Сладкий

      Вивьен начало казаться, что профессор Снейп предпринял против неё странную атаку. В тот же вечер его шаги донеслись из коридора задолго до появления чёрной мантии в дверном проёме Больничного крыла. Вивьен замерла у шкафа с перевязочными материалами, прижимая к груди свёрнутый бинт, и торопливо огляделась. За ширмами никого. Койки пустовали. Форточка под потолком оставалась открытой, так и маня простым и весьма недостойным решением.       Вивьен уже представила, как обращается мышью, поднимается к балке и пережидает визит в темноте, однако вовремя одумалась. Прятаться под потолком при каждом появлении коллеги казалось сомнительным занятием для взрослой ведьмы с первой целительской категорией. К тому же профессор мог поднять голову, и после недавнего позора ей вовсе не хотелось висеть над ним ещё и вниз ушами.       Она вернула бинт в шкаф, прошла к столу дежурного целителя и раскрыла журнал на чистой странице. Перо легло между пальцев. Вивьен склонилась над пергаментом с усердием писца, занятого особо важным отчётом.       — Мисс Вальмориа, — профессор Снейп, конечно же, вошёл без стука.       — Да, профессор?       Она не подняла головы и провела пером по пустой строке. На пергаменте осталась короткая чёрная черта. Пришлось добавить к ней ещё одну, создавая подобие медицинского сокращения, смысла у которого не существовало.       Дверь закрылась, шаги приблизились, и знакомый аромат наполнил пространство вокруг стола. Клубника, взбитые белки и сахар, подсушенный до хрупкой корочки. После ужина запах не ослаб, напротив, стал насыщеннее, плотнее, обрёл тёплую сливочную глубину. Вивьен задержала дыхание.       — Мы не договорили, — он остановился прямо перед ней.       — Разве? — Она вывела на полях ещё один бессмысленный знак и осторожно поднесла запястье к лицу, прикрывая нос рукавом. — Мне казалось, я достаточно внятно ответила на ваши вопросы…       — Нет, не достаточно.       Бедный стол едва слышно скрипнул. Профессор наклонился, приблизившись к раскрытому журналу, и клубничная сладость ударила в голову с такой силой, что строчки перед Вивьен расплылись. Перо замерло над пергаментом, на кончике собралась капля чернил и упала прямо в середину придуманной записи.       — Кроме того, вы не были со мной полностью откровенны, мисс Вальмориа.       Вивьен медленно положила перо. Раздражение помогло выпрямить спину и вдохнуть, хотя воздух возле него представлял отдельную угрозу здравомыслию.       — И в чём именно я солгала?       Она вскинула голову и сразу же об этом пожалела. Профессор стоял слишком близко. Ладонь лежала на краю стола рядом с журналом, длинные пальцы упирались в дерево. Тёмные глаза смотрели внимательно и без прежней рассеянности. За праздничным столом он уже всё решил и теперь пришёл получить подтверждение своим догадкам. Какой же… невыносимый мужчина.       — Вы утверждаете, что ничего обо мне не знаете.       — И?       — Но при этом рассуждаете о том, каким я был в юности.       Вивьен моргнула, мысленно возвращаясь к этому позорному диалогу. Проклятье.       — Это было… предположение, основанное на особенностях вашего характера…       — Нет, — он перебил её жалкую попытку выкрутиться, отчего Вивьен больно сжала пальцы под столом. — Вы выразились по-другому.       Стыд поднялся к груди, и она отвела глаза к журналу. Отступать дальше было некуда, а оправдываться она элементарно устала. Значит, осталось только одно — нападать в ответ.       — А вы… с какой целью интересуетесь, профессор? — Вивьен подняла на него глаза, с театральным безразличием поправив свои очки. Актрисой, к слову, она всегда была посредственной. — Вам настолько важно знать, кто подложил конфеты в вашу сумку много лет назад? Я полагала, что у мастера зелий хватает более…       — Дел у меня, действительно, хватает.       Вторая ладонь легла на стол. Профессор наклонился ниже, заключая её между собой и спинкой стула. Вивьен машинально подалась назад, однако он даже не обратил внимание на её попытку увеличить расстояние.       — Меня занимают не сами конфеты, мисс Вальмориа. Мне хотелось бы понять, почему вы так упорно отказываетесь говорить правду.       — Потому что я не хочу.       Ответ вылетел у неё мгновенно, и Вивьен даже испытала мимолётный триумф, увидев, как обозначилась складка меж его бровей. Профессор привык получать признания без особых усилий, ведь студентам хватало одного лишь его взгляда, чтобы вспомнить все нарушения с начала учебного года и добавить несколько вымышленных ради убедительности. Вивьен студенткой не была уже давно и, соответственно, ничего ему не должна.       — Я не считаю это веской причиной, — ответил профессор нарочито медленно.       — Увы, но ваше мнение здесь не учитывается, — она обвела ладонью помещение. — Насколько мне известно, конфеты в школьной сумке не угрожают безопасности Хогвартса. Они даже не были отравлены. Можете, кстати, записать это для отчёта директору.       Профессор продолжал смотреть на неё, чуть приподняв брови. Вивьен выдержала несколько секунд и перевела взгляд на застёжку его мантии. Смотреть выше мешал дурманящий аромат, а ниже — рамки приличия.       Наконец он выпрямился, спрятал руки в рукава и снова стал походить на мрачного профессора, заглянувшего проверить запасы лечебных зелий. Только вот отсутствие какого-либо интереса к шкафам сильно портило нужное впечатление.       — Вы усложняете себе жизнь, мисс Вальмориа.       О, вот уж нет. Она усложнила себе жизнь ещё в тринадцать лет, когда решила, что его жизнь важнее всяких правил. А всё остальное, уж извините, выглядит неприятным, но вполне терпимым продолжением. Вивьен закрыла журнал, придавила обложку ладонью и подняла на него взгляд.       — Как и вы, профессор.       В его глазах мелькнуло мрачное удовлетворение, словно вместо отказа он услышал обещание продолжить игру. Профессор развернулся и направился к выходу, но у двери остановился, слегка повернул голову и… ничего не добавил. Чёрная мантия исчезла в коридоре, шаги постепенно растворились в ночной тишине замка.       Вивьен ещё немного посидела неподвижно, затем сняла очки, положила их поверх журнала и прижала прохладные пальцы к векам. Учебный год обещал быть долгим, а маленькой победой она позволила себе насладиться ровно до следующего утра.       Вивьен пришла в Большой зал после окончания смены, рассчитывая спокойно позавтракать — а точнее поужинать — в пустом помещении, однако профессор Снейп уже сидел на привычном месте, хотя обычно он спускался к своему завтраку позже. Перед ним лежала раскрытая газета, рядом остывал кофе.       Вивьен заняла кресло, положила салфетку на колени и сделала вид, что происходящее её никак не касается. Профессор имеет право приходить в столовую тогда, когда посчитает нужным, однако от этого ей не стало спокойнее.       Перед Вивьен появилась тарелка с ростбифом, она взялась за приборы, успела сделать два надреза и ощутила на себе внимательный взгляд. Нет, он снова это делает.       — Как прошла ваша смена, мисс Вальмориа? — поинтересовался профессор так, словно задавал ей этот вопрос каждый день, а не впервые в жизни.       — Спокойно, — Вивьен положила кусочек мяса себе в рот, чтобы выдержать паузу. — Благодарю…       — Значит, вы не устали.       Он вернулся к газете, оставив её разбираться с внезапно пропавшим аппетитом. Несколько минут он молчал, перелистывал страницы и пил свой кофе. Вивьен понадеялась, что профессор подавится от его горечи, но нет.       — И часто вы подбрасывали мальчикам конфеты? — вместо этого продолжил он.       Вивьен тяжело вздохнула, крепче сжав вилку в руке.       — Да, профессор. Каждый божий день…       — Опять врёте, — тут же возразил профессор Снейп, и Вивьен показалось, что у неё начинается нервный тик.       Нет, это невозможно. Она поднялась из-за стола, не доев ростбиф, и унесла с собой своё достоинство и мысль, что спать она ляжет голодной.       