Один на миллиард

Тяжелая дубовая дверь командирского кабинета захлопнулась, отрезая Оптимуса и Рэтчета от остальной команды. В бытовке ОМОНа повисла звенящая, давящая тишина, готовая в любую секунду взорваться. Уилджек, Балкхед и Магнус остались стоять на месте, тяжело дыша. Альфийские инстинкты каждого из них кричали об одном: на их территорию совершено нападение, их маленького, тщательно охраняемого Би осквернил чужак. В кабинете Оптимус бережно опустил бессознательного брата на широкий кожаный диван. Би был пугающе бледным, его губы посинели от нехватки воздуха, а вечно взъерошенные блондинистые волосы слиплись от холодного пота. Парень выглядел невероятно хрупким в этой огромной, грубой черной водолазке, которая теперь казалась его персональной удавкой. — Рэтчет, делай что-нибудь, — глухо, мертвым голосом приказал Оптимус, отступая на шаг. Командир ОМОНа стоял посреди комнаты, сжав кулаки до белизны костяшек. Его аура доминантного альфы, обычно сдержанная и спокойная, сейчас бурлила морозным озоном и чистой, смертоносной яростью. Запах стали и хвои стал настолько острым, что даже Рэтчету на секунду захотелось подчиниться и замереть. — Не рычи на меня, Оптимус! Мне и без твоих феромонов тошно! — огрызнулся старый медик, хотя его руки действовали с хирургической точностью. Он быстро расстегнул свой медицинский чемоданчик, достал ампулу с сильным седативным и шприц. Набрав лекарство, Рэтчет осторожно подкатил рукав черной водолазки Би и ввел препарат внутримышечно. Затем он достал ватку с нашатырным спиртом и поднес её к носу юноши. Би резко дернулся. Его грудь высоко вздымалась, он судорожно, со свистом втянул носом воздух и открыл огромные голубые глаза, в которых застыл первобытный, животный ужас. Он не сразу понял, где находится. Ему показалось, что он снова в том сером гранитном особняке, на кожаном диване, под тяжелым телом монстра. — Нет! Нет! Пусти! Уйди от меня! — закричал Би, сорвавшись на хриплый, надрывный вереск. Он начал бешено отбиваться ногами, пытаясь забиться в угол дивана и закрыться руками. — Не трогай меня, шлак тебя дери! Не прикасайся! — Би! Би, посмотри на меня! Это я! — Оптимус мгновенно оказался рядом. Он перехватил дрожащие, бьющие воздух запястья брата, действуя максимально мягко, но уверенно. — Ты в штабе. Ты в безопасности. Это Оптимус. Рядом Рэтчет. Никого чужого здесь нет, малыш. Слышишь меня? Посмотри на меня. Услышав глубокий, родной бас старшего брата, Бамблби постепенно начал приходить в себя. Туман паники перед глазами рассеялся. Он увидел знакомый кабинет, сейф в углу, строгое, полное глубочайшего страдания лицо Оптимуса и хмурого Рэтчета с тонометром в руках. — Оп… Оптимус… — Би всхлипнул, его гордость окончательно сломалась под весом пережитого позора. Он уткнулся лбом в широкую грудь брата, цепляясь пальцами за его тактическую разгрузку, и горько, безутешно разрыдался. Его тело сотрясала крупная, непрекращающаяся дрожь. — Оптимус… прости меня… пожалуйста, прости… Командир ОМОНа крепко обнял младшего брата, укачивая его, как в детстве. Оптимус уткнулся носом в блондинистую макушку Би, и его сердце облилось кровью. От Би больше не пахло травой и лимоном. Прямо из-под воротника водолазки, забивая все блокаторы, исходил тяжелый, удушливый, победивший запах элитного табака, коньяка и горького шоколада. Запах сильного, взрослого, порочного альфы. Оптимус медленно поднял взгляд на Рэтчета. Старый врач как раз осторожно потянул вниз высокий воротник водолазки Бамблби. Би попытался дернуться и закрыться, но Рэтчет строго, но нежно придержал его за подбородок. — Шлак… — тихо выдохнул медик, и его лицо сделалось серым. На шее двадцатитрехлетнего Би, прямо над сонной артерией, красовался страшный, опухший, покрытый багровой коркой след от укуса. Зубы неизвестного альфы глубоко вонзились в омежью железу. Это была метка. Намертво поставленное клеймо собственности. Чуть ниже, на ключицах и горле, чернели жуткие, четкие синяки от пальцев. Его придушивали. Его брали силой, ломая сопротивление. — Кто это сделал, Би? — голос Оптимуса опустился до едва слышного, леденящего душу шепота. От этого тона по стенам кабинета, казалось, пополз иней. Командир ОМОНа медленно отстранил брата, заставляя его посмотреть себе в глаза. — Посмотри на меня и скажи мне имя. Кто посмел коснуться тебя? Бамблби в панике зажал рот руками. Его глаза умоляюще смотрели на брата. Он вспомнил лицо Мегатрона из телевизора. Вспомнил его колоссальное влияние, его деньги, его армию адвокатов и связи на самых верхах. Если Оптимус узнает, что это Мегатрон, он не станет заводить уголовное дело. Оптимус соберет отряд, приедет