Часть 6
24 июня 2026 г., 16:28
Кейт, новая ассистентка, превзошла все ожидания Миранды. Исполнительна, внимательна к мелочам и на удивление не назойлива. Назначенные встречи подтверждала сама, транспорт бронировала без накладок, и её почерк, к счастью, можно было прочесть. Она не вертелась рядом и не болтала без умолку, и уже на третий день она безошибочно ориентировалась в цветной системе расписания. Девушка была расторопной, толковой и незаметной ровно в той мере, в какой и следует быть второму ассистенту.
Она была совершенно не похожа на Андреа.
Миранда перевела взгляд на второй стол, который до сих пор ощущался как «стол Эмили», хоть та уже давно не сидела за ним. Повысившись до должности ассистента фэшн-редактора у Найджела, Эмили сменила беготню за кофе на подборки образов и редакционные совещания – и наслаждалась этим с тем же хищным восторгом, с каким раньше терроризировала стажёров. Миранда не поздравила её. Вместо слов она лично назначила Эмили ответственной за первый редакционный разворот – тихое признание, в котором слились и доверие, и спрос. Эмили все поняла.
Негромкий стук вырвал Миранду из своих мыслей, и дверь тут же открылась. Только один человек мог вот так к ней заявляться.
Андреа шагнула внутрь кабинета, держа в руках тонкую черную папку с образцами винтажных принтов, которые Миранда запросила пару дней назад, выполненными в строгом соответствии с её требованиями. Не проронив ни слова, она прошла по кабинету и положила папку на стол со спокойной уверенностью, которая уже стала ее второй натурой.
Пару недель назад ей было настолько нехорошо, что пришлось полдня проваляться в кровати в лихорадочном сне. Проснулась она от тихого звука нажатия клавиш и аромата чая с бергамотом. Андреа оставалась до поздна и возвращалась рано утром, разбирала горы накопившихся дел, хоть её никто об этом не просил, а затем задерживалась ровно на столько, чтобы убедиться, что Миранда выпила таблетки, оставленные ею на столике со стаканом воды. Она никогда не клала их Миранде прямо в руки, поскольку в таком случае она точно не будет их пить.
Она не суетилась и не спрашивала Как ты себя чувствуешь? Ничего лишнего – только тихая, практичная забота, словно помогать Миранде Пристли в такие минуты было самым естественным занятием на свете. Миранда не просила её остаться, но и не просила уйти.
Ещё она не благодарила её. Не так, как стоило бы.
На следующее утро Миранда избегала зрительного контакта. Посмотреть в глаза означало признать, а это грозило вытащить на свет то, что она предпочла бы оставить в тени. Особенно после того, что она тогда сказала будучи в бреду – Как я могу тебе в чем-то отказать? Если бы она могла стереть это из своей памяти и памяти Андреа, то она бы сделала это без раздумий.
Всё осталось без обсуждений, растворилось в рутине, словно страница, которую перелистнули и забыли. Вот только это было не совсем правдой. Она помнила всё до мельчайших подробностей, и эта ясность злила: как Андреа тихо стучала по клавишам, стараясь не мешать, как чай стоял наготове – оставалось только протянуть руку. Никакой суеты, никаких вопросов. Тихое присутствие без давления. Андреа словно вычислила, где кончается обязанность и начинается забота, и встала точно на эту линию – ни шагу в сторону.
Это не должно было ничего значить. Просто чай.
И всё же Миранда допивала каждую чашку. Не потому что она просила о них, а потому что они были. Андреа молча ставила их рядом, не ожидая ничего в ответ, словно понимала, что Миранда примет её заботу, но в жизни не признает этого. А она так и делала. Каждый раз. Она принимала её молча, без протестов, на которые не скупилась для других. Не разыгрывала равнодушие. Не делала вид, что не рада теплу, которое разливалось по её ладоням.
Что тревожило её сильнее – так это ощущение простоты. Никто не разыгрывал спектакль, не изображал заботу, которую Миранда всегда считала уделом слабых. Андреа просто… видела её. Без пристального изучения, без оценки. Андреа угадывала её нужды, выполняла их и уходила в тень. Миранда убеждала себя в том, что она просто выполняла свою работу, не более. А если при мысли о глухом щелчке двери, закрывшейся за Андреа, в груди что-то сжималось – виновата лишь усталость. Только и всего.
