Сладкий

      К декабрю Вивьен Вальмориа вела себя так, словно работала в Хогвартсе с момента закладки первого камня. Старосты без лишних объяснений приводили к ней младших с ушибами, ожогами, сглазами и последствиями редкого таланта искать беду в пустом коридоре. Флитвик приносил ей книги по старым защитным чарам, мадам Стебль — травы для мазей, МакГонагалл иногда задерживалась у двери Больничного крыла на несколько минут дольше, чем считалось необходимым для должности заместителя директора.       Хогвартс принял её без боя, и Северусу это не нравилось. Замок редко принимал кого-либо без цены: стены запоминали шаги, двери проверяли терпение, лестницы выжидали удобный миг, и сотрудникам требовались годы, чтобы стать частью школьного шума. А мисс Вальмориа уложилась в несколько месяцев и при этом продолжала смотреть на всё вокруг с мягким любопытством, словно не замечала подозрительно лёгкой победы.       Но он замечал и особенно остро именно за преподавательским столом. Её место между ним и мадам Помфри уже не вызывало вопросов. Домовые эльфы сами ставили перед ней гранатовый сок. Флитвик сиял при её появлении. Дамблдор каждый раз выглядел так, будто в замке поселилась новая рождественская игрушка, а не целитель с холодными руками и биографией с прорехами.       После третьего подобного завтрака Северус направился к кабинету директора. Сам факт визита раздражал, ведь идти к Дамблдору по собственной воле означало признать, что ситуация требует вмешательства старого интригана. Северус предпочёл бы часами разбирать эссе первокурсников о назначении безоара — там чужая глупость хотя бы лежала на пергаменте, а не улыбалась поверх очков-половинок.       Каменная горгулья отступила после пароля «лимонные дольки». Северус поднялся по винтовой лестнице, заранее ощущая во рту привкус будущей мигрени.       Дамблдор сидел за столом, перед ним — чашка чая, раскрытая книга и блюдце с цукатами. Фоукс дремал на жёрдочке, поджав лапы. Серебряные приборы на полках щёлкали, ворчали и выпускали тонкие струйки пара.       — Северус, — директор поднял глаза. — Как приятно. Чай?       — Нет.       — Цукаты?       — Нет.       — Тогда, полагаю, разговор деловой.       Северус остановился напротив стола, сцепив руки за спиной.       — Меня беспокоит мисс Вивьен Вальмориа.       — О, понимаю…       Наконец-то. Он тоже это заметил. Но Дамблдор, чтоб его, только отложил перо и улыбнулся.       — Уникальная девушка, — надежда рассыпалась на первой же фразе. — Право, даже я порой теряюсь, когда она интересуется моим самочувствием…       — Я считаю её странной, — Северус почувствовал, как терпение треснуло по краю.       — В Хогвартсе подобное редко служит почвой для обвинения.       — И потенциально опасной для Камня.       Дамблдор взял чашку, сделал маленький глоток и поставил её обратно с оскорбительной неторопливостью.       — Об этом можешь не тревожиться. Вивьен философский камень ни к чему.       — Почему вы так уверены?       — Долгая жизнь привлекает тех, кто боится конца, — Дамблдор провёл пальцем по дужке очков. — А некоторые семьи давно знают, что время не всегда бывает подарком… К тому же, если верить Поппи, мисс Вальмориа сейчас в том возрасте, когда юные леди чаще ищут мужа, чем древние артефакты. Ты бы…       Северус медленно выпрямился.       — И какое отношение это имеет ко мне?       Дамблдор многозначительно улыбнулся. Бородатое проклятье.       — Мне показалось, вы неплохо ладите.       — Вам многое кажется.       — Вы ровесники… — не отступал от своего директор.       — Квиррелл тоже наш ровесник, — напомнил Северус невозмутимо. — И что с того?       — Боюсь, Квиринусу такие отношения… — он на миг прикрыл глаза, подбирая деликатную формулировку, — осложняет детская травма.       Детская травма. Северус моргнул. Квиррелла в детстве девочка покусала? Или директор заворачивал в конфетную обёртку разговор о склонностях профессора Защиты?.. Стоп. Какие ещё, к чёрту, отношения?       — Вы, кажется, забываетесь.       — Вот уж нет, — ухмыльнулся Дамблдор.       — Я пришёл обсудить безопасность школы.       — Именно этим мы и занимаемся.       — Предполагая брачные намерения нового целителя?       — Предполагая, что двум взрослым сотрудникам замка полезно иногда находиться рядом без травм, троллей и горящих мантий.       Северус прищурился. И на что он вообще надеялся? Дамблдора исправит только если могила — и то не факт.       — Северус, мисс Вальмориа работает ночами, — директор взял с блюдца ещё один цукат. — Ты тоже чаще прочих обходишь замок после отбоя. Сейчас, когда все немного взвинчены после Хэллоуина и первого матча, разумнее усилить патрули. Поэтому ты и мисс Вальмориа… будете патрулировать вместе два раза в неделю.       Северус посмотрел на него без движения.       — Нет.       — Среда и пятница. Во время её перерыва. Тебе будет удобно в это время?       — Нет, — ответ вылетел у него быстрее любимого проклятья собственного сочинения.       — Начнёте как раз на этой неделе, — но Дамблдор уже не слушал.       — Вы слышали первое возражение?       — Прекрасно слышал. Оно было выразительным, но неубедительным.       Фоукс приоткрыл один глаз. На полке щёлкнул серебряный прибор и выпустил клубок розового дыма. Северус сдержал желание уничтожить его заклятием — и, надо признать, с огромным усилием.       — Мисс Вальмориа целитель, а не преподаватель. И тем более не охранник.       — Её мать была мракоборцем. Насколько я знаю, девочки Вальмориа росли в доме, где боевые чары считались такой же частью воспитания, как манеры за столом.       Дамблдор сложил ладони на столе. Взгляд остался ласковым, но за мягкостью проступила сталь.       — Камень всё ещё в замке, и до конца года нам придётся быть внимательнее.       Северус стиснул зубы. Возразить было трудно. Весьма ненавистное обстоятельство для того, кто возражает чаще, чем улыбается.       — Мисс Вальмориа уже знает?       — Узнает от Поппи. Или от тебя, если захочешь проявить инициативу.       — Не захочу.       — Жаль. Совместные патрули лучше начинать с приятной беседы.       Северус уже повернулся к двери.       — Я воспринимаю это исключительно как приказ.       — Как тебе будет угодно.       Он уже взялся за ручку, когда за спиной раздалось:       — Северус.       Пальцы замерли на тёмном дереве.       — Постарайся не пугать Вивьен сильнее, чем требуется.       Северус резко обернулся.       — Она спрыгнула с учительской ложи на зонтике.       — Вот именно, — Дамблдор улыбнулся шире и подмигнул. — Значит, испугать её будет непросто.       Северус вышел до того, как кабинет окончательно превратился в фарс. Лестница опускалась медленно, с мерзким скрипом, словно тоже нашла происходящее забавным. За стеной кабинета Фоукс издал мелодичную трель. Северус остановился у горгульи и расправил мантию.       Совместные патрули, да ещё и два раза в неделю. Дамблдор мог бы сразу повесить ему на шею колокольчик и объявить школьным развлечением… Впрочем, если мисс Вальмориа действительно что-то скрывала, близкое наблюдение давало преимущество. А если директор ошибался насчёт её безвредности, Северус узнает первым.       Он двинулся к лестнице. В конце концов, это была работа. Никакого иного смысла, и уж точно никакого отношения к тому, что при мысли о её реакции на новое расписание раздражение стало чуть острее обычного.       