Чернила и снег

«До встречи с человеком остаётся лишь его имя. А имя редко говорит правду.»      

       За время проживания в столице Агата успела услышать о Фёдоре Достоевском больше историй, чем о любом другом человеке в Петербурге. Что было особенно удивительно, ни одна из них не походила на другую. По словам одних, господин Достоевский являлся выдающимся писателем и философом, чьи произведения вскоре будут читать по всей Европе. Другие уверяли, что за его безупречной вежливостью скрывается опасный политический радикал. Некоторые шёпотом рассказывали о его связи с тайными обществами. Кто-то утверждал, будто несколько лет назад он находился в заключении за участие в запрещённом кружке. Другие были уверены, что он до сих пор состоит в одной из масонских лож. Одна особенно впечатлительная дама на одном из дипломатических приёмов и вовсе сообщила Агате, что Достоевский является вампиром. В качестве доказательства она привела его бледность, привычку редко появляться на солнце и тот факт, что никто никогда не видел его ни на одном званном ужине. Разумеется, этот рассказ вызвал у Агаты лишь улыбку. Существовали и более необычные слухи. Говорили, что он состоит на службе в Тайной канцелярии и что способен узнать о человеке больше за пять минут разговора, чем другие за пять лет знакомства. Что его духи содержат какие-то редкие восточные травы, запрещённые в нескольких странах Европы. Что он никогда не проигрывает в шахматы. Что он почти никогда не проигрывает в карты. Последнее утверждение, впрочем, однажды опроверг сам Гоголь. Во время их недавней беседы он рассказал историю, которую Агата сперва приняла за шутку. По словам Николая, много лет назад Достоевский всё же проиграл своему издателю весьма неудачное пари. Условия оказались настолько неприятными, что писателю пришлось в рекордные сроки закончить новый роман. — И что же было дальше? — спросила тогда Агата. — А дальше Фёдор сделал то, что умеет лучше всего, — ответил Гоголь. — Написал роман? — Написал роман. — И? — На тему пагубности карточных игр. Агата тогда рассмеялась. — Вы шутите. — Нисколько. — То есть человек проиграл из-за карт, а затем написал книгу о том, почему играть в карты вредно? — Именно так. — Это похоже на издевательство. — Потому что это и было издевательством. После короткой паузы Гоголь задумчиво добавил: — Впрочем, если спросить самого Фёдора, он наверняка назовёт это литературным экспериментом. Впрочем, за всеми этими слухами и историями скрывались факты, которые подтверждали решительно все. Фёдор Достоевский был необычайно образован и безукоризненно вежлив. Играл на фортепиано и виолончели, вследствие чего его нередко просили исполнить что-нибудь на литературных вечерах. Одевался с безупречным вкусом и, по словам многих дам, пользовался лучшими духами во всём Петербурге. Однако существовало одно обстоятельство, которое объединяло всех его знакомых. Никто из них не мог толком рассказать о его прошлом. Каждый раз, когда разговор заходил о нём самом, Достоевский с удивительной лёгкостью переводил беседу на что-нибудь другое. В результате к сегодняшнему вечеру Агата знала о господине Достоевском удивительно много. За исключением самого главного. Она по-прежнему понятия не имела, какой он на самом деле. А потому, держа в руках пригласительный билет на литературный вечер, девушка испытывала куда большее волнение, чем была готова признать. Ведь сегодня ей предстояло наконец познакомиться с человеком, которого половина Петербурга считала гением, а другая половина — дьяволом. ... В Петербурге существовало множество домов, двери которых были открыты для представителей искусства. Однако среди литераторов особой известностью пользовался особняк одной почтенной супружеской четы — князей В. Хозяин дома, человек уже немолодой, много лет прослужил государству и теперь предпочитал проводить время среди книг, а не среди чиновников. Его супруга, женщина необычайно образованная и обладавшая тонким литературным вкусом, была убеждена, что писатели заслуживают большего внимания, нежели министры и генералы. Именно поэтому несколько раз в месяц двери их особняка открывались для всех, кого в столице считали достойным человеком пера. Здесь спорили о философии. Обсуждали новые романы. Ссорились из-за литературных течений. Заключали дружбу. Наживали врагов. Именно здесь многие известные произведения впервые зачитывались вслух ещё до публикации. Именно здесь молодые авторы впервые встречались со своими будущими критиками. Именно сюда в этот вечер направлялась Агата Кристи. В её сумочке лежал пригласительный билет. А в мыслях — загадочная смерть графа Эйса и одна-единственная строка о дьяволе. ... Разговоры в гостиной постепенно становились всё оживлённее. Гоголь с присущим ему оживлением рассказывал нескольким гостям весьма забавную историю, приключившуюся с его знакомым в одном из уездных городов. Хозяйка дома уже собиралась представить вновь прибывших гостей, когда дверь гостиной открылась. В комнату вошёл высокий молодой мужчина в тёмном сюртуке. Шум разговоров заметно стих. Некоторые гости обернулись сразу. Другие сделали это лишь спустя несколько секунд. Агата узнала его мгновенно. Тот самый человек из дворцового коридора. Фёдор Достоевский. Хозяйка приветливо улыбнулась. — Господа, позвольте представить... — Нет, нет, нет, — мягко перебил её вошедший. — Меня представлять не нужно. В его голосе не было ни высокомерия, ни насмешки. Лишь странное спокойствие. Затем он слегка склонил голову в сторону хозяйки. — Варвара Петровна. На губах Достоевского появилась едва заметная улыбка. — Надеюсь, сегодняшний вечер пройдёт менее бурно, чем события в одном известном вам романе. Несколько литераторов негромко рассмеялись. — Если вы о «Бесах», то обещать ничего не могу, — ответила хозяйка. — В таком случае мне остаётся лишь надеяться, что никто из гостей не решит устроить революцию до ужина. Смех постепенно растворился в разговорах. Гости вновь вернулись к беседам, музыке и обсуждениям литературы. Только Агата по-прежнему наблюдала за Достоевским. Впрочем, ничего необычного в нём не было. Он спокойно беседовал с несколькими литераторами, время от времени отвечал на вопросы, изредка улыбался. В какой-то момент слуга поднёс ему бокал вина. Красного. Почему-то эта деталь заставила Агату вспомнить нелепый рассказ о вампире. Девушка едва заметно усмехнулась. «Какая глупость». Достоевский в этот момент медленно поднял бокал, сделал небольшой глоток и неожиданно перевёл взгляд в её сторону. Прямо на неё. Сердце Агаты невольно замерло. Несколько секунд он молча смотрел на неё через всю гостиную. А затем едва заметно улыбнулся. Словно прекрасно знал, о чём она только что подумала. После чего спокойно отвернулся и продолжил разговор. Агата несколько секунд сидела неподвижно. Потом медленно произнесла почти шёпотом: — Нет. Тишина. — Нет, он определённо не вампир. Небольшая пауза. — Надеюсь.