Сладкий

      По дороге к Больничному крылу Северус успел окончательно успокоиться. Холодный воздух коридоров вытеснил из головы серебристые тесёмки и бледную ладонь у него на груди, оставив привычную сосредоточенность и лёгкое удовлетворение от того, что мисс Вальмориа всё же выдала ему часть правды. Но у самой дверей он остановился и посмотрел на сложенную на предплечье накидку. Ночь. Пустой коридор. Мужчина с женской одеждой в руках пришёл к коллеге после её поспешного бегства. Безупречное место преступления.       Если Поппи решит заглянуть сюда перед сном, объяснять происходящее придётся долго. Оставить вещи на берегу выглядело разумнее, а передать их домовому эльфу — ещё разумнее. Но Северус уже взялся за дверную ручку, поэтому отступление показалось запоздалым и нелепым.       Он вошёл без стука. В Больничном крыле горели верхние лампы. Резкий запах обеззараживающего раствора щипал нос, койки стояли без белья, ширмы были сдвинуты к стенам. Мисс Вальмориа оказалась у дальнего окна в другой рабочей мантии и длинных перчатках, нижнюю часть её лица закрывала медицинская повязка. В одной руке она держала палочку, направляя серебристое облако вдоль карниза.       Ощутив чужое присутствие, Вивьен обернулась. Её взгляд задержался на Северусе, затем опустился к вещам. За крупными линзами мелькнуло утомлённое раздражение, и он готов был поклясться, что она точно закатила глаза.       — Что-то ещё, профессор? — Повязка приглушала голос, но не холод в нём.       — Вы оставили свои вещи у озера.       Вивьен несколько секунд смотрела на накидку, и палочка в её пальцах медленно опустилась. Северус успел предположить, что она считает до пяти, удерживая при себе всё, что думает о его настойчивости и вопросах о школьных конфетах.       — Положите на ближайшую койку.       Она вернулась к окну, провела палочкой вдоль рамы, и серебристая дымка плотнее окутала камень.       — Мисс Вальмориа…       — Я провожу дезинфекцию помещения, — перебила Вивьен, не поворачивая головы. — Прошу вас покинуть Больничное крыло.       — Дезинфекцию? — Северус оглядел голые матрасы и открытые шкафы. Часы над дверью показывали половину двенадцатого. — Сейчас?       — Да, — она подняла палочку к потолочной балке, хотя пыль там отсутствовала даже по меркам волшебника, одержимого чистотой. — Поэтому прошу вас уйти. Сейчас.       Намерение задержаться и продолжить разговор окончательно утратило свою привлекательность. Северус рассчитывал увидеть смущение, услышать очередную неубедительную отговорку и, возможно, получить ещё одну крупицу информации. Вместо этого Вивьен… злилась. После той рождественской размолвки её раздражение выражалось ровной вежливостью, от которой любая беседа превращалась в обмен накладными. Северус прекрасно помнил те неприятные недели, и ему вдруг не захотелось возвращаться к подобной форме общения.       Давление могло заставить её рассказать правду, но оно же заставило бы её закрыться раньше, чем он успеет задать следующий вопрос, и не покажет её растерянности. В таком случае расследование потеряет значительную часть своей привлекательности. Так не пойдёт.       Северус прошёл к ближайшей койке и аккуратно положил накидку на край матраса. Заколку поместил сверху, шлёпанцы оставил рядом на полу. Вивьен продолжала обрабатывать карниз с усердием, достойным борьбы с особо живучей инфекцией.       Он задержался на миг, ожидая, что она всё-таки обернётся. Но этого не произошло, и Северус направился к выходу, пока не услышал тихое:       — Благодарю… профессор.       Пауза перед обращением выдала её сильнее румянца. Да, Вивьен всё ещё не смотрела на него, но её движения стали ещё более усердными. Демонстративно усердными. Значит, гнев ещё не достиг той стадии, после которой ему выдадут накладную вместо приветствия. Северус не смог сдержать сухой усмешки.       — Доброй ночи, мисс Вальмориа.       В коридоре царила привычная прохлада. Северус спрятал руки в рукава мантии и направился к лестнице, впервые за последние дни не испытывая желания немедленно вернуться и закончить начатый допрос.       