Андреа уже собиралась развернуться и пойти на выход, и Миранда вдруг поймала себя на мысли, что слишком сильно к этому привыкла. К тому, что Андреа была рядом, тихо и незаметно, но постоянно. Но признавать это она, конечно, не собиралась.
– Подожди, – сказала Миранда.
Андреа остановилась, слегка оперевшись рукой о дверной косяк. – Да?
Миранда не сразу подняла взгляд. На мгновение показалось, что что она хочет сказать что-то ещё – что-то, не имеющее отношение ни к макетам, ни к вёрстке, ни к сотне других профессиональных забот, заполнявших их дни. Но вместо этого ее пальцы скользнули к папке и раскрыли её на пробных оттисках Росси. Первых, не переснятых.
– Ты достала оригиналы? – спросила Миранда, и легчайший подъём в ее голосе выдал нечто похожее на удивление, впрочем тут же похороненное под привычной невозмутимостью.
Андреа кивнула. – Я связалась с архивом во Флоренции. Потребовалась лишь парочка дней и толика убедительности, вот и всё.
Миранда хмыкнула. Слова уже подбирались, но застряли где-то внутри. Она не позволила им выйти, слишком рано.
– Стало быть, это всё.
Кивнув ещё раз, Андреа покинула её кабинет.
Энди вернулась к своему столу, её сердце всё учащенно билось после того разговора. Она медленно опустилась на место, словно это действие могло унять её разбушевавшиеся нервы. Её пальцы лежали на краю блокнота, не двигаясь. Нужно было немного времени, чтобы прийти в себя после всего, что там произошло, что бы это ни было. Затем она потянулась к кипе бумаг, начала их бездумно перебирать и переставлять. Ей просто нужно было чем-то занять руки, пока её мысли снова и снова возвращались к тому моменту в кабинете Миранды… к тому, как взгляд Миранды задержался на принтах Росси, к той тишине, что затянулась между ними, отягощенная чем-то, что Энди не могла как-то назвать, но могла ощущать. Пауза была такой долгой, что Энди показалось, будто Миранда вот-вот скажет что-то ещё. Не касаемо работы. Не касаемо ни оттисков, ни архива, ни Флоренции. Может, даже слова благодарности, хоть в отличие от других она такими фразами не разбрасывалась. Но что бы там ни мелькнуло, оно исчезло ровно в тот момент, когда её пальцы легли на папку. Будто этого порыва никогда не было.
Раздался звонок лифта, оповещая о своём приезде, и из него вышел Найджел, как всегда одетый в идеально сидящий костюм тёмно синего цвета, и обводил глазами помещение, пока не остановился на Энди. – О чем задумалась? – спросил он, подойдя к ней с изогнутой бровью. – Мне готовиться к худшему или чему-то интересному?
Энди опомнилась и натянула лёгкую улыбку, прогоняя туман из головы. – Да так, вспомнила Париж, – легко бросила она прежде, чем успела обдумать. Она поразилась собственным словам не меньше, чем он. О Париже она не думала, по крайней мере сознательно. Пока не появился Найджел, глядя на неё с той знакомой смесью любопытства и проницательности, от которой ни один её ответ не казался ему убедительным. Но сказав это, она тут же поняла, что это было не случайно.
Всё началось с Парижа. В тот вечер Миранда позволила ей вернуться – с холодным безразличием, не дав ни намёка на прощение, ни намёка на неприязнь. С тех пор всё постепенно менялось. Небольшие бреши в её защите, новый взгляд, новый тон, новая близость – всё вело обратно к той ночи. Тогда чаша весов между ними впервые дрогнула. Самую малость, но этого хватило, чтобы всё переменить.
Найджел поправил очки с понимающим взглядом. – Осторожнее, Шестёрка, – негромко сказал он, покосившись на дверь Миранды. – В некоторые места лучше не возвращаться. – Найджел расправил плечи с таким невозмутимым видом, что сочувствие в его глазах стало только заметнее. – Париж преподал каждому из нас урок, правда? Вот только не все хотят повторять пройденное. – Он помедлил, глядя на неё, будто раздумывая, не добавить ли ещё что-то. Но вместо этого лишь едва заметно повёл плечом и направился к двери Миранды. – Только потом не говори, что я тебя не предупреждал.