Но с этого дня Северус окончательно убедился, что преподавательский состав старшего поколения считает его личную жизнь всеобщей проблемой. Вероятно, по их расчётам, он имел все шансы умереть в одиночестве, среди котлов, пыли, недописанных выговоров и ученических работ, достойных сожжения без предварительного чтения. Перспектива, по правде говоря, не казалась ему худшей. В одиночестве было предсказуемо и никто не дышал рядом над ухом с намерением причинить добро.       Однако коллеги придерживались иной точки зрения. Через несколько дней после разговора с Дамблдором в кабинет зелий с видом заговорщика, которому доверили спасение древнего рода, явился Флитвик. Он взмахнул палочкой, поднялся на край стула и водрузил на стол небольшую коробку в бордовой бумаге с золотистой лентой.       — И что это такое, профессор? — Северус оторвался от журнала.       — Конфеты с ликёром, — прошептал Филиус, чуть наклонившись к нему. — Прекрасные, между прочим.       — Вы решили подарить их мне?       — В том числе.       Северус медленно положил перо.       — В том числе?       — Ты мог бы разделить их с кем-нибудь, — Флитвик понизил голос и придвинул коробку ближе. — С Виви, например.       Журнал на столе резко захлопнулся. Чернильница звякнула крышкой.       — Профессор Флитвик…       — Что, профессор? — искренне возмутился Филиус. — Девочка умная, красивая, свободная. И терпит твоё присутствие.       — Потому что мы коллеги, — выговорил Северус, стараясь не цедить сквозь зубы. Не вышло. — Это входит в её работу.       — Да, но она ещё и улыбается.       — Из вежливости.       — А вот этого мы уже не знаем, — Флитвик спрыгнул со стула с ловкостью, неожиданной для волшебника его лет, и направился к двери. У порога обернулся, указал на коробку пальцем и просиял. — В общем, дерзай.       Дверь закрылась раньше, чем Северус успел выдать очередное возражение, которое никто бы не счёл достойным внимания. Несколько секунд он смотрел на коробку. Мерзкое маленькое доказательство коллективного помешательства.       Конфеты отправились в нижний ящик стола, под отчёты по расходу ингредиентов и три эссе Гриффиндора, читать которые Северус не был готов даже в дурном настроении.       Об этом следовало забыть, но, к сожалению, Хогвартс редко позволял забывать удобные для себя вещи. Так, за преподавательским столом мадам Помфри вдруг начала садиться дальше. Совсем чуть-чуть, на одно место. Иногда на два, если рядом оказывался Флитвик. Вивьен занимала привычное кресло, обсуждала с Поппи ночной обход, а Северус замечал пустое пространство между ними и мадам Помфри с нарастающим раздражением.       Совместные патрули начались в среду. Вивьен пришла ровно в назначенное время, в рабочей мантии, и с сумкой через плечо. Волосы собраны на затылке, очки низко на переносице, лицо спокойное.       — Доброй ночи, профессор.       — Мисс Вальмориа.       — Мадам Помфри передала, что сегодня северное крыло и галерея у библиотеки.       — Я умею читать расписание.       — Прекрасно.       Она не обиделась — кивнула и пошла рядом на почтительном расстоянии. Достаточном, чтобы не касаться рукавом его мантии, не мешать шагу и не давать повода для очередной школьной фантазии.       Северус должен был оценить подобную сдержанность и, безусловно, оценил. Только вот… всё равно почувствовал укол досады. Выходит, Люциус ошибся. Симпатия мисс Вальмориа существовала преимущественно в голове Малфоя, где любая женщина, задержавшая взгляд дольше приличного, уже участвовала в сложной светской партии. Вивьен не пыталась подойти ближе, не искала беседы, не смеялась над его замечаниями чаще нужного. Она выполняла распоряжение директора.       