Но уже к следующему вечеру возникла новая причина для его раздражения. Златопуст Локанс всего лишь за одну неделю успел завалить учительскую подписанными экземплярами своих книг и сообщить каждому преподавателю, какая глава особенно полезна для расширения его кругозора. И с недавнего времени его внимание практически полностью переключилось на Вивьен.       За ужином Локанс всё так же сидел слева от неё и рассказывал о встрече с очередным опасным существом. Северус слушал вполуха, наблюдая поверх кубка за тем, как золотистая макушка склоняется к её плечу при каждом «особенно важном» акте его личной эпопеи.       — Милая Виви, вы наверняка оценили бы мою новую книгу. Там есть целая глава о румынских упырях. Уверен, профессионал вашего уровня найдёт её весьма занимательной.       Вивьен вежливо кивнула и занялась ужином. Она не успела сделать второй надрез у красной рыбы, когда Локанс придвинулся ближе и понизил голос, хотя его всё равно слышал весь преподавательский стол.       — А после… я мог бы рассказать вам, какие подробности пришлось исключить по настоянию издателя.       Северус отпил из кубка. Картина выглядела настолько убого, что даже вмешательство казалось излишним. Локанс прекрасно справлялся с унижением сам, если знать, куда смотреть.       Когда мадам Стебель обратилась к нему с вопросом о расписании, он повернулся в её сторону, охотно принимая новую аудиторию. Вивьен тут же положила ладонь на край сиденья, осторожно подвинула стул вправо, и ножки скользнули по каменному полу на несколько дюймов, сокращая расстояние между ней и креслом Северуса. Он опустил взгляд на неожиданное соседство и приподнял брови.       — Мисс Вальмориа?       Она лишь продолжала рассматривать свою тарелку с преувеличенной сосредоточенностью.       — Если вам… некомфортно, можете отодвинуться.       Северус перевёл взгляд на Локанса, увлечённо описывавшего мадам Стебель условия очередной автограф-сессии.       — Общество нового профессора доставляет вам неудобство?       Вивьен медленно выдохнула. Она дышала реже обычного, временами задерживая воздух.       — Я немного не привыкла к такому… напору, — тонкие пальцы коснулись дужки очков.       — Мне казалось, моя компания вам едва ли приятнее.       — Когда вы не ведёте допрос, очень даже…       Она осеклась и замерла с вилкой в руке. Северус повернулся к ней всем корпусом, не скрывая интереса.       — Очень даже что?       — Нормально, — Вивьен поправила снова очки и опустила руку к салфетке. — Ваша компания вполне… нормальная.       — Вот как…       Её привычки становились предсказуемее. При волнении она трогала оправу, избегала взгляда и начинала выбирать формулировки так, словно рассчитывала дозировку опасного препарата. Ещё недавно подобные мелочи ускользали за её ровной вежливостью, но теперь Северус находил их одну за другой и испытывал от этого неприличное довольство.       — Виви, — Локанс повернулся к ним, заметив её отсутствие, — разве вы сидели так… далеко?       Она подняла глаза на Северуса, и он прочитал в них что-то умоляющее. Даже до этого докатились. Ну что ж…       — Нам необходимо обсудить поставки целебных настоев для Больничного крыла, — он положил ладонь рядом с кубком.       — Прямо сейчас? — спросил Златопуст с толикой досады. — За ужином?       — В отличие от некоторых, мы работаем постоянно.       На миг Локанс даже растерялся.       — Ваша преданность делу достойна восхищения, — но быстро натянул дежурную улыбку и поправил ворот мантии. — В таком случае не буду мешать.       Он повернулся к Флитвику и завёл разговор о праздничной съёмке для обложки нового издания. Вивьен проводила его коротким взглядом и расслабила плечи.       — Спасибо, профессор.       Северус ограничился лёгким наклоном головы и вернулся к кубку. Но привычное молчание продержалось недолго. Мисс Вальмориа покосилась на него и вновь поправила очки.       — Вы… сегодня ничего не будете спрашивать?       Он позволил себе лёгкую издевку.       — Чтобы вы снова обернулись летучей мышью и вылетели в окно?       — Я умею уходить по-английски, — возразила она невозмутимо.       — Насчёт «уходить» не уверен, но улетать точно.       Вивьен спрятала смех в салфетку, но карие глаза за круглыми линзами неожиданно смягчились. Северус поймал себя на том, что ждал