Энди лишь кивнула, не найдя подходящих слов для ответа. Она не была уверена, что, сказав что-то, она не покажется наивной или оправдывающейся. Париж нельзя было просто оставить позади. Там всё и случилось – разлом, который рассёк её жизнь пополам, отделив ту, кем она была, от той, кем она стала. Уход казался единственным выходом – просто чтобы выжить. Однако возвращение вовсе не казалось выбором. Оно было неизбежным. Чувство незавершенности тянуло её обратно, словно сила тяжести, ещё до того, как она поняла, что именно её держит. И вот она снова рядом с Мирандой, и даже ближе, чем прежде. И каждый взгляд, каждая пауза между словами казались чем-то невысказанным. Складывалось впечатление, будто Миранда нарочно держит что-то совсем рядом, но вне досягаемости, проверяя, потянется ли за этим Энди.
Это проявлялось в мелочах: теперь Миранда молча принимала помощь, не выгоняла, если Энди засиживалась допоздна, и её голос делался на полтона мягче, когда рядом никого не было. Энди терялась в догадках, не смея ничего предполагать, и от этого внутри все сжималось. Будто она сидела и ждала, сама не зная чего, но точно понимая, что когда это случится, всё изменится, окончательно и бесповоротно.
Остаток дня пролетел в круговороте звонков, правок и перекроенных сроков – выверенный, отлаженный бедлам, который в «Подиуме» считался нормой, обычным рабочим днём. Так продолжалось ровно до пяти, пока Миранда не решила уйти раньше обычного. Энди сразу почувствовала, что что-то не так. Пустота в кабинете ощущалась почти физически, будто воздух стал плотнее. Никаких пометок в расписании, ни записки, ни распоряжений. Что бы не случилось, Миранда не собиралась отчитываться. Энди велела себе не лезть. В конце концов, личная жизнь Миранды – не её забота. Но любопытство уже грызло изнутри, приставучее и совершенно лишнее.
– Все в порядке? – спросила Кейт, уже вешая сумку на одно плечо.
– Да, – ответила она, глянув на экран в последний раз, прежде чем выключить на ночь. – Просто хочу убедиться, что всё на завтра подготовленно.
Свежий вечерний воздух привёл её в чувство. Вместо подземки Энди пошла пешком, и шаги постепенно выстраивали разбегающиеся мысли в ровную линию. Город вокруг жил своей жизнью – огни, шум, толпы людей – но всё проходило мимо неё. Знакомый город стал вдруг далёким, как картинка, на которую смотришь через окно. Думать о другом не получалось, ведь мысли всё равно возвращались к Миранде.
Телефон завибрировал в ладони. Вокруг гудела улица, но Энди всё равно услышала этот зудящий звук. Она глянула на экран и замерла.
– Да, Миранда?
Повисла пауза, и за эти секунды пульс Энди успел подскочить – каждая растягивалась звенящей тишиной. Наконец Миранда заговорила, голос её был ниже и мягче, чем обычно. Он звучал так тихо, что Энди невольно прижала телефон плотнее к уху, словно это могло чем-то помочь. Она представила себе Миранду в её кабинете, в том самом кресле, где она любила читать, поджав ноги. Настольная лампа рядом с ней отбрасывала знакомый золотистый свет, аккуратно ложась на шёлк её халата. Возможно, в руках у неё был бокал вина, или чашка чая, или просто что-то тёплое, во что можно обернуться. Она говорила спокойно, лениво, будто сквозь дрёму, и в этом неспешном, мягком голосе растворялась вся собранная за день усталость.
– Те оттиски, что ты принесла сегодня. Они приемлемы. Спасибо.
Энди с облегчением выдохнула, но тут же нахмурилась. Миранда Пристли не звонила после работы, чтобы похвалить за повседневные задачи, и уж тем более не благодарила за то, что Энди и так обязана была делать. Этот жест сбивал с толку ровно в той же мере, в какой и радовал. – Рада это слышать, – ответила Энди, и слова показались ей слишком простыми.
Вновь тишина, на этот раз дольше, наполненная лишь слабым звуком дыхания Миранды. Энди же своё затаила.
