Один на миллиард

Холодный утренний воздух ударил в лицо, едва Бамблби переступил порог гранитного особняка. Его шатало. Каждый шаг отзывался внизу живота и между ног острой, режущей болью. Кое-как натянутые джинсы натирали израненную кожу, а разорванные остатки желтого худи он судорожно прижимал к груди, пытаясь скрыться от пронизывающего ветра. На шее отчетливо горели синяки в форме пальцев и глубокий, наливающийся багровой коркой след от укуса. Намертво поставленная метка. Би шёл по элитному поселку, не разбирая дороги. Редкие прохожие — в основном дорогие охранники у ворот других вилл или прислуга — провожали бледного, трясущегося парня со взъерошенными блондинистыми волосами удивленными взглядами. Би казалось, что все они смотрят на него с презрением. Что все они знают, что с ним делали всю эту ночь на кожаном диване. — Эй, парень! С тобой все в порядке? — окликнул его какой-то мужчина, выгуливавший породистую собаку. — Помощь нужна? Ты как из мясорубки сбежал. Би даже не повернул головы. Он лишь прибавил шагу, едва не упав на скользком от утренней росы асфальте. — Н-нет… все нормально… — хриплым, сорванным голосом выдавил он, ускоряясь. Дорога до города заняла целую вечность. На попутных автобусах, пряча лицо в высокий ворот куртки, которую он чудом нашел в прихожей особняка (кажется, это была какая-то старая ветровка Брейкдауна), Би наконец добрался до своего спального района. Едва переступив порог собственной квартиры, он запер дверь на все три замка и накинул цепочку. Силы мгновенно оставили его. Би сполз по двери на коврик в прихожей, обхватил колени руками и задрожал. Его накрыла дикая, удушающая паническая атака. — Нет, нет, нет, этого не было, это сон… — шептал он, задыхаясь. Воздуха катастрофически не хватало. Грудь высоко вздымалась, сердце колотилось в ушах как сумасшедшее, готовое вот-вот разорвать ребра. Вдруг к горлу подступила резкая, спазматическая судорога. Би едва успел добежать до ванной комнаты, упал на колени перед унитазом и его жестоко вывернуло. Желудок был пуст, поэтому его рвало лишь желчью и желудочным соком. Все тело выло от боли, мышцы пресса сводило судорогой. Кое-как поднявшись, он включил телевизор в гостиной, просто чтобы заглушить эту звенящую, страшную тишину в квартире. По экрану шел утренний блок новостей. Симпатичная ведущая с дежурной улыбкой вещала: «…А теперь к новостям бизнеса. Крупный холдинг "МегаТрон Индастриз" сегодня подписал контракт на расширение логистического узла. Глава корпорации, господин Мегатрон, лично присутствовал на церемонии…» На экране появилось видео. Тот самый сереброволосый гигант в безупречном дорогом костюме, с холодным, жестким лицом давал короткое интервью. На его щеке были отчетливо видны четыре свежие царапины, наспех замазанные гримом. Би застыл перед экраном, как вкопанный. Его глаза расширились от ужаса. Он узнал его. Он видел этого человека по телевизору и раньше, но теперь… Теперь этот монстр стал его персональным ночным кошмаром. Этот насильник был неприкосновенен, безумно богат и стоял выше любого закона. — О шлак… — выдохнул Би, чувствуя, как комната начинает кружиться перед глазами. — Что мне делать… Что мне теперь делать?! Руки парня судорожно потянулись к телефону. Ему нужно было с кем-то поговорить, иначе он бы просто сошел со ума. Но позвонить Оптимусу? Нет. Брат — командир ОМОНа. Если Оптимус узнает, он возьмет штурмовую группу, поедет к Мегатрону и убьет его. А потом Оптимуса посадят в тюрьму. Би не мог так подставить старшего брата. Его гордость омеги и профессиональный долг будущего полицейского кричали о том, что нельзя разрушать жизнь Оптимуса из-за своей слабости и пропущенной таблетки. Пальцы Би дрожали, когда он листал контакты. Наконец, он нажал на вызов. Экран высветил: «Рэтчет». Старый медик отряда, который знал его секрет. Который мог помочь как врач. Трубку сняли после второго гудка. Из динамика раздался привычный, ворчливый, но такой родной голос: — Да, Би? Ты чего звонишь в такую рань? Сессия началась? Или Уилджек опять тебе свои дурацкие чертежи скинул? Говори быстрее, у меня тут три рапорта на подписи от Магнуса, этот зануда меня скоро в могилу сведет. Слыша этот нормальный, повседневный голос, Би сжал телефон до белизны в костяшках. Слезы брызнули из его глаз, катясь по бледным щекам. Горло перекрыл тугой, болезненный спазм. Он хотел крикнуть: «Рэтчет, помоги мне, меня изнасиловали, со мной сотворили страшное!», но из уст вырвался лишь тихий, рваный всхлип. — Би? — голос Рэтчета мгновенно изменился. В нем пропала вся ворчливость, сменившись строгой, профессиональной тревогой врача и альфы. — Би, ты плачешь? Что случилось? Напал кто-то? Ты где сейчас? — Р-Рэтчет… — выдавил из себя Би, с трудом сглатывая слезы. — Я… я… — Ну же, малыш, говори со мной, — зазвучал на заднем плане шорох, будто Рэтчет уже вскакивал из-за стола, роняя бумаги. — Ты ранен? Где Оптимус? Он знает? Упоминание брата окончательно добило Бамблби. Паника и стыд заблокировали его голос. Гордый омега внутри него кричал, что он грязный, испорченный, помеченный чужим страшным альфой. Если он расскажет — всё откроется. Его вышвырнут из академии, Оптимус полезет под пули, команда узнает о его позоре. — Нет… нет, ничего… — быстро, захлебываясь слезами, проговорил Би. — Я просто… ошибся номером. Извини, Рэтчет. Все нормально. Я просто устал. — Бамблби, не смей вешать трубку! Код красный, Би, отвечай!.. — закричал Рэтчет, но Би уже нажал на отбой. Он сорвал чехол с телефона, вытащил сим-карту и с силой разломал ее пополам дрожащими пальцами, швырнув обломки в угол. Затем он бросился в душ. Би тер свою кожу мочалкой до тех пор, пока она не стала пунцово-красной, почти до крови. Он пытался смыть этот тяжелый, въевшийся запах табака, горького шоколада и коньяка. Он тер шею, рыдая в голос под струями горячей воды, но метка на шее продолжала гореть, напоминая, что биологически он теперь связан с тем, кого ненавидел всем сердцем. И этот запах, несмотря на все усилия, никуда не исчезал. Подавители Оптимуса были бессильны против метки доминантного альфы.