в тот особняк и устроит там бойню. Мегатрон ответит, начнется война, в которой Оптимус либо погибнет, либо сядет на пожизненное. Би не мог разрушить жизнь единственного родного человека. Не мог подставить всю команду, которая стала ему второй семьей. — Я… я не знаю… — захлебываясь слезами, соврал Би, качая головой. — Было темно… Напали на улице… возле академии… Я не видел лица, Оптимус! Честное слово, я не помню! Меня чем-то накачали… — Не ври мне! — Оптимус сильно нахмурился, его брови сошлись у переносицы, образовав глубокую, жесткую складку. Он за плечи встряхнул брата, едва сдерживая собственный инстинктивный рык. — Ты курсант академии! Ты лучший на курсе по рукопашному бою! Тебя не мог скрутить случайный подворотный наркоман так, чтобы оставить ЭТО! От тебя пахнет доминантным альфой из высшей касты! Такой запах есть у единиц в этом городе! Кто он?! — Оптимус, прекрати давить на мальчика! У него тяжелейший шок! — рявкнул Рэтчет, бесцеремонно отталкивая командира в сторону. Медик быстро наложил манжету тонометра на руку Би. — Давление сто шестьдесят на сто. Ему нельзя нервничать. Посмотри на него, его же сейчас снова вывернет! Би действительно позеленел, судорожно сжав живот руками. Рэтчет быстро достал из чемодана мазь и начал аккуратно обрабатывать растерзанную шею омеги. — Би, послушай меня, — тише и мягче заговорил Рэтчет, вглядываясь в несчастные глаза парня. — Блокаторы больше не работают. Эта метка… она перестроила твой организм. Твой омежий гормональный фон сейчас взлетел до небес. Ты не сможешь ходить в академию в таком виде, от тебя за версту разит чужим самцом. Тебе нужно отлежаться. Минимум неделю. Я выпишу справку. — Нет! — Би упрямо вскинул подбородок, проявив свою гордость даже сквозь слезы. — Я не брошу учебу! Я три года пахал ради этого диплома! Я буду пить двойную дозу таблеток, я закрою шею, я… я справлюсь! Оптимус, не забирай у меня академию, умоляю! Прайм тяжело вздохнул, его плечи опустились. Он смотрел на израненного, но все еще отчаянно гордого брата, и внутри него боролись два чувства: безграничная, разрывающая сердце жалость и холодный, аналитический ум офицера полиции. Оптимус понимал, что Би что-то недоговаривает. Парень явно знал или видел своего насильника, но смертельно боялся его назвать. «Почему он молчит? Кого он пытается защитить? Меня? Или этот альфа настолько могущественен?» — крутилось в голове у командира. Каждое подозрение ложилось на душу Оптимуса тяжелым грузом. Он сильно хмурился, глядя на то, как Рэтчет бинтует шею Би. — Хорошо, — наконец произнес Оптимус, принимая тяжелое решение. — Ты вернешься к учебе через три дня, когда спадут основные синяки. Но отныне никакой самостоятельной ходьбы по городу. Утром я лично отвожу тебя к воротам академии на машине. Вечером — забираю. На шаг от Смоукскрина не отходить. Ты меня понял, Бамблби? — Понял… — тихо ответил Би, вытирая слезы рукавом. — Спасибо, Оп. — Рэтчет, подготовь для него усиленный состав маскирующего геля. Нужно забить этот… запах табака, — Оптимус едва выговорил последнее слово, чувствуя, как внутри снова закипает ярость. — Я пойду поговорю с ребятами. Они там с ума сходят. Командир повернулся и вышел из кабинета. В бытовке его тут же окружили. — Ну что там, командир?! — Балкхед едва не плакал, его огромное лицо было перекошено от горя. — Как наш Би? Кто этот ублюдок? Скажи мне, я его голыми руками на ремни порежу! — Магнус, пробей по базе всех доминантных альф города с зарегистрированным запахом табака и дорогого алкоголя, — проигнорировав вопрос Балкхеда, четко и холодно скомандовал Оптимус. — Ищи среди крупного бизнеса и криминальных авторитетов. Исполнять. — Есть, командир, — Магнус без лишних слов открыл свой планшет и начал быстро вводить параметры поиска. На его каменном лице впервые за долгое время отразилось подобие человеческой эмоции — жесткая, холодная решимость. — Уилджек, — Оптимус повернулся к инженеру. — С этого дня ты на связи с Би двадцать четыре на семь. Поставь на его новый телефон скрытый трекер. Если он нажмет тревожную кнопку — штурмовая группа должна быть на месте через три минуты. — Сделаю, Оп. Лучшую систему соберу, — серьезно, без тени привычной ухмылки кивнул Уилджек, сжимая в руке оружейный ключ. Вся команда Прайма сплотилась вокруг беды своего маленького омеги. Они были готовы к войне. Но никто из них — ни суровый Оптимус, ни умный Рэтчет, ни сам напуганный Бамблби — еще не знали, что самое страшное и непоправимое последствие той ночи уже зародилось внутри омежьего тела, и никакие трекеры, ОМОН или маскирующие гели не смогут скрыть то, что проявится всего через несколько недель.