Один на миллиард

Прошел почти месяц с той кошмарной ночи, но для Бамблби каждый день превратился в хождение по минному полю. Синяки на шее благодаря сильным мазям Рэтчета наконец сошли, оставив лишь розоватый, едва заметный шрам от зубов. Метка затянулась, но её биологическая сила никуда не делась. Внутренний гормональный фон омеги штормило. Би чувствовал себя странно: по утрам его периодически подташнивало, привычная еда казалась безвкусной, а любимые тренировки с Арси давались с каждым разом все тяжелее. Усиленный маскирующий гель, который Рэтчет варил вручную в лаборатории госпиталя, помогал с трудом. Би приходилось втирать его в шею трижды в день, чтобы едкий, доминантный запах Мегатрона — табак, горький шоколад и коньяк — не пробивался наружу. Утро четверга началось с серого, затяжного дождя. Би стоял перед зеркалом в своей прихожей, натягивая плотную черную куртку поверх неизменной толстовки. Живот со вчерашнего дня как-то странно ныл, и парню безумно не хотелось выходить на улицу. Телефон в его руке пискнул — пришло сообщение от Оптимуса: «Жду внизу». Би быстро спустился во двор, где у обочины мягко урчал двигателем служебный внедорожник брата. Парень прыгнул на переднее сиденье, сразу включая обогрев. — Привет, Оп, — тихо сказал Би, откидываясь на подголовник. Оптимус Прайм сидел за рулем, одетый в полную боевую экипировку ОМОНа. Его тактический шлем лежал на соседней панели, а лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности. Ноздри Командира слегка дрогнули, сканируя салон. Маскирующий гель Рэтчета сегодня пах слишком резко — химической хвоей и мятой. Оптимус нахмурился, но промолчал. Он включил передачу, и машина плавно тронулась с места. — Как себя чувствуешь? — спросил Оптимус, не отрывая взгляда от залитой дождем дороги. — Рэтчет говорил, твои анализы крови все еще скачут. Гормоны не в норме. — Нормально я себя чувствую, — Би упрямо отвернулся к окну, разглядывая бегущие капли. Настоящая омежья гордость не позволяла ему жаловаться, даже когда внутри все сжималось от глухой боли. — Просто погода дурацкая. Спать хочется. На тактике сегодня контрольная, Смоук опять будет ныть и просить списать. — Смоукскрин должен учиться сам, — строго заметил Оптимус, но тут же мягче добавил: — Если станет совсем плохо — сразу жми тревожную кнопку на телефоне, которую Уилджек поставил. Мои ребята дежурят в трех кварталах от твоей академии. — Оптимус, ну перестань, — вздохнул Би, потирая виски. — Меня охраняют так, будто я президент. Курсанты в академии уже косо смотрят, что меня каждый день привозит и увозит лично Командир штурмовой группы. Думают, я какой-то блатной сынок. — Мне все равно, что они думают, — отрезал Прайм. — Твоя безопасность — мой приоритет. Магнус до сих пор трясет городскую базу данных. Мы проверили уже тридцать крупных бизнесменов с подходящим профилем запаха, но у всех железное алиби на ту ночь. Твой… обидчик умеет заметать следы. Но я его найду, Би. Обещаю тебе. Би сглотнул вставший в горле ком. Он вспомнил лицо Мегатрона из телевизора. Тот монстр даже не скрывался, он просто был слишком высоко, чтобы обычная полиция могла к нему подступиться. Они подъехали к перекрестку за два квартала до академии. Внезапно рация на груди Оптимуса затрещала, разрывая тишину салона резким голосом Ультра Магнуса: — Прайм, прием. У нас ЧП на промышленной зоне в секторе четыре. Вооруженное ограбление склада, преступники забаррикадировались, взяли заложников. Первая группа уже выехала. Ждем тебя на точке. Код красный. Оптимус мгновенно подобрался, его тело напряглось как струна. Синие глаза опасно блеснули. — Принял, Магнус. Выезжаю, — четко ответил он в рацию и повернулся к брату. — Би, прости. Приказ есть приказ. Я не смогу довезти тебя до самых ворот. Машина остановилась прямо у входа на станцию метро «Проспект Мира». На улице валил сильный дождь, а подземный переход гостеприимно светился неоновыми огнями. Увидев букву «М», Бамблби почувствовал, как внутри него все заледенело. Паника, дремавшая последний месяц, мгновенно проснулась, сдавив легкие. Перед глазами вспыхнула платформа, дикий жар течки и огромная фигура Мегатрона, волочащая его к выходу. Его затрясло. — Нет… Оптимус, пожалуйста, — Би испуганно схватил брата за бронированный рукав, его огромные голубые глаза наполнились слезами. — Не надо метро. Пожалуйста. Довези меня. Тут всего два квартала, ты успеешь! — Бамблби, там заложники, — Оптимус посмотрел на брата с глубоким сожалением и болью, но долг офицера был непреклонен. — Каждая секунда на счету. Мне нужно разворачиваться прямо сейчас через двойную сплошную. Спустись в метро, проедешь всего одну остановку и выйдешь прямо у академии. Ты будешь под землей ровно три минуты. Смоукскрин встретит тебя у выхода, я ему уже пишу. — Оптимус, умоляю тебя! — голос Би сорвался на жалобный, омежий писк. Гордость испарилась, уступив место первобытному страху перед подземкой. — Не бросай меня здесь! У меня… у меня живот болит. Я не хочу туда спускаться! Пожалуйста, Оп! Прайм