– Где ты? – спросила Миранда обманчиво легко, почти небрежно, словно ответ не имел для неё никакого значения. Энди растерянно заморгала. Светская беседа? Миранда Пристли звонит, чтобы поболтать? Такого никогда не было. Все их разговоры всегда были связаны с работой.
– Иду домой, – ответила она, чувствуя, как у неё перехватило дыхание. – Что-то нужно? Я могу пойти обратно.
– Нет, – тут же ответила Миранда. – Ничего не нужно. Хорошего вечера, Андреа.
Энди уже открыла рот, чтобы ответить, сказать хоть что-то, но Миранда уже бросила трубку. Она медленно опустила телефон, глядя на тёмный экран, словно на нём было объяснение всего произошедшего. Она снова и снова прокручивала этот разговор у себя в голове. Теперь каждое слово звучало весомее. Миранда и раньше скупо хвалила её, но чтобы позвонить только ради этого? Такого ещё не было.
Дома напряжение дня не ушло, а осело где-то под кожей, превратившись в глухое, зудящее беспокойство. Тесная гостиная, где обычно она чувствовала себя в безопасности, теперь будто сжималась вокруг неё, а тишина стала слишком плотной, оглушающей. После невероятного гула, стоявшего в офисе, после странного, сбивающего с толку разговора с Мирандой, дома казалось непривычно пусто. Умом Энди понимала, что не нужно искать в действиях Миранды то, чего там нет. Эта женщина была словно лабиринт, и путём проб и ошибок Энди поняла, что далеко не каждый поворот мог куда-то привести. Но это знание не означало, что она сможет проигнорировать намёк на что-то новое, что-то такое опасное, словно дверь, которую намеренно оставили слегка приоткрытой.
Она удобно устроилась на кровати и достала книгу, которую ей так рекомендовали почитать Кэссиди и Кэролайн. Её пальцы на автомате перелистывали страницы, но глаза едва различали напечатанные слова. Те оставались лишь значками на бумаге, ведь они и близко не могли тягаться с тем, что крутилось у неё в голове – Миранда, спящая на диване, произносящая её имя с той мягкостью, какой Энди никогда прежде от неё не слышала. Она вспомнила то едва уловимое, почти случайное касание их пальцев, когда она подавала чай – короткое прикосновение, от которого её будто прошибло током до самого нутра. И с того момента между ними что-то изменилось: теперь каждый взгляд нёс в себе что-то недосказанное, что-то, что словами не произносилось, но ощущалось кожей.
Как я могу тебе в чем-то отказать?
Энди медленно выдохнула и отложила книгу, убирая её в сторону, ведь она никак не помогала ей отвлечься. Она прикрыла глаза, вновь вспоминая те слова. Становилось проще, если начать верить, что они ничего не значили. Просто лихорадочный бред, который можно было пропустить мимо ушей, но теперь она не была так в этом уверена. Той ночью в голосе Миранды было что-то настоящее, незащищенное, и это не отпускало Энди до сих пор. Как будто внутри проросло упрямое семечко, которое не получалось выдернуть и выбросить из головы, сколько бы она не убеждала себя, что так будет правильно.
Энди была не настолько наивна, чтобы подумать, что всё будет просто. С Мирандой ничего никогда не было таковым. Ступить на эту дорогу означало рискнуть всем: и карьерой, и душевным покоем. И всё же в темноте, под отголоски того сонного, расслабленного голоса Миранды из трубки, и под воспоминание о словах, сказанных сквозь дрёму, в голове зародилась новая, робкая мысль. Возможно, только возможно, она была не одна, кто сдерживался больше, чем готов был себе в этом признаться.
В одиннадцать вечера она позвонила вновь, без вступлений, без причин, простое: – Хотела убедиться, что ты благополучно добралась до дома. – Словно это было самой обычной вещью, что делала Миранда Пристли.
Энди широко распахнула глаза. Может, она уснула, и ей это снится?
– Да, всё хорошо, спасибо. – Затем она не смогла удержаться от вопроса: – Ты волновалась?
В трубке повисла тишина на секунд тридцать.