С одной стороны, Северус не любил чужую влюблённость. Она обязывала, липла к рукавам, портила воздух ожиданиями. И всё же где-то в глубине сидело мелкое, гадкое удовлетворение от мысли, что кто-то мог смотреть на него с интересом, не связанным с долгами, страхом или необходимостью получить зелье. Особенно если отвечать на этот интерес он не собирался. Мерзкая была мысль, и он оставил её без дальнейшего рассмотрения.       — Там кто-то есть, — Вивьен остановилась у поворота и подняла руку.       Северус прислушался. Из-за гобелена донёсся шорох, потом сдавленное «ай».       — Третьекурсники, — сухо бросил он.       — Трое.       — Двое. Один дышит носом так, словно пытается испортить им маскировку.       За гобеленом воцарилась паника. Через минуту трое когтевранцев стояли перед ними, мятые, красные и с видом жертв чудовищной несправедливости. Не испытав торжества, Вивьен осмотрела ссадину на локте у младшего, дала короткую рекомендацию и отошла, оставив наказание ему.       Так продолжалось несколько патрулей. Вивьен не вмешивалась, когда дело касалось дисциплины. Он не мешал ей, когда кто-то оказывался ранен. В коридорах рядом с ней стало проще находить нарушителей. Она слышала шаги раньше, замечала открытые двери, улавливала движение за углом. Ни одного вопроса о третьем этаже, ни одной попытки выведать лишнее. Однако список подозрений не уменьшался, он становился аккуратнее.       В середине декабря, после вечернего обхода, Северус вышел из боковой лестницы у второго этажа и наткнулся на Квиррелла. Профессор Защиты стоял у окна, вцепившись пальцами в край мантии. Тюрбан сидел криво, лицо блестело от пота, хотя в коридоре гулял сквозняк.       — С-Северус… — при виде коллеги он вздрогнул, оглянулся по сторонам и шагнул ближе.       — Квиринус, — Северус пренебрежительно оглядел его с ног до самого убогого тюрбана.       — Т-ты… ты об-общаешься с этой ж-женщиной?       — Только по необходимости, — он скользнул взглядом по пустому коридору. Только не хватало, чтобы ещё кто-то вроде него сватал его.       — Л-лучше д-держись от неё п-подальше, — Квиррелл сглотнул. Глаза метнулись к лестнице. — Она оп-пасна.       А это уже интереснее.       — Чем именно? — Северус чуть повернул палочку в пальцах, скрывая заинтересованность.       Квиррелл посмотрел на него с искренним изумлением. На миг заикание словно отступило, уступив место страху.       — В-в смысле чем…       — О, здравствуйте!       Женский голос раздался за их спинами. Квиррелл побелел и развернулся так резко, что едва не задел плечом каменную стену. Вивьен стояла у поворота с целительской сумкой в руке.       — Вы ещё не спите? — Она перевела взгляд с одного профессора на другого и заметно смутилась. — Простите… я помешала?       — Н-н-нет, — Квиррелл отступил сразу на три шага. — Я… мне н-нужно…       Он не закончил. Прижал ладонь к тюрбану и почти побежал к лестнице.       — Да уж… — Вивьен проводила его взглядом. Плечи едва опустились, улыбка исчезла. — Неловко как-то.       Северус не стал смотреть вслед за Квирреллом, наблюдая за ней.       — Вы знаете, почему он вас боится?       — Ну… он не один такой, — Вивьен поправила очки. Жест вышел усталым. — И его можно понять. Меня и в Мунго коллеги не долюбливали…       — Почему?       — Предрассудки, полагаю, — она чуть повела плечом. — А вы давно знаете профессора Квиррелла?       — Лет пять, — он прищурился. — А что?       — Он ведёт себя… тревожно, — мисс Вальмориа нахмурилась и перевела взгляд к лестнице, где исчез Квиррелл. — Я предложила вылечить его заикание. Написала письмо. Уточнила, что мадам Помфри может выполнить все инструкции без моего присутствия. Сначала он согласился, а потом начал избегать и её.       Северус медленно сложил руки на груди.       — Вы занялись лечением профессора Защиты по собственной инициативе?       — Конечно, он же мучается. И это моя работа…       Камень на её браслете завибрировал и вспыхнул зелёным. Вивьен сразу выпрямилась.       — Извините, это пациент, — она уже развернулась к лестнице. — Доброй ночи, профессор.       Шаги быстро стихли в коридоре. Северус остался у окна. Сквозняк тронул край мантии. На лестнице ещё держался слабый запах её мази и гранатового настоя.

