.  — давно вы ходили туда?  — вчера, кажется. - Чонгук продолжал меня обнимать. Казалось, что он хвастается перед хёнами, как будто сводить меня поесть это успех. Бесит. — пару недель назад. - я поправил его, был прав.  — это неважно. - голос макнэ погрубел.  Он рос агрессивным и дерзким парнем. Иногда я даже боялся перечить ему, несмотря на то, что вообще-то я для него хён. У моего тела была проблема. Я уже намекал на это. При малейшей резкости на ней появлялись следы и синяки. Как только Чонгук сказал последнюю фразу я промычал. Он сжал мое плечо. Услышав это, он продолжал.   — Чонгук, мне кажется или ты немного забываешься. - Юнги даже не смотрел на нас, продолжал есть кимчи. Говорил спокойно.  — кажется тебе, хён. Ешь хорошо, чтобы сил больше было.  Он, кажется, намекнул на то, что сам крупнее старшего. А макнэ капец смелый.  — да, спасибо. - тот оглянул его с неприязнью. — Чимина, тогда сходи за газировкой на кухню. - он на секунду встретился со мной взглядом. Я увидел в них блеск, ничего подобного не было пока он смотрел на Чонгука.  — да, хён.. - я быстро вырвался с рук макнэ, слава богу. Юнги сказал это специально, чтобы я ретироваться. Я принес газировку, между ними больше не садился. Смеясь, уселся к лучшему другу на колени. Тэхен крепко меня обнимал. Юнги посмеялся с шутки Ви, его не напрягало где я сижу. Мы и в правду с Тэ-Тэ были только друзьями. Мой хён об этом знал.   Перед сном я встретил Юнги в коридоре, он спросил все ли нормально. Я не понял к чему это. Немного поговорив, я пошел в номер.  Я всегда запирался, так как ходил часто голый или только в трусах. Мое тело не в самом лучшем виде, из-за тура я не посещал своего врача, у которого на учете. Мое состояние немного ухудшилось.  Я посмотрел в зеркало, которое передавало отражение в полный рост. Я скривился, увидев выступающие ребра и острые ключицы. Мои ноги, живот, плечи - все было в синяках. Я вспомнил того хореографа, сколько прошло уже? Лет шесть, наверно. Как это было ужасно. Воспоминания о действиях того человека иногда меня посещали.  В дверь постучали. Я приоткрыл, человек за дверью сразу ее раскрыл. Я сжался, на пороге был Чонгук. Я был в одних коротких шортах, даже без майки. Я положил руку на грудь, стараясь прикрыться.  — хён, забей. Что я не видел. - он вошел как домой и уселся на мою кровать. Взял на тумбочке открытую мной газировку и отпил, осматриваясь.  — уже поздно, чего ты хотел? — давай в приставку?  — давай завтра, ладно? — я промычал лениво. — спать хочу..  Тот молчал. В какой-то момент меня стало нервировать молчание. Он проговорил тихо: — хён, плохой. - Чонгук странно улыбнулся.  Мне стало не по себе. В номере горела только лампа. В полумраке я видел только улыбку макнэ. Улыбку кривую. Я задышал нервно. Смотрел на него.  — чё?  — хён, очень плохой. - он начал потирать ладони, продолжая маньячески улыбаться.  Я накрутил себя. Я сошел с ума. Я не ел несколько дней. Моя голова не работает. Это же не может быть правдой? Почему он так себя ведет. Почему мне кажется, что я должен убираться от туда. Дверь заперта, мне кажется, что уже поздно. Я схожу с ума. Я не могу двигаться. Тот продолжал смотреть на меня и просто улыбаться. Я задрожал. Это как в фильме ужасов. Я начал инстинктивно вспоминать где находится комната Юнги. Именно почему-то Юнги. Сейчас мне казалось, что меня держат, что я взаперти и что стены на меня давят. Я мог пойти и открыть дверь, но мне казалось, что стены, которые меня сжимают не дадут открыть ее. И со спины пока я у двери на меня нападут. Кто? Макнэ? А это точно он?  Чонгук смотрел на меня. Он не делал ничего. Я не понимал точно ли это Чонгук. Я сумасшедший. Сука. Это макнэ? Я пригляделся, тело меня придавало. У меня закружилась голова, я не видел кто это. Твою мать, я не видел. У меня проблемы. — плохой. - тот начал кивать утвердительно. Несколько раз. Просто кивать и улыбаться. Мне казалось, что его голова не настоящая. Может у меня сонный паралич?   Я не выдержал. Я бросился прочь. Я быстро открыл дверь и, дрожа всем телом, начал рыдать. Я не знал где номер Юнги. Я бежал. Я не оглядывался, но рыдал из-за того, что был уверен, что меня преследуют. Кто? Я не знаю. Я даже не знаю кто был в моей комнате.  Я постучался в рандомную дверь. Рыдая в голос, я ломился. Матерясь, хозяин открыл. Я бросился в его номер и, заперев дверь, зарыдал. Я везунчик. Передо мной ошарашенный стоял Шуга.  — милый. Ты чего.  — хён. - я его не слышал. Я быстро осмотрел его комнату, найдя шкаф, открыл дверцу и залез. Я псих.  — меня преследуют. Я умираю.  Юнги не слышал как будто что я говорил, а говорил я громко.  — хён.. помоги. Я умираю. - мое сердце как бешенное кололось. — за мной гонится Чонгук.  — Чимин. Милый, Чонгук не может за тобой гнаться. - Юнги смотрел на меня странно. - он уехал на пару дней.  Я отключился. 