Тем же вечером профессор задержался за ужином. Преподаватели постепенно разошлись, мадам Помфри отправилась принимать вечерний обход, а Дамблдор покинул зал после второго куска лимонного пирога. Вивьен доедала свой идеальный стейк с кровью, когда он поставил локоть на подлокотник и поинтересовался, почему она предприняла только одну попытку вручить ему подарок. В итоге, от скандала её спас третьекурсник, умудрившийся разбить нос о доспехи возле лестницы.       Ещё через день профессор Снейп подкараулил её возле дверей Больничного крыла. Вивьен заметила край чёрной мантии за поворотом, развернулась и поднялась на этаж выше. Но профессор появился у противоположного конца коридора раньше, чем она успела решить, куда идти дальше. Пришлось нырнуть в нишу за гобеленом и обратиться летучей мышью. Мимо пронеслись знакомые шаги, Вивьен дождалась, пока они стихнут, выползла из-под тяжёлой ткани и долго смотрела вслед пустому коридору.       Вполне возможно, что профессор называл происходящее беседой или установлением фактов, но Вивьен предпочитала более честное определение — это была самая настоящая охота. Северус Снейп методично сокращал ей пути к отступлению и каждый раз возвращался к конфетам с упорством, достойным государственного расследования.       Именно из-за этого ей пришлось отложить лунные ванны. Крыша перестала казаться безопасной после первого же вечера, когда Вивьен услышала шаги на винтовой лестнице и успела унести шезлонг за минуту до появления назойливого профессора.       Но луна висела над замком и прямо-таки манила её своим ярким светом, поэтому через несколько дней метаний по крышам Вивьен выбрала берег Чёрного озера. Место находилось далеко от замка, скрывалось за изгибом берега и густыми кустами можжевельника. Из окон Хогвартса сюда не заглянуть, прогулка из подземелий занимала немало времени. Дорожкой пользовались редко, а студенты после отбоя не должны были покидать спальни. В общем, идеальный закуток, где можно спрятаться от одного дотошного мужчины и просто выдохнуть.       Первые две ночи прошли спокойно, и на третью Вивьен опять принесла шезлонг, маленький столик и высокий стакан гранатового сока с трубочкой. Аккуратно сложила рабочую мантию на камне рядом со сланцами. Серебристое бикини на безлюдном берегу казалось вполне пристойным. Она нанесла на кожу масло, легла, поправила очки и закрыла глаза.       Над озером висела полная луна. Вода шуршала у кромки берега, ветер трогал волосы и охлаждал влажную кожу. Температура держалась возле двенадцати градусов, приятная прохлада постепенно снимала напряжение последних дней. Вивьен уже начала верить, что перехитрила профессора, когда услышала шаги.       Она открыла глаза и несколько секунд смотрела в тёмное небо, надеясь, что слух её подвёл. Но Всевышний так и не услышал её молитв. Шаги приблизились, ветви можжевельника качнулись, и на дорожку вышел профессор Снейп. Вивьен глубоко вздохнула и приподнялась на локтях.       — Вы заблудились?       — Нет.       Он остановился примерно в десяти шагах. Чёрная мантия скрывала фигуру до самых ботинок, волосы шевелил ветер, но лицо всё равно оставалось спокойным.       — Тогда что вы здесь делаете?       — Прогуливаюсь.       Она посмотрела на узкую тропу, ведущую в сторону замка.       — И почему именно здесь?       Профессор даже бровью не повёл, а ведь год назад старательно удерживал взгляд на её лице, отступал к двери и прятал руки в рукавах. Тогда Вивьен наблюдала за его смущением с невинным удовольствием. Теперь же смущение досталось ей.       — А вы почему здесь, мисс Вальмориа?       — Я… я принимаю лунную ванну.       — Я вижу.       Тёмные глаза скользнули по открытым плечам, задержались ниже и поднялись обратно без какой-либо спешки. Профессор смотрел внимательно, с интересом, от которого кожа под прохладным маслом внезапно показалась горячей. Вивьен подтянула одну ногу, прикрывая живот коленом, и сразу поняла, что движение лишь усугубило её положение. Любимый купальник внезапно стал жалким набором серебристых тесёмок.       — Профессор…       — Да, мисс Вальмориа?       Его голос лёг по коже тёплой волной. Вивьен села, опустила ноги на землю и потянулась за накидкой, однако та лежала сложенной на камне в нескольких шагах. Пришлось подняться, сохраняя достоинство при помощи прямой спины и надежды, что лунный свет скрывает румянец. Надежда умерла достаточно быстро.       — Вы пришли оповестить меня о своей прогулке?       Профессор проследил, как она поправила лямку на плече и перевёл взгляд к её лицу. В его спокойствии появилось нечто новое и тревожное, отчего ей начало казаться, что он прекрасно знал о её смущении, но не собирался останавливаться.       — Я хотел продолжить наш разговор.       — Мы уже продолжали его несколько раз.       — Да, но вы каждый раз сбегали.       — Может, потому что эта беседа не вызывает у меня восторга?       — Или же вы опасаетесь ответа.       Вивьен взяла стакан, сделала глоток через трубочку и поставила его обратно. Гранатовый сок не помог. Профессор стоял близко, и ветер доносил от него аромат сливочного крема и жжёного сахара.       — Я ничего не опасаюсь, профессор.       — Тогда ответьте, зачем вы подарили мне конфеты?       Вивьен отвела глаза к озеру, пытаясь вдохнуть свежий воздух. Не помогло.       — Вы придаёте детской глупости нелепое значение…       — Значение придаёте ей вы, ведь иначе бы уже давно объяснили причину.       Она сжала пальцы на краю столика, а профессор подошёл ближе, сократив расстояние между ними до одного шага.       — Я уже говорила, что причина вас не касается.       Под ногами Вивьен хрустнул мелкий камень.       — Однако вы знали меня в школе.       Она сделала пол шага назад.       — Потому что мы учились в одном замке.       — И это позволило вам рассуждать о моём характере.       — Потому что ваш характер с годами едва ли стал легче.       — И вы всё равно продолжаете уходить от ответа.       Вивьен попятилась. Пятка скользнула по влажной гальке, однако она удержалась на ногах.       — Вы ведёте себя… неприлично настойчиво.       Профессор приблизился ещё на шаг, и тонкая карамельная горечь начала цепляться за нёбо.       — А вы подозрительно уклончивы.       — Я имею право хранить свои воспоминания при себе.       — Конечно, имеете, — его согласие прозвучало спокойно, и Вивьен понадеялась на то, что он наконец-то отступится.       — Тогда оставьте меня в покое…       Но он и не собирался.       — Только после честного ответа.       Вивьен коротко выдохнула и отошла к воде. Аромат крема и карамели оказался ближе. Вивьен вдохнула его, шагнула на гладкий камень и совсем потеряла опору. Но профессор поймал её раньше, чем она коснулась воды. Пальцы левой руки сомкнулись на предплечье, правая ладонь машинально легла на талию.       — Проф…       Вивьен качнулась вперёд и упёрлась рукой ему в грудь.       — Вам нехорошо?       Голос пришлось собирать по частям.       — Всё нормально…       Запах ванили стал настолько невыносимым, что у Вивьен закружилась голова. Ей показалось, что её терпение стало похоже на ту самую корочку обожжённого сахара, что вот-вот треснет от удара маленькой серебряной ложечки. Она задержала дыхание и заставила себя считать до десяти. Раз. Два. Три…       — Но вы едва не упали.       У неё участилось дыхание, и она уставилась на свою руку на его груди. Четыре. Пять… Ладонь лежала там, где много лет назад зияла разорванная рана. И там же билось чужое сердце, но… слишком быстро для спокойствия на его суровом лице.       — Здесь… камни мокрые.       Остался ли у него шрам? Нет, сейчас не время. Вивьен сжала пальцы на чёрной ткани, удерживая себя от вопроса. Шесть…       — И вы всё равно не можете стоять.       Она подняла на него взгляд. Тёмные глаза находились совсем близко, и привычная резкость в них смягчилась вниманием.       — Отпустите меня.       Но его пальцы только крепче удержали предплечье.       — Тогда перестаньте шататься.       — Я не… шатаюсь.       Профессор опустил взгляд к её ладони на своей груди.       — В таком случае… можете отойти. Сами.       Она могла. Она собиралась убрать руку, сделать шаг назад и закончить разговор, но замешкалась. Задерживать дыхание стало сложнее, Вивьен вдохнула сладкий аромат и колени вновь начали её подводить. Профессор ждал несколько секунд и, приняв это за капитуляцию, вернулся к своей проклятой теме:       — Зачем вы подбросили мне те конфеты, мисс Вальмориа?       