***

      К Рождеству замок украсили еловыми ветвями, омелой и свечами, пахнущими корицей. В Большом зале стояли ёлки, покрытые инеем. У каминов толпились студенты, оставшиеся на каникулы. В коридорах стало свободнее, однако каждый звук разносился дальше обычного.       Северус ценил каникулы за редкую возможность пройти от подземелий до библиотеки и не снять баллы с половины школы. Правда, Хогвартс быстро нашёл замену ученическому шуму: преподаватели расслабились и начали вести себя ещё подозрительнее.       Утром двадцать пятого декабря за преподавательским столом появились небольшие свёртки, которые Вивьен Вальмориа вручала без особой торжественности. Мадам Помфри получила новую серебряную застёжку для рабочей мантии. Флитвик — крохотный футляр для перьев, зачарованный уменьшаться под размер ладони. Мадам Стебль — набор стеклянных банок с плотными крышками. МакГонагалл — тонкую шаль глубокого зелёного оттенка. Даже Дамблдору досталась коробка с засахаренными апельсиновыми корками.       Северус надеялся, что на этом список закончится, но надежда умерла быстро и без особого трагизма. Вивьен остановилась рядом с его креслом и положила перед ним узкий свёрток в тёмной бумаге.       — С Рождеством, профессор.       Он посмотрел на это нечто, затем на неё.       — Что это?       — Подарок, — ответила она легко, озвучив очевидное.       — Я понял функцию предмета.       Вивьен на миг сжала губы, удерживая улыбку.       — Тогда откройте позже, если сейчас неудобно.       Она отошла к своему месту, будто не сделала ничего странного. Северус не притронулся к свёртку до конца завтрака. Дамблдор косился на него с мерзким умилением. Флитвик сиял над чашкой. Поппи старательно делала вид, что занята тостом.       В кабинете свёрток лёг на стол рядом с журналом. Северус некоторое время смотрел на него, затем разрезал бумагу кончиком ножа. Внутри лежал плоский кожаный футляр, в нём — тонкие металлические ярлыки для флаконов: тёмные, матовые, с аккуратной гравировкой по краю. На крышке лежала записка:       «Термостойкие. Не портятся от испарений и большинства кислот. Подумала, вам пригодятся для редких составов. В. В.»       Он провёл пальцем по краю одного ярлыка. Подарки ему дарили редко. В школьные годы — почти никогда. Позже — по необходимости, с расчётом, с политическим смыслом или в счёт долга. Нарцисса могла прислать бутылку вина, Люциус — книгу, если желал напомнить о важности их знакомства. Дамблдор однажды подарил шерстяные носки, за что едва не лишился права входить в подземелья без предварительной записи. Такой подарок не вписывался ни в одну привычную категорию.       Северус закрыл футляр. Мисс Вальмориа подарила подарки всем, и это совсем ничего не значило, но ярлыки были выбраны для него по вещам, на которые случайный коллега не обратил бы внимания.       Северус убрал футляр в ящик стола. Не в нижний, к конфетам. В средний. Через минуту переложил в нижний. Потом запер оба.       Вечером он попытался работать, но взгляд возвращался к ящику. В голове с неприятной настойчивостью всплывали обрывки: белое кружево на трибуне, холодные пальцы у запястья, её «вы же пригласили», шаги рядом в ночном коридоре. Вивьен держалась на расстоянии, но не холодно, дарила подарки всем, но его подарок выбрала с точностью зельевара.       