Один на миллиард

Внедорожник с визгом затормозил у парадного входа гранитного особняка. Брейкдаун даже не глушил мотор — он сидел неподвижно, уставившись строго перед собой на лобовое стекло, и крепко сжимал руль. Он знал, когда нужно стать невидимым. Мегатрон рывком открыл дверь машины. Из салона на холодный воздух вырвался удушливый, концентрированный шлейф сладкого меда и терпкого коньяка. Альфа грубо перехватил обмякшее, горячее тело Бамблби, вытащил его на улицу и потащил в дом. Би уже почти не мог сопротивляться на ногах: его берцы беспомощно волочились по ступеням, голова закинулась назад, а блондинистые волосы полностью промокли от пота. Разогретый течкой омега внутри него буквально плавился от близости доминантного самца, но человеческий разум, гордость полицейского и дикий страх заставляли Би делать последние, отчаянные попытки спастись. — Отпусти… тварь… отпусти меня… — хрипел Би, пытаясь зацепиться пальцами за косяк массивной входной двери. — Я… я убью тебя… мой брат из-под земли тебя достанет… — Меньше слов, мальчишка, — утробно прорычал Мегатрон, пинком закрывая за собой дверь и отрезая их от внешнего мира. Он не стал подниматься в спальню. Животный инстинкт, который спал в нем долгие годы и теперь проснулся с сокрушительной силой, требовал немедленной разрядки. Мегатрон швырнул Би на широкий кожаный диван в темной, пустой гостиной. Сам упал сверху, придавливая парня своей огромной, тяжелой массой. — Пожалуйста, нет! Не надо! — испуганно заверещал Бамблби, когда огромные, мозолистые ладони альфы мертвой хваткой вцепились в его любимое желтое худи. Раздался треск разрываемой ткани. Мегатрон одним мощным движением рванул плотную толстовку на груди Би, ломая замок и превращая одежду в лохмотья. Желтая ткань полетела на пол. Под ней оказалась тонкая белая майка, которая тут же последовала за худи. Би остался полностью обнаженным по пояс. Его светлая, чистая кожа покрылась мурашками от холода и страха, а ребра бешено ходили ходуном от панического дыхания. — Какой чистый… какой сладкий запах… — Мегатрон буквально обезумел. Он уткнулся лицом в шею Би, шумно, с хрипом вдыхая аромат. Его жесткие серебряные волосы кололи нежную кожу парня. — Ты весь мой. Отдавайся мне! — Нет! Пошел вон! Сволочь! — закричал Би, собрав последние остатки сил. Он резко вскинул руку и наотмашь полоснул ногтями по лицу Мегатрона. На суровой щеке альфы мгновенно проступили четыре красные полосы, из которых брызнула кровь. Мегатрон на секунду замер. Его глаза, полностью черные от расширенных зрачков, вспыхнули первобытной яростью. Это был вызов. Омега смел сопротивляться ему, доминанту. Из груди Мегатрона вырвался страшный, оглушительный рык, от которого задрожали стекла в гостиной. Его огромная ладонь взлетела вверх и намертво обхватила горло Бамблби, прижимая его голову к кожаной подушке дивана. — Хватит. Дёргаться. Тварь, — процедил Мегатрон сквозь плотно сжатые зубы, слегка сдавливая пальцы на чужой шее. Би мгновенно захрипел. Воздух перекрыло. Голубые глаза расширились от ужаса, он рефлекторно схватился руками за стальное запястье Мегатрона, пытаясь оторвать его от своего горла, но тщетно. Альфа держал его как гидравлический пресс. Свободной рукой Мегатрон безжалостно рванул вниз ремень и брюки Би, сдирая с него остатки одежды вместе с бельем. Когда Би оказался полностью беззащитным и обнаженным под ним, Мегатрон на секунду отпустил его горло, чтобы развязать свои брюки. Би жадно, со свистом втянул воздух, его тело затряслось в рыданиях. — За что… почему я… — плакал Би, закрывая лицо ладонями. Его гордость была растоптана, уничтожена в этой темной комнате. Течка требовала альфу, соки омеги уже текли по бедрам, но разум кричал от насилия. Мегатрон не собирался готовить его. Он раздвинул колени Би своими тяжелыми бедрами, упираясь жестким, горячим членом в самый вход. Альфа подался вперед, совершая резкий, безжалостный толчок. И наткнулся на глухую, непреодолимую преграду. Раздался тихий, отчетливый звук рвущейся плоти. На дорогую кожу дивана упали первые капли чистой, ярко-алой крови. Бамблби издал такой пронзительный, полный нечеловеческой боли крик, что сорвал голос. Он заверещал, выгибаясь в спине дугой. Его пальцы судорожно впились в плечи Мегатрона, оставляя там глубокие царапины. Это была не просто боль — это было разрушение его девственности, его