– Не смеши меня, – ответила Миранда, но вызов не сбросила. Потом они проговорили ещё минут двадцать, обо всём и ни о чем одновременно: об образцах, что достала Энди, о дизайнере, которого Миранда думала поставить на весенний выпуск, и о том, не была ли проектная работа Кэролайн слишком уж амбициозной. О самых обычных вещах. Простых вещах. И от всего этого Энди чувствовала, что она на пороге чего-то огромного, даже необъятного. Миранда, услышав её зевок, тут же попрощалась и положила трубку. Энди даже не успела ответить.
***
На следующее утро Энди пришла в «Подиум» пораньше, твёрдо решив выбросить из головы вчерашний ночной звонок. В офисе стояла сонная тишина: тихо гудели лампы, где-то вдалеке раздавался приглушенный стук клавиш, но всё остальное ещё будто дремало. Она быстро разобралась с утренними задачами: кофем, расписанием, парой звонков. Но ни одна из них не могла её отвлечь. Мысли то и дело просачивались в её голову, возвращаясь к голосу Миранды. Двери лифта открылись, и Энди тут же подняла голову. Тишину офиса разрезал громкий стук каблуков – Миранда. Не снимая тёмные очки, она промчалась мимо, даже не взглянув на неё. Энди старалась не выдать волнения – ни в лице, ни в осанке – и прошла в кабинет за Мирандой со стаканом кофе в руке. Она аккуратно поставила его на стол, в то время как Миранда, не говоря ни слова, сняла очки и убрала их на место. Энди сама не понимала, чего ожидала. Может, что Мирана упомянет вчерашний звонок. Но та вела себя так, будто ничего такого не было. Миранда бросила на неё короткий, изучающий взгляд и сразу же отвела его, сосредоточив внимание на текущем расписании. – Возникли сложности? – сухо поинтересовалась Миранда. – Никак нет, всё под контролем, – отозвалась Энди ей под стать. – Вёрстку отправила в печать первым делом, примерку сдвинула на три часа, как ты и просила. Миранда едва кивнула, давая понять, что услышала, и снова уткнулась в документы. Энди задержалась ещё на мгновение, ожидая ещё каких-то поручений, но их не последовало. Она вернулась к своему столу, чувствуя, как колотится сердце, и пытаясь понять, что скрывается за этой ледяной отстранённостью. Чем дольше длился день, тем острее Энди чувствовала присутствие Миранды. Как будто внутри включился радар и гудел на одной частоте, не замолкая, даже когда они сидели в разных кабинетах. А во время брифинга ощущение стало ещё сильнее. Миранда посмотрела на неё с другого конца стола. Одно мгновение, но оно замерло и длилось дольше, чем следовало. Выражение лица Миранды было абсолютно непроницаемым, и всё же от этого взгляда пульс Энди подскочил к горлу. И потом, будто кто-то щёлкнул выключателем, Миранда переключилась обратно на обсуждения. Позже, когда Энди пыталась отвлечь себя, перебирая почту, к её столу подошёл Найджел. Под мышкой у него был свёрток с набросками, а в глазах зажёгся насмешливый огонёк, стоило ему взглянуть на Энди. Он небрежно бросил эскизы на стол и посмотрел на неё с понимающей улыбкой, такой проницательной, что Энди тут же стало не по себе. – Интересное утречко? – негромко спросил он, вскидывая бровь, и в его голосе слышалось куда больше, чем простое любопытство. Энди старалась не подавать виду, не желая давать ему поводов для наслаждений. – О чём ты? – спокойно поинтересовалась она. Найджел наклонился ближе, понизив голос до заговорщицкого шёпота. – Ну же, Шестёрка, не притворяйся. – Он многозначительно посмотрел в сторону кабинета главного редактора. – Только слепой не заметил бы, что Миранда удаляла тебе внимание больше обычного. Пока не уверен, хорошо это или плохо, но это определённо… интригующе. Шею и лицо залило жаром. Энди сдавила голос, чтобы тот не звучал взволнованно. – Я всего лишь делаю то, что от меня требуется. Найджел посмотрел на неё долгим, полным сомнения взглядом, и Энди поняла, что он не купился ни на секунду. Но, как истинный Найджел, он лишь пожал плечами и отпустил тему, растворяясь в офисной суете. Когда был уже поздний вечер, Энди вдруг