Всё это следовало пресечь, но не из-за Люциуса с его теориями и Дамблдора с его проклятым подмигиванием. Из-за Камня и того, что Вивьен Вальмориа оставалась загадкой, а те имели в Хогвартсе дурную привычку открывать пасть.       И ещё потому, что Северус знал цену нежности и в юности уже заплатил за неё всем, чем мог. Повторять подобную глупость в тридцать один год, с коллегой, при Дамблдоре, под носом у школьников и Попечительского совета, значило окончательно лишиться рассудка. Краткая интимная связь без продолжения тоже отпадала. Общие коридоры, зоркая Поппи и длинный учебный год для подобных взаимных слабостей годились только в том случае, если на следующий день мисс Вальмориа вернётся в Мунго.       Северус взял с полки ящик с отварами для Больничного крыла. Проверил пробки, хотя проверял их утром. Подписал накладную, хотя мог отправить всё домовиком.       В половине первого ночи он сам понёс ящик наверх. В Больничном крыле у дальней койки спал первокурсник с перевязанной рукой. На столе лежал журнал приёма, чашка с остывшим чаем и раскрытая книга. Вивьен сидела за столом, подперев подбородок ладонью. Волосы выбились из узла, очки съехали на кончик носа. Когда дверь открылась, она подняла голову.       — Профессор?       — Я принёс отвары, — Северус поставил ящик на край стола.       — О, спасибо, — Вивьен поднялась, запахнула светлую рабочую мантию и подошла ближе. — Я думала, домовики принесут утром…       — Утром у них будет достаточно дел.       — Да, конечно.       Она раскрыла ящик, быстро проверила флаконы, сверила накладную. Пальцы двигались уверенно, но взгляд время от времени возвращался к нему.       — С подарком всё в порядке? — поинтересовалась Вивьен как бы невзначай. — Если ярлыки не подходят, я могу заменить…       — Подходят.       — Хорошо.       Пауза легла между ними неловко. Вивьен поправила очки и потянулась к перу.       — Тогда я внесу их в запас…       — Так… вы говорили, вам почти тридцать, мисс Вальмориа?       Перо остановилось над журналом. Она подняла на него глаза, стараясь не выглядеть ошарашеннной.       — Ну да…       — И почему вы не замужем?       Молчание стало таким резким, что даже спящий первокурсник шевельнулся за ширмой. Вивьен моргнула. Потом ещё раз. Взгляд стал растерянным.       — Простите?       — Вопрос достаточно прост.       — Он… слегка неожиданный.       — Тем не менее.       Она медленно положила перо. Пальцы остались на столе, чуть согнутые.       — Ну я… была в отношениях несколько раз. Вышло… не очень, — мисс Вальмориа повела плечом, стараясь вернуть голосу привычную лёгкость. — Мои сёстры, конечно, иногда переживают из-за моего семейного положения, но это…       — Значит, вы всё же ищете мужа, — заключил Северус холодно.       — Я этого не говорила, — быстро возразила она.       — Но допускаете возможность.       Вивьен нахмурилась.       — Профессор, я не понимаю, к чему вы ведёте.       — Почему вы так добры ко мне?       Вопрос вышел резко. Вивьен замерла.       — Что?       — Вы слышали.       — Потому что мы… коллеги? — ответила она неуверенно.       — С остальными вы тоже так обходительны?       Она выпрямилась. Недоумение начало уступать место настороженности. Что вообще происходит?       — Я стараюсь нормально общаться со всеми.       — Под «нормально» вы подразумеваете подарки, настойчивые осмотры, приглашения в Больничное крыло, интерес к моему самочувствию?       — Но я же целитель…       — И всё?       Вивьен сняла очки, протёрла линзы краем салфетки и надела обратно. Движение дало ей несколько секунд.       — Вы часто ранены, плохо спите, терпеть не можете рекомендации и ходите по замку с таким видом, что даже портреты шепчутся. Простите, если моя работа показалась вам неуместной.       — А подарок?       — Я подарила их всем, — напомнила она. — Если вы не знали, сейчас Рождество.       — Мой вы выбрали с особым вниманием.       — Потому что вы Мастер зелий. Вам нужны хорошие ярлыки.       — Какая вы заботливая, — выговорил Северус ядовито.       Вивьен смотрела на него уже без улыбки.       — Вы хотите, чтобы я извинилась за рождественский подарок?       — Я хочу понять ваш мотив.       — Мотив? — Она коротко выдохнула. — Мне казалось, с вами… можно наладить нормальное общение.       — И чем я заслужил подобное? — продолжил наседать он.       И тут Вивьен растерялась окончательно, выпалив первое, что пришло в голову.       — Вы… вы интересный.       Северус медленно склонил голову. Вот оно, наконец-то попалась.       — Интересный.       Вивьен тут же пожалела, что вообще открыла рот. Щёки вспыхнули, пальцы сжались на краю журнала. Мерлин. Ну конечно. Блестящий ответ. Очень профессионально. Сейчас он решит, что она ночами вышивает его инициалы на бинтах.       — В профессиональном смысле, — поспешила она. — Вы много знаете, варите сложные составы, замечаете детали. С вами… любопытно разговаривать.       — Достаточное основание для регулярных приглашений в Больничное крыло.       — Профессор, я приглашаю вас в Больничное крыло, когда вы ранены.       — А мне кажется, что нет. Или не только поэтому.       Вивьен приоткрыла рот и закрыла. Где-то за ширмой первокурсник сонно вздохнул. Часы на стене щёлкнули, отсчитывая половину второго.       Она вдруг остро почувствовала, как нелепо всё выглядит. Ночь. Пустое крыло. Ящик с отварами. Дурацкая фраза про интересного мужчину.       В Мунго такие разговоры заканчивались шёпотом за дверью ординаторской. В лучшем случае — неловкой паузой, в худшем — очередным намёком, что Вальмориа и приличное общество плохо сочетаются в одном помещении.       Хогвартс должен был всё исправить. Она уже было решила, что здесь можно дышать свободнее. Улыбаться профессорам. Благодарить домовых эльфов. Дарить Флитвику футляр для перьев, Поппи застёжку, профессору Снейпу полезные ярлыки, потому что он ворчит на подпорченные этикетки и перепутанные флаконы с таким трагизмом, что не заметить это было невозможно.       Обычный подарок, обычная вежливость и самая обычная, мать её, попытка стать частью коллектива. Но профессор смотрел на неё так, словно она только что предъявила ему брачный договор.       — Я не понимаю, что именно вы хотите от меня услышать, — Вивьен заставила голос держаться ровно.       — Я пытаюсь избежать недоразумений.       Она выпрямилась. Растерянность начала жечь хуже стыда.       — Каких?       — Тех, к которым ведут подобные… проявления внимания.       — Проявления… — Вивьен моргнула, на этот раз выразительно медленно, — внимания?..       — Вы взрослая ведьма, — не сменив ледяного тона, сказал Северус. — Не стоит делать вид, что не понимаете.       В груди поднялось злое, горячее и очень живое чувство. Не боль, ни в коем случае. До неё тут ещё нужно было дойти, а профессор Снейп пока уверенно двигался в сторону желания запустить в него банкой сушёной мелиссы.       — Простите, — она положила ладонь на журнал, — вы сейчас обвиняете меня в том, что я пытаюсь соблазнить вас рождественскими ярлыками для флаконов?       Его лицо застыло.       — Я… не употреблял именно этот глагол.       — Но вы старательно подвели к нему разговор.       — Мисс Вальмориа…       — Нет, мне правда интересно. Я подарила подарки всем преподавателям. Спросила о вашем ожоге после матча, потому что на вас горела мантия. Перевязала ногу, потому что вас укусила собака. Уточняла самочувствие, потому что это моя работа. И вы решили, что я вас… обхаживаю?       