чистоты, которую он так бережно хранил. Мегатрон над ним резко застыл. В его затуманенном инстинктами мозге на долю секунды прояснилось. Девственник. Этот гордый, упрямый мальчишка, будущий полицейский, пахнущий самым чистым и невероятным медом на свете, был абсолютно нетронут. Ни один альфа не прикасался к нему. Внутри Мегатрона что-то перевернулось. Осознание того, что он — первый, и что этот омега принадлежит ему отныне на биологическом уровне, окончательно сорвало мужчине тормоза. Все его прошлые неудачи, все бесплодные попытки зачать ребенка с другими — все это сейчас сгорело в огне этой невероятной, чистой совместимости. — Мой… ты только мой… — хрипел Мегатрон, теряя остатки человеческого разума. Он снова перехватил горло Би ладонью, слегка придушивая его, чтобы заглушить эти невыносимые, разрывающие душу крики. Би мог только хрипеть и стонать под ним, полностью зажатый тяжелым телом. Мегатрон начал двигаться. Жестко. Грубо. Быстро. Каждый его толчок отзывался в теле Би новой вспышкой боли, которая постепенно, против воли разума, начала смешиваться с диким, животным экстазом течки. Омежье тело, получив то, чего так долго требовало, начало подстраиваться под альфу. Би кричал, стонал, верещал от этой ужасной, постыдной смеси муки и удовольствия. Его голова моталась из стороны в сторону, блондинистые волосы разметались по дивану, а из глаз непрерывным потоком текли слезы. — Пожалуйста… остановись… хватит… я больше не могу… — умолял Би в те короткие секунды, когда Мегатрон ослаблял хватку на его шее, чтобы поцеловать его искусанные в кровь губы. Но поцелуи альфы были больше похожи на укусы хищника. Мегатрон с силой впивался зубами в его плечи, в ключицы, оставляя там страшные, наливающиеся синевой синяки. Особое безумие охватило Мегатрона, когда он добрался до основания шеи Би. Чувствуя, как пульсирует артерия омеги, альфа широко раскрыл рот и с силой вонзил зубы в чувствительную железу запаха. Он ставил метку. Намертво. Так, чтобы ни один другой самец в этом мире больше не смел даже посмотреть в сторону этого мальчика. Би закричал так громко, как только мог, и его тело пробила финальная, судорожная дрожь. В этот же миг Мегатрон, издав глубокий, удовлетворенный рык, излился внутрь него огромной, горячей волной своего семени. Он кончал долго, тяжело, пульсируя внутри омеги и намертво завязывая узел. Тот самый узел, который он не мог сформировать ни с кем другим. В эту ночь биология сработала безупречно. Миллионы клеток альфы устремились навстречу своей единственной цели, запуская процесс, о котором Мегатрон уже и не мечтал. Утро наступило незаметно. Сквозь огромные окна гостиной начали пробиваться первые бледные, холодные лучи зимнего солнца. Бамблби открыл глаза. Голова раскалывалась от жуткой боли, все тело ныло так, словно по нему проехался грузовик. На шее горели синяки от пальцев, а плечи и ключевая зона были покрыты багровыми следами укусов. Между ног было липко и невыносимо больно — там запеклась кровь вперемешку с чужим семенем. Би повернул голову и в ужасе замер. Рядом с диваном, прямо на ковре, сидел Мегатрон. Альфа уже был в одних брюках, его серебряные волосы были взъерошены, а в руке дымилась сигарета. Он молча смотрел в окно, равнодушно выпуская дым. На его лице не было ни капли сожаления или тепла. Инстинкты утихли, течка омеги пошла на спад благодаря узлу, и к Мегатрону вернулась его привычная, циничная холодность. Внутри Би поднялась волна дикой, неуправляемой паники. Гордый курсант академии, брат командира ОМОНа, сидел голый и уничтоженный в доме криминального авторитета. Би судорожно начал собирать свои разорванные вещи с пола. Руки не слушались, его трясло так, что он едва мог натянуть уцелевшие джинсы. Худи было полностью испорчено, поэтому он просто прижал его остатки к груди, пытаясь прикрыться. Мегатрон даже не повернулся в его сторону. Он лишь слегка повернул голову, скользнув по парню безразличным, ледяным взглядом, и глухо произнес: — Оделся? Проваливай. Думаю, дорогу найдешь. Мне плевать. Эти слова ударили Би сильнее, чем любой кулак. Его использовали как вещь. Насиловали всю ночь, а теперь просто выбрасывали как мусор. Не говоря ни слова, с трудом сдерживая подступающие к горлу рыдания, Бамблби, шатаясь и держась за стены, бросился к выходу из этого проклятого особняка. Его жизнь была официально сломана.