осознала, что остались лишь они вдвоём. В офисе было тихо, обычный шум телефонов и клавиатуры давно стих. Миранда стояла возле стола, рассматривая оттиски. Ручка повисла над листом, но так и не опустилась. Энди помедлила в дверях, наблюдая за ней. Миранда держалась жёстче обычного, плечи застыли, и в этой неподвижности Энди впервые увидела, как на неё давит прожитый день. Воздух в кабинете стал плотнее, тяжелее, словно наэлектризованный. Она понимала, что ей стоит уйти, что она не должна оставаться дольше, чем было нужно, но ноги её не слушались. Она не отрывала глаз от Миранды, от тихого, невысказанного напряжения в её силуэте. – Что-то ещё нужно, Миранда? – прерывая тишину, спросила она. Миранда подняла глаза, словно удивившись, что Энди всё ещё здесь. Её взгляд задержался и чуть потеплел, прежде чем она заговорила. – Нет, – выдержав паузу, сказала она. – На сегодня ты сделала достаточно. Энди помедлила, не до конца понимая, что изменилось в голосе Миранды. – Доброй ночи, Миранда. – Доброй ночи, Андреа. Энди развернулась и вышла, пока не натворила глупостей: не спросила, о чём Миранда думает на самом деле, не призналась, что весь день прокручивала в голове их телефонный разговор, и не сказала, что эти тихие минуты в конце рабочего дня стали для неё важнее всего остального.***
Кэссиди и Кэролайн обменялись многозначительными взглядами, приводя план в действие. Был тот редкий пятничный вечер, когда их мать вернулась домой пораньше, и они настояли, что Энди просто обязана взглянуть на книгу, которую они только что дочитали. Книгу, от которой она, по их словам, будет в полном восторге. Миранда тяжело вздохнула, будто бы раздражённая их напором, но девочки прекрасно всё понимали. Мать не купилась на их представление, но и мешать не собиралась. Энди торопливо поднялась, гадая, что за срочность. Возле двери, натянув широкую улыбку на лице, её встретила Кэссиди. – Она в кабинете, – вынырнула из гостиной Кэролайн. – А мы пока на книгой. Энди кивнула, бросила настороженный взгляд в сторону лестницы и направилась по коридору. Дверь кабинета была чуть приоткрыта. Миранда сидела за столом, в очках, изящно сидящих на носу, и перебирала бумаги. В кабинете горела лишь одна лампа, отбрасывая тёплый свет на волосы Миранды и оставляя углы кабинета в темноте. – Миранда? – мягко позвала она, не желая отвлекать её от работы. Миранда подняла глаза, не спеша сняла очки и положила их на стол. На секунду её лицо застыло в привычном деловом выражении, но при виде Энди что-то в нём потеплело. – Девочки настояли, чтобы я зашла, – сказала Энди, почему-то чувствуя, что надо объясниться. – Какая-то книга, которую мне непременно нужно увидеть. Миранда качнула головой, и на губах мелькнула тень улыбки. – Да, я уже в курсе. Они могут быть весьма настойчивыми, когда им что-то нужно. Энди с облегчением выдохнула, знакомая сухая ирония Миранды всегда помогала ей расслабиться. – Придётся поблагодарить их за заботу о моём культурном просвещении. Миранда улыбнулась – едва заметно, но Энди всё равно увидела. – Они всерьёз взялись за твоё дальнейшее развитие. Энди засмеялась, а потом осеклась и заговорила чуть мягче и вдумчивее. – Правда, Миранда. Девочки замечательные. Это твоя заслуга. Выражение лица Миранды потеплело, а голос опустился почти до шёпота. – Ты им явно нравишься. А это не так уж легко заслужить. – Они мне тоже нравятся, – сказала Энди, не отводя взгляд. – И дело не только в том, что у них отличный вкус в литературе. На мгновение между ними повисла уютная тишина – тихое взаимопонимание, которое разбилось, едва Кэссиди и Кэролайн ворвались в кабинет. Они держали книгу над головой, словно драгоценный трофей. – Вот она! – объявила Кэссиди, сунув книгу прямо в руки Энди. – Ты должна её прочитать, чтобы мы как можно скорее могли её обсудить. Энди приняла книгу с тёплой улыбкой, глядя на их сияющие лица. – Обещаю начать сегодня же вечером. Миранда стояла возле стола и молча наблюдала за ними. Что-то тёплое промелькнуло