Вивьен опустила глаза. Его ворот был слегка разомкнут, у основания шеи лежала тень. В дёснах началось знакомое покалывание, и она сомкнула губы плотнее. Семь…       — Мисс Вальмориа?       — Вы… вы были первым…       — Первым кем? — В его голосе появилась едва уловимая насмешка, но рука всё равно осталась у неё на талии. — Юношеским интересом?       Она почувствовала укол возмущения. Какой ещё к чёрту интерес?!       — Первым пациентом, — ответ вылетел у неё мгновенно.       Пальцы на её предплечье чуть разжались.       — И как это понимать? — взгляд профессор утратил прежнее мрачное довольство.       — А вот это уже… вас не касается.       Вивьен собралась с духом и попыталась выскользнуть из его рук, но ступня снова поехала по гальке. Ладонь на талии сдвинулась по маслу, перехватила её ближе к боку, и от этого движения в совокупности с его сладким ароматом низ её живота свело томным напряжением. Вивьен прерывисто вдохнула, прижалась к нему сильнее и сразу возненавидела своё тело за это подлое предательство. Считать, она должна считать! Сколько там осталось до десяти?!       — Мисс Вальмориа, — в его голосе проступила привычная требовательность, — Отвечайте.       Вивьен посмотрела на строгую линию губ, и мысленно возрадовалась, что за тёмными линзами очков он не видит её глаз. Его ладонь жгла кожу, и Вивьен испугалась этого тепла больше, чем солнечного света. И как его руки могут быть такими горячими? Между ними помещалось одно неловкое движение, и эта мысль заставила её сердце ускориться. Нет, пора бежать. Прямо сейчас.       — Мой перерыв… закончился, профессор, — голос вышел хриплым.       Он нахмурился, его пальцы слегка проскользили по её коже, и покалывание в её нёбе стало отчетливее.       — Что?       Она невольно вздрогнула и снова задержала дыхание. Семь, восемь, девять…       — Мне пора возвращаться.       Десять. Всё, больше она не выдержит.       — Вы так и не ответили…       Вивьен собрала остатки достоинства, убрала ладонь с его груди и обратилась летучей мышью прямо в кольце рук. Мир резко увеличился, чёрная мантия поднялась стеной, и она рванула вверх, едва не задев крылом его подбородок.       — Мисс Вальмориа!       Она не обернулась. Ночной воздух обжог крылья, башни приближались, свет Больничного крыла мерцал за стеклом. Она влетела в открытую форточку, пронеслась над пустыми койками и нырнула в каморку целителя.       Дверь закрылась за ней заклинанием сразу после превращения, Вивьен прислонилась к ней спиной и прижала ладонь к груди. Сердце колотилось так сильно, что рёбра отозвались болью. Кожа на талии хранила жар его руки, на пальцах осталась шероховатость мантии.       Что это, во имя Мерлина, было?! Он хоть сам понимает, как всё это выглядело? Она стояла перед ним едва прикрытая, а он… он рассматривал её, держал за талию и продолжал требовать объяснений!       Вивьен резко выдохнула, открыла шкаф, вытащила запасную форму и торопливо надела сорочку. Пуговицы не слушались, две из них пришлось застегнуть заново. Светлая мантия скрыла кожу, но не стерла ощущение его ладони под ней.       Она остановилась посреди каморки, представив профессора Снейпа у пустого шезлонга. Основная форма осталась на берегу и упаси Мерлин, если он решит вернуть её лично.       Вивьен вышла в Больничное крыло, опустилась за стол и сняла очки. Пальцы легли на виски, дыхание постепенно выровнялось. Журнал перед ней оставался раскрытым на странице с записью об отравлении лакричными червячками, которые вдруг зашевелись у пациента в желудке. Случай выдающийся, но её это более не веселило.       Нет, так продолжаться не может. Лучше рассказать правду и пережить его негодование и унижение, чем каждую ночь ждать нового допроса да ещё и… с пристрастием. Если профессор ещё раз подойдёт к ней настолько близко, Вивьен признается ему во всём и даже в том, чего не совершала, и на этом его странная атака закончится. По крайней мере, она очень на это надеялась.

