Один на миллиард

Тяжелая, гнетущая атмосфера в квартире Бамблби, казалось, сгустилась до предела. Оптимус Прайм по-прежнему стоял на коленях перед диваном, на котором рыдал его младший брат. Командир ОМОНа, сильный и несокрушимый альфа, сейчас выглядел так, словно на его плечи обрушилась вся тяжесть этого мира. Его кулаки были сжаты с такой силой, что кожа на костяшках побелела и натянулась, а на висках бешено пульсировали вены. Би постепенно затихал, его плечи лишь изредка вздрагивали от редких, рваных всхлипов. Он сидел, уставившись в одну точку на полу, безвольно опустив руки на свой округлившийся живот. Гордость, которая вела его вперед все эти годы в академии, сейчас казалась ему бесполезным, разбитым щитом. — Как… как давно ты знаешь? — глухо спросил Оптимус, не поднимая головы. Его голос звучал хрипло, неестественно тихо. — Неделю… может, чуть больше, — прошептал Би, сглатывая горькую слюну. К горлу снова подкатывал привычный утренний спазм тошноты, но парень упрямо давил его в себе. — Когда пресс окончательно исчез. Я думал, это сбой от таблеток. Рэтчет ведь говорил, что двойная доза удержит омежью систему… Оптимус, тот альфа в ту ночь... Я кричал, я умолял его остановиться, но биология просто сработала против меня. Оптимус медленно поднялся с колен. Он выпрямился во весь свой огромный рост, и Би инстинктивно сжался на диване, чувствуя, как от брата волнами исходит тяжелая, морозная аура взбешенного альфы. Прайм начал мерить комнату шагами, заложив руки за спину. Каждое его движение было резким, хищным. Он сильно хмурился, его брови сошлись у переносицы в одну жесткую линию. — Рэтчет совершил ошибку, когда подбирал тебе дозировку, — процедил Оптимус сквозь зубы. — Но виноват в этом я. Я должен был контролировать твою безопасность жестче. Я должен был возить тебя до дверей академии каждый день, наплевать на за заложников и приказы руководства! Мой главный долг — это моя семья. И я его провалил. — Не вини себя, Оп, умоляю, — Би поднял на него свои огромные, покрасневшие от слез голубые глаза. — Ты командир штурмовой группы. На кону были жизни людей на той промзоне. Если бы ты не поехал, они бы погибли. Ты не мог знать, что блокаторы сдадутся прямо в вагоне. Это просто… глупое, кошмарное совпадение. — В совпадения я не верю с тех пор, как надел погоны, — Оптимус резко остановился посреди гостиной и в упор посмотрел на брата. Его синие глаза сканировали Би с суровостью опытного следователя. — Твой запах, Би. Внимательно послушай меня. Ты сейчас пахнешь не просто беременным омегой. Рэтчет разработал сильнейший состав геля, который должен забивать любые феромоны беты и омеги. Но запах этого альфы… он пробивается сквозь твою кожу, как радиация сквозь свинец. От тебя разит табаком, горьким шоколадом и выдержанным коньяком. И этот запах… он до безумия специфический. Би замер, едва дыша. Сердце в его груди заколотилось с новой силой. «Неужели Оптимус догадался? Неужели он понял, кто это?» — панически пронеслось в его голове. — О чем ты, Оптимус? — как можно спокойнее попытался спросить Би, но его голос предательски дал петуха. — О том, что такой профиль запаха встречается крайне редко, — Прайм подошел к окну, отодвинул тяжелую портьеру и хмуро уставился на ночные огни города. — Магнус три дня назад принес мне закрытый отчет аналитической службы. В нашем регионе зарегистрировано всего четыре доминантных альфы с подобным ароматическим кодом. Двое из них — глубокие старики, находящиеся на принудительном лечении в закрытых кардиологических клиниках. Третий — дипломат, который последние полгода безвыездно находится на миссии в Женеве. Оптимус замолчал. В комнате повисла звенящая, страшная тишина. Би чувствовал, как у него холодеют пальцы рук. — А… а четвертый? — еле слышно выдавил омега, хотя внутри него все кричало: «Молчи! Не спрашивай!». Оптимус медленно повернулся от окна. Его лицо в полумраке гостиной казалось высеченным из гранита. Он сильно хмурился, глядя на испуганного младшего брата. — Четвертый — это Мегатрон, — четко, разделяя каждый слог, произнес Прайм. — Глава корпорации «МегаТрон Индастриз». Человек с темнейшим криминальным прошлым, который подмял под себя всю логистику и строительный бизнес города. Олигарх, перед которым лебезят чиновники в министерствах. Тот самый, который в новостях светился со свежими царапинами на щеке на следующий день после твоего… исчезновения. Би судорожно сглотнул. Он почувствовал, как к лицу прилила горячая кровь, а затем сменилась мертвенной бледностью. Он рефлекторно вцепился пальцами в ткань дивана, стараясь не выдать себя ни одним движением. — Но у него… у него ведь было алиби? — попытался зацепиться за соломинку Би. — Ты сам говорил в штабе, что Магнус проверил всех крупных бизнесменов, и у них железное алиби… — Алиби Мегатрона обеспечивают двенадцать личных адвокатов и купленные записи с камер видеонаблюдения его офиса, — жестко