в её взгляде – нежность, которую она поспешно убрала, словно та пробралась наружу против её воли. Пока Энди прощалась с девочками, Миранда подошла чуть ближе. Её взгляд был ровным и, как всегда, непроницаемым. Уже у двери Энди обернулась, поймала этот взгляд и не смогла понять, что именно в нём промелькнуло. Что-то новое, но при этом смутно знакомое. В последнее время она замечала это всё чаще, но каждый раз уходила чуть более сбитой с толку. Миранда задержала на ней взгляд ещё на мгновение и отвела глаза. – Спасибо, – сказала Энди почти шёпотом. – Что позволяешь мне быть частью всего этого. – Ты заслужила своё место здесь, Андреа. Энди шагнула в вечернюю прохладу. В груди распирало от чего-то, чему она не знала названия. Миранда не уходила – стояла на пороге, освещенная изнутри дома, и смотрела вслед, пока Энди не скрылась в ночи. На выходных Энди забралась в кресло с книгой от девочек, но чтение всё не шло. Мысли то и дело возвращались к Миранде, и стоило вспомнить ту сцену в кабинете, как внутри всё странно сжималось. И эта мягкость в голосе, и улыбки – настоящие, не дежурные – и то, как она тогда смотрела. Всё это будто говорило о чём-то, но Энди не могла пока собрать эти знаки в единое целое. Она всё списывала на их общее прошлое и взаимное уважение. Но в глубине души знала, что дело не только в этом.***
В понедельник Энди пришла ни свет ни заря и уткнулась в бумаги и письма, пытаясь спрятаться от собственных мыслей за работой. Знакомый стук каблуков заставил её распрямить спину. – Доброе утро, Миранда, – сказала она и подала кофе, сделанный точно как надо. Слишком много раз всё шло наперекосяк: то бариста напортачит, то заказ перепутают. В итоге «Подиум» поставил на этаже профессиональную кофемашину. Отныне кофе Миранды был застрахован от любых неожиданностей, и идеальный кофе была обязана делать она сама – и Энди освоила это мастерство в совершенстве. Когда Миранда брала чашку, её пальцы на миг коснулись пальцев Энди, и её словно прошибло током. Если Миранда и заметила, то виду не подала. – Доброе утро, – ответила она. Энди застыла, провожая Миранду взглядом, пока та не скрылась в кабинете. Весь день Энди была как на уголках. На встречах Миранда то и дело ловила её взглядом, и Энди замечала каждое её слово, каждый взгляд, разбирая их на мельчайшие детали, пока нервы не натянулись до предела. Поздно вечером, когда офис опустел, Энди перестала отмахиваться от мысли, которая терзала её изнутри. А вдруг она и правда неравнодушна к Миранде? Абсурд. Но до ужаса похоже на правду. Энди отодвинулась от стола. Пульс зашкаливал. Так нельзя. Миранда – её начальница, беспощадная и требовательная. И к тому же она всё ещё замужем, хоть и в процессе развода. Энди ходила взад-вперёд по опустевшему коридору. Паника подступала к горлу: карьера, репутация, собственное сердце – всё разом стало зыбким и пугающе хрупким. Лифт внезапно открылся, и оттуда вышла Миранда. Она застыла, глядя на Андреа, стоявшую возле стола словно сама не своя. Она вернулась за папкой. Неслыханная для неё забывчивость, но мысли весь день крутились вокруг Андреа и той перемены, что с ней происходила. Бегающий взгляд, беспокойные пальцы, нервная дрожь, которую Андреа не могла скрыть. Миранда замечала каждую такую деталь, просто не показывала виду. – Ты до сих пор здесь, – начала с очевидного Миранда, окинув Энди взглядом и заметив лёгкую дрожь в её руках. – Просто доделываю кое-что. Миранда подошла ближе и посмотрела на неё так внимательно, что Энди стало не по себе. На лбу прорезалась тонкая морщинка беспокойства. – Андреа, – начала она, понизив голос до той мягкой, проникающей интонации, от которой у Энди внутри всё рассыпалось. – Всё в порядке? – Да, – тут же ответила она, её голос слегка дрожал, не смотря на все попытки собрать себя в руки. Она медленно выдохнула и продолжила уже более спокойным голосом. – Всё в полном порядке, Миранда. Миранда посмотрела на неё, словно видела её насквозь. Ей отчаянно захотелось шагнуть вперёд и вытрясти всю правду, но она сдержалась – профессиональная дистанция снова встала на своё место. – Что ж, хорошо, – сказала она напоследок, но в голосе прозвучали нотки сомнения. Она развернулась и ушла в кабинет, оставит Андреа одну. Папка из плотной бумаги, за которой она вернулась, лежала ровно там, где её и оставили. Она на автомате взяла её, но мыслями оставалась там, в приёмной, с Андреа. Минуту спустя она вышла из кабинета с папкой в руке. Но вместо того, чтобы сразу направиться к лифту, она снова остановилась и посмотрела на Андреа. На секунду показалось, что сейчас она заговорит, подойдёт и наконец задаст тот самый вопрос, который вертится на языке. Андреа замерла, боясь вдохнуть. Затем Миранда едва заметно переменилась в лице. Момент упущен. – Не задерживайся допоздна, – бросила она и отвернулась, чувствуя странную тесноту в груди оттого, как сильно на самом деле ей хотелось остаться и узнать, что случилось. – Доброй ночи, Андреа. – Доброй ночи, Миранда, – ответила Энди, и её голос прозвучал так, будто ей не хватало воздуха. Энди стояла не двигаясь, пока звук лифта не растворился в тишине. Она смотрела на то место, где ещё минуту назад стояла Миранда, и сам воздух, казалось, дрожал отголоском её присутствия. Ноги не слушались, но она всё же повернулась и пошла к столу. Всё её деловое спокойствие, которое она хранила целый день, рухнуло, едва она взялась за сумку. Её руки, столько раз твёрдо державшие кофе Миранды, теперь дрожали как осиновый лист. Ремешок выскочил из негнущихся пальцев, сумка грохнулась на пол, и Энди вздрогнула от этого глухого стука. Наклонилась, подобрала – пальцы свело, костяшки побелели – но дрожь не ушла. Словно тело кричало о том хаосе, что бушевал внутри. В голове крутилось, как заезженная пластинка, одно и то же – последняя минута. Голос Миранды, мягкий, такой, каким она не говорила ни с кем другим. Незащищенное тепло в её глазах, похожее на ключ, провернувшийся в запертой двери. Ощутимая нерешительность, та безмолвная борьба, которую Энди увидела и поняла, что Миранде было не всё равно. От этой мысли всё внутри перевернулось. Это не симпатия. Не восхищение. Я влюбляюсь в неё. Осознание не пришло – оно взорвалось. Страшно, немыслимо, но с такой ослепительной ясностью, что голова пошла кругом. Отрицать было невозможно. Сквозь панику пробилась холодная, отрезвляющая мысль: ты уже знаешь, чем всё закончится. Дело было не только в карьере. Она сама, по собственной воле, шагала навстречу катастрофе, вручая своё сердце женщине, которая рано или поздно – по складу характера или по привычке – разобьёт его вдребезги. Кого она пыталась рассмешить? Она была ассистенткой. Даже способной, возможно… ведь она, наконец, научилась предугадывать нужды Миранды. В её глазах она стала полезным инструментом. Работоспособным, надёжным… но всё же инструментом. Энди понимала, что в мире Миранды нет места чувствам. Всё и все имели своё назначение, и как только оно заканчивалось, она двигалась дальше. Миранда не держалась за вещи, она их использовала, ценила функциональность и прощалась без сожалений. Даже тщательно отобранные мужья доказали свою временность: безупречны в теории, но на деле – сплошные неудобства. А Энди не была ни подругой, ни советчицей, ни ровней. Она была лишь парой умелых рук, прилагавшихся к человеку, которого Миранда время от времени не презирала. Полагать, что она способна стать чем-то большим – глупость, детская наивность, которую она должна была оставить ещё в самую первую неделю работы. Умом она понимала. Даже сердце понимало, пока неслось на свет, как мотылёк – бездумно, отчаянно… навстречу гибели. Она выдохнула и медленно собрала вещи, двигаясь осторожно, словно перебирала стекло. Выключила настольную лампу, и пространство погрузилось в темноту. В чёрном стекле стола на неё глянуло собственное отражение – глаза широкие, яркие и до ужаса испуганные. У неё большие проблемы. Огромные. Такие, что перевернуть жизнь и разнесут сердце в клочья.