***

      Северус остался у самой воды с ладонями, застывшими в воздухе. Маленькая тёмная тень уже исчезла в ночи, но он всё равно продолжал смотреть в сторону замка. На пальцах правой руки блестело масло. Оно впиталось в кожу, забилось в тонкие линии и пахло чем-то цветочным… Кажется, это был жасмин. Стереть его о мантию Северус не решился, достать платок тоже отчего-то не сумел. Ладонь всё ещё помнила мягкий изгиб талии, и это было… проклятье.       Он медленно разжал пальцы и опустил руку. Ветер прошёлся по берегу, качнул ветви можжевельника и тронул ворот мантии, но желанного холода мыслям не принёс. Год назад Вивьен Вальмориа спокойно лежала перед ним на крыше, не испытывая ни капли стеснения, и с невинным любопытством наблюдала за его затруднением. Сегодня же её прежней невозмутимости хватило до первого прямого взгляда.       Следовательно, как мужчину она его всё-таки воспринимала. Мысль вызвала у него удовлетворение, быстро смешавшееся с раздражением. В расследовании это ничего не меняло. Мисс Вальмориа продолжала скрывать обстоятельства их знакомства, а фраза о первом пациенте только добавила вопросов. При этом её сбившееся дыхание и ладонь на его груди занимали мысли с упорством, совершенно бесполезным для поиска истины.       Северус посмотрел на испачканные пальцы. Он поймал её, поскольку она поскользнулась. Любой порядочный волшебник поступил бы так же. А держал дольше необходимого, потому что мисс Вальмориа продолжала терять равновесие и упорно отказывалась это признавать. И вопрос задал в самый подходящий момент, когда у неё оставалось меньше возможностей уклониться. Вежливость и тактика допроса, ничего более. Только вот… ему хотелось увидеть её смущение ещё до этого неловкого падения.       Северус отвернулся от озера и подошёл к оставленным вещам. На плоском валуне лежала светлая форма целителя, аккуратно сложенная поверх нижней сорочки. Рядом стояли шлёпки, у ножки столика белела заколка для волос. Вальмориа улетела в такой спешке, что бросила половину своего гардероба.       Он задержался возле шезлонга, затем сел на край и запахнул мантию плотнее, чтобы не унижать себя ещё больше. На столике остался высокий стакан гранатового сока. Красная поверхность дрожала от ветра, из неё торчала полосатая трубочка. Северус несколько секунд рассматривал напиток, потом взял стакан левой рукой и сделал глоток. Сок оказался терпким, с лёгкой сладостью.       — Недурно, — прошептал он и нахмурился, услышав свой голос.       Но глоток не помог привести в порядок мысли. Перед глазами вновь возникло её лицо в тот миг, когда его ладонь скользнула по маслу и легла чуть ниже, к самой тесёмке купальника. Вивьен прижалась к нему, пальцы сжали мантию, губы приоткрылись на коротком вдохе. Северус помнил каждую мелочь с досадной точностью.       Телесная реакция не заслуживала внимания. Он уже сталкивался с ней год назад на крыше и сумел пережить последствия без ущерба для гордости и рассудка. Нет смысла спорить с очевидным: Вальмориа была привлекательной женщиной и большую часть вечера провела перед ним в нескольких узких полосках ткани. Организм просто воспользовался обстоятельствами с предательской поспешностью, и никаких иных выводов из этого не следовало.       Однако куда опаснее оказалось удовольствие, возникшее при виде её растерянности. Раньше Вивьен легко выдерживала его взгляд, спорила и умудрялась превращать обвинения в насмешку. Но сегодня она окончательно потеряла привычную бойкость и сбежала, стоило ему настоять на своём. И это осознание вместе с догадками о её юношеской симпатии льстило той части Северуса, существование которой он предпочитал не изучать. Впрочем, от этого реакции мисс Вальмориа не перестали быть занимательными.       Северус провёл большим пальцем по краю стакана, задержав взгляд на форме целителя, сложенной на камне. Интересно, она за этим всем ещё вернётся? Или быть может… понаблюдать за её неловкостью ещё? Исключительно для подтверждения теории, разумеется.       Он поднялся, взял сложенную форму и перекинул через левую руку. Сланцы пришлось подхватить за прорези в боках, заколку он положил поверх одежды.       Мисс Вальмориа может сколько угодно бежать от него и отсиживаться летучей мышью под потолком. Однако это не означает, что он не знает, где её искать.