***

Я лёг в частную клинику. Тур перенесли. Я не помню первые дни пребывания там. «Очнулся» через некоторое время, позже сказали, что прошло два месяца. Я чувствовал себя сумасшедшим. 

Действительно, тогда там не было Чонгука, это был Тэхен. Оказалось, он минут десять предлагал поиграть мне в приставку, я его игнорил. Юнги долго выяснял у меня что случилось, пока я молча смотрел на него, сидя в шкафу.  Не помню что у меня нашли. Помню, что я отказался от этого диагноза, как будто мне предлагали. Просто я не верил, я хотел на тренировку. Я похудел ещё на пару килограммов и опять пришел к тому состоянию, из которого так долго выходил. Я опять истощил себя, я опять беспомощно лежал. Я лежал в кровати белый, как труп. Мое тело было покрыто синяками, а кожа была настолько прозрачна, что были видны все вены и сосуды. Я не мылся, я не ел, я мало спал. Я был прав. Я не был нужен Чонгуку. Теперь я был не красивым, теперь я был ему не нужен. Сейчас я был сексуально не привлекателен. Я не носил коротенькие шортики и не делал упражнения на пресс и задницу. Он даже не приходил ко мне. Я лежал в белой рубашке, которую выдали в больнице и смотрел безжизненно на грустные глаза своего хёна.  Он был со мной абсолютно каждый день. Он меня мыл, он записывал приемы пищи и время, когда водил в туалет. Он был со мной. Я ломал пальцы от любой неосторожности. Хён даже держал мне телефон, пока родители смотрели на меня по скайпу. Я мало разговаривал.  Мои корни отрасли, я не красился, впервые я не брился более месяца. Юнги говорил, что это неважно. Тогда было важно выжить.

***

Я вспоминаю то, что помню как старший сон. Я до сих пор не понимаю как оказался в психиатрической лечебнице. Но благодаря этому я понял, кому и вправду нужен.  Прошло около года. Опять тур, опять застолье. Я сидел в мешковатой красной толстовке на молнии. Так открывался вид на мою бледную шею. Мои волосы были покрашены в пепельный блонд. Рядом со мной Юнги. Он отрастил себе волосы чуть длиннее, немного раздался в плечах. Сейчас он начал усиленно заниматься спортом. Также он попробовал выпустить трек как Agust D. Я им горжусь.  Я сидел с краю, с левой стороны сидел расслабленно Шуга. Своим бедром он прижимался к моему, о чем-то увлечено рассказывал ребятам.  — это когда? - спросил я, хотя влиться в разговор.  — это 2019, кажется. Хрен знает. - хоби задумался. — о, я не помню этот год.  — тогда мы думали, что потеряли тебя.  — в смысле? - я усмехнулся.  Ребята посмотрели на меня странно. Юнги взял меня за руку. — мы круто закончили тур. Вы чё? - я с не пониманием смотрел на них.  — Чимин.. - Намджун осторожно позвал меня. — ты тогда чуть не умер. Мы не закончили тур.  Все молчали. Я посмотрел на Шугу, он отвел взгляд.  — он, наверно, устал. Я уложу. - старший встал и поднял меня за собой. Он отвернул меня от всех, я был немного заторможен. Медленно направился вместе с ним к своему номеру.  Мы лежали тихо.  — Хён, я не сумасшедший. - я проговорил это тихо, спустя часы молчания.  — я знаю. - Шуга гладил меня по голове. — ты просто измучил себя. Твой мозг включает защиту, ты не помнишь ничего травмирующего. Это переутомление. Это обратная сторона успеха.  Так и было. Я переутомился. Я просто себя переоценил. Я изводился, внушая себе, что так правильно. И ради чего? Я уже не помню. Ради какого-то одобрения, одобрения чужого и своего? Но чужой человек не видел моих стараний, да и результат может не оценить. А я.. перетрудившись, даже не помнил цели. Как бы я помнил достиг успеха или нет, если не помню в чем был смысл. Теперь я хочу плыть по течению. Я медленно поцеловал его в губы. Этот человек всегда меня понимает.  Где бы я не оказался, он всегда рядом.  Как я рад, что даже если окажусь парализованным — он будет рядом. Тогда так почти и вышло.  Значит, это было что-то вроде проверки на прочность.