Северус молчал, и Вивьен кивнула, сама себе. Почти деловито, хотя внутри уже трещало.       — Вот оно что. Ну хорошо…       — Я счёл нужным обозначить границы.       — Прекрасно. Тогда обозначим, — она взяла накладную, поставила подпись, подвинула пергамент к нему и закрыла крышку ящика с отварами. Дерево ударило о дерево сухо и неприятно. — Отвары приняты. Подарок можете выбросить, вернуть или использовать по назначению. Мне всё равно.       — Только не драматизируйте.       — Я не драматизирую, — Вивьен подняла на него глаза, придержав очки. — Я обновляю правила нашего общения. Если вы не хотите моей доброжелательности — вы её больше не получите.       Его губы сжались в тонкую линию, обозначая недовольство. Ну и пусть.       — И ещё, профессор, — она обошла стол, взяла пустой ящик и поставила его ближе к краю. — Я не бросаюсь на мужчин. Ни на первых встречных, ни на коллег, ни на мрачных мастеров зелий с хронической привычкой истекать кровью в неподходящих местах.       Он на миг опустил взгляд на ящик.       — Я не говорил…       — Да, вы аккуратно выбрали другие фразы. Но их смысл не стал приличнее.       За ширмой первокурсник снова заворочался. Вивьен понизила голос, но не смягчилась.       — Я пыталась быть хорошей коллегой. Вежливой и дружелюбной, насколько это вообще уместно. Если в вашем мире это выглядит охотой на потенциального мужа, благодарю за предупреждение.       Северус смотрел на неё долго. Вивьен выдержала. Хотелось поправить очки, спрятать руки в рукава, сделать шаг назад. Она не позволила себе ни одного движения.       — Доброй ночи, — он взял пустой ящик, — мисс Вальмориа.       — Всего хорошего, профессор Снейп.       Дверь закрылась аккуратно, что почему-то разозлило сильнее хлопка. Вивьен осталась у стола, глядя на тёмное дерево двери. В груди стучало быстро и глупо. На языке держался привкус остывшего чая, кислый и неприятный.       Она выдохнула через нос, развернулась к шкафу, прошла два шага, вернулась обратно, резко выдвинула нижний ящик стола и достала плитку горького шоколада. Обёртка зашуршала громче, чем стоило ночью в Больничном крыле. Вивьен собиралась отломить кусочек, передумала и укусила прямо от плитки. Шоколад треснул на зубах.       — Вот же… придурок.       Первокурсник за ширмой пробормотал что-то невнятное и затих. Вивьен плюхнулась на стул, закинула ногу на ногу и снова откусила шоколад. Потрясающе. Просто потрясающе. Один рождественский подарок — и профессор Снейп уже проводит ночной допрос о её семейном положении. Что будет после открытки на день рождения? Список приданого? Дуэль с невидимым женихом?       Она зло посмотрела на дверь. В Мунго её хотя бы боялись честно. Там сторонились, шептались, смотрели на зубы и делали вид, что ночная смена подходит ей по «естественным причинам». Мерзко, но предсказуемо.       А здесь она расслабилась. Дура. Решила, что если Флитвик приносит ей книги, а МакГонагалл не смотрит на неё как на угрозу санитарным нормам, значит, можно вести себя проще. Можно пытаться дружить. Можно считать мрачного, язвительного, невыносимого профессора зелий интересным коллегой, а не потенциальной угрозой нервной системе.       Вивьен откусила ещё кусок и поморщилась от горечи. Мужчины в её окружении держали высокий уровень скотства. Нет, возрастные преподаватели не в счёт. Дамблдор был загадочным, Флитвик милым, а профессор Снейп, судя по всему, решил взять на себя всю оставшуюся норму. Грёбаный горький шоколад, чтоб его…       Она убрала плитку в ящик, но тут же достала обратно. Ну нет, сегодня она съест его целиком.