оборвал его Оптимус. — По бумагам в ту ночь он проводил закрытый совет директоров в своем небоскребе. Но мои ребята из отдела наружного наблюдения проверили трафик его личного автомобиля. Его водитель, Брейкдаун, той ночью выезжал из гаража без официального путевого листа. И геолокация телефона Брейкдауна в три часа ночи билась в районе… центральной станции метро «Октябрьская». Прямо там, где у тебя началась течка, Би. Бамблби закрыл лицо руками. Скрывать правду дальше было бессмысленно. Оптимус, используя все ресурсы ОМОНа и аналитиков, подошел к разгадке вплотную. Профессиональный инстинкт командира и защитная ярость старшего брата-альфы сработали безупречно. — Это он, Оптимус… — сорванным шепотом признался Би, утыкаясь лицом в ладони. Его плечи снова затряслись от беззвучных слез. — Это был Мегатрон. Он… он ехал один в метро. Сказал, что решил спуститься туда для «разнообразия жизни». А тут я со своей течкой… Он почуял меня. Он силой уволок меня в свой особняк. Я не хотел тебе говорить! Честное слово, я молчал только ради тебя! Оптимус резко сделал три огромных шага, мгновенно оказавшись прямо перед Би. Он схватил брата за плечи, заставляя поднять лицо. На лбу Командира вздулись вены, а его аура стали и озона вспыхнула с такой страшной, подавляющей силой, что Би на секунду показалось, что в комнате стало трудно дышать. — Ради меня?! — рыкнул Оптимус, и этот рык был полон нечеловеческой боли и злости. — Ты молчал о том, что этот ублюдок изнасиловал тебя и обрюхатил, ради меня?! Ты думал, я испугаюсь его денег?! Его связей?! Его адвокатов?! — Да! Испугаюсь за тебя! — выкрикнул Би сквозь слезы, проявив свою упрямую гордость. Он смело посмотрел в бешеные синие глаза брата. — Если бы ты узнал это в первый день, ты бы не стал собирать улики! Ты бы взял штурмовой щит, автомат, Уилджека, Балкхеда и поехал бы штурмовать его особняк! Ты бы убил его, Оптимус! А потом тебя бы посадили на пожизненное или расстреляли! Мегатрон неприкасаемый! Я не мог позволить тебе разрушить свою жизнь и жизнь команды из-за меня! Я омега, это моя биологическая катастрофа, мне с ней и жить! Слова Би ударили Оптимуса хлеще любого оружия. Ярость в глазах Командира ОМОНа медленно уступила место глубокому, разрывающему душу отчаянию. Он отпустил плечи брата и медленно сделал шаг назад, тяжело дыша. Он сильно хмурился, его лицо потемнело от осознания правоты Би. Мальчишка был прав. В первый день Оптимус действительно устроил бы кровавую бойню, наплевав на закон, присягу и последствия. Гордый омега Бамблби проявил недюжинную силу ума и выдержку, защищая свою семью ценой собственного позора и молчания. — Би… — Оптимус прикрыл глаза ладонью, его голос задрожал. — Ты не должен был нести этот груз один. Никогда. Какая к шлаку биологическая катастрофа? Ты мой брат. Моя кровь. — Теперь все изменилось, Оп, — Би устало вытер слезы и осторожно погладил свой округлившийся живот через серую футболку. — Ребенок растет. Живот уже не скрыть утяжками, мне больно на тренировках. На следующем занятии Арси или Нокаут все поймут. Что нам делать? Рэтчет знает? — Рэтчет приедет через полчаса, — Оптимус открыл глаза, и в них снова зажглась холодная, расчетливая решимость офицера высшего ранга. — Я вызвал его, как только Арси мне доложила о ЧП на матах. Мы проведем полное обследование прямо здесь, у тебя дома. Никаких официальных клиник и госпиталей — у Мегатрона везде уши. Мы официально оформим тебе академический отпуск по состоянию здоровья со следующего понедельника. Скажем, что у тебя обострение старой травмы позвоночника после кросса. — Академический отпуск? — Би грустно усмехнулся. — Значит, прощай мечта стать оперативником. Омега с ребенком на руках… прекрасный будет полицейский старший инспектор. — Это временно, Би, — Оптимус подошел ближе и ласково, чисто по-отцовски погладил брата по блондинистым волосам. — Ты окончишь академию. Я лично прослежу за этим. А с Мегатроном… Мы не будем действовать глупо. Раз он бизнесмен, мы уничтожим его по закону. Магнус уже копает под его логистические терминалы. Мы найдем контрабанду, найдем зацепки. Мы посадим его так глубоко, что никакие адвокаты не вытащат. В этот момент в прихожей раздался короткий, условный стук в дверь — три коротких, один длинный. Рэтчет приехал. Оптимус пошел открывать дверь, оставив Би одного в комнате. Бамблби уставился на свои ладони, лежащие на животе. Внутри него, вопреки всему ужасу ситуации, зародилось странное, глухое омежье чувство — инстинкт защиты плода. Этот ребенок был зачат в насилии, от монстра и рычащего циника, но он был частью самого Би. Би глубоко вздохнул, судорожно поправляя край футболки. Его подозрения и страхи Оптимуса наконец вышли наружу, принеся легкое облегчение. Но в глубине души Би понимал: Мегатрон — доминантный альфа. Рано или поздно его животная природа заставит его искать свой пропавший мед. И эта встреча перевернет их жизни еще раз.