замер. Видеть брата в такой истерике было невыносимо. Он сильно нахмурился, его брови сошлись у переносицы. Внутренний альфа Оптимуса требовал защитить своего омегу, спрятать его в машине и увезти подальше от всех угроз. Но рация на груди снова требовательно зашипела голосом Рэтчета: «Прайм, штурм через семь минут, без тебя не начнут, поспеши!». — Шлак… — глухо прорычал Оптимус, ударив ладонью по рулю. Он быстро повернулся к Би, схватил его за плечи и заглянул в глаза. — Слушай меня внимательно. Ты сильный. Ты будущий полицейский. Ты справишься. Включай трекер на телефоне прямо сейчас. Держи руку на кнопке. Смоук уже бежит к выходу на твоей станции. Бегом в вагон, Би. Исполнять! Би понял, что спорить бесполезно. Вытерев слезу рукавом куртки, он сжал зубы, кивнул и выскочил из машины прямо под проливной дождь. Внедорожник Оптимуса, взвизгнув сиреной, тут же развернулся через трамвайные пути и на огромной скорости унесся в сторону промзоны. Би остался один. С трудом сдерживая дрожь в коленях, он спустился в переход. В метро в этот утренний час пик было не протолкнуться. Сотни людей спешили на работу, толкаясь и наступая друг другу на ноги. Би втиснулся в подошедший вагон, прижавшись спиной к дверям. От духоты, влажности и огромного количества чужих запахов ему мгновенно стало плохо. Живот скрутило тугой, горячей судорогой. Из-за дикого стресса, паники и подступающей тошноты сердце Би заколотилось с бешеной скоростью — более ста сорока ударов в минуту. А когда сердце омеги бьется так быстро, никакая химия Рэтчета не способна удержать гормоны. Защитный барьер маскирующего геля на шее начал стремительно разрушаться под воздействием горячего пота. И прямо там, в душном, забитом людьми вагоне, наружу начал просачиваться запах. Но не его собственный мед. Метка Мегатрона, потревоженная стрессом, вспыхнула с новой силой. Тяжелый, властный, агрессивный шлейф дорогого табака, горького шоколада и выдержанного коньяка начал медленно, но верно заполнять пространство вокруг Бамблби. Стоявший рядом молодой бета-курсант из другой академии резко повернул голову, удивленно округлив глаза. Пара женщин-омег у сидений испуганно переглянулись и инстинктивно отодвинулись подальше. От двадцатитрехлетнего хрупкого блондина в мокрой куртке сейчас разило таким опасным, матерым и свирепым альфой-доминантом, что у окружающих подсознательно срабатывал инстинкт самосохранения. Би чувствовал это. Он видел, как люди вокруг начинают коситься на него, шептаться и отходить. Паника накрывала его третьей волной. «Быстрее, пожалуйста, быстрее, следующая станция…» — молил он про себя, зажимая рот рукой, чтобы сдержать тошноту. Едва поезд затормозил и двери открылись, Би буквально вывалился на платформу станции «Университет». Его шатало, в глазах стояли слезы. Кое-как поднявшись по эскалатору, он выскочил на улицу, где под козырьком метро его уже ждал Смоукскрин. Юный альфа держал в руках большой зонт и взволнованно крутил головой. — Би! Наконец-то! — Смоук бросился к другу, накрывая его зонтом. — Мне Командир Прайм так вставил по телефону, я думал, меня прямо сейчас из академии отчислят! Сказал не отходить от тебя ни на шаг. Что с тобой? Ты бледный как смерть! Смоукскрин сделал шаг ближе, собираясь приобнять друга за плечи, но резко замер. Его ноздри судорожно дернулись. Маскирующий гель Рэтчета окончательно сдался. До рецепторов Смоука долетел мощный, чистый, бьющий по мозгам запах Мегатрона, исходивший от шеи Бамблби. Это был запах чужого, невероятно сильного самца, который захапал себе этого омегу и оставил на нем свое клеймо. Смоукскрин мгновенно переменился в лице. Его юношеский альфийский инстинкт взвился на дыбы, требуя проявить агрессию к чужаку, но перед ним стоял его лучший друг Би. В голове Смоука случился полный когнитивный диссонанс. — Би… — Смоук сделал шаг назад, его голос стал непривычно низким и хмурым. Он уставился на Бамблби дикими глазами. — Что это за запах? От тебя… от тебя разит каким-то диким, бешеным альфой. Причем так сильно, будто ты всю ночь с ним… Кто это, Би? Кто на тебя так навонял?! Бамблби похолодел. Он понял, что маскировка полностью уничтожена. Гордость омеги заставила его мгновенно включить защитную агрессию. Он яростно дернул плечом, убирая руку Смоука, и посмотрел на него злым, затравленным взглядом. — Никто на меня не вонял! — резко, сорвавшись на крик, соврал Би, хотя его голос дрожал от подступающих рыданий. — В метро давка была, ясно тебе?! Там какой-то придурок-альфа разлил на себя целый флакон элитного одеколона и терся об меня всю дорогу! Меня самого тошнит от этого запаха! Хватит меня допрашивать, Смоук! Пошел ты к шлаку! Би развернулся и быстро пошел в сторону главного корпуса академии, не обращая внимания на дождь. Смоукскрин остался стоять у метро с открытым зонтом, хмуро глядя другу вслед. Юный альфа чувствовал, что Би врет. Чувствовал, что за этой ложью скрывается какая-то страшная, грязная и опасная тайна, о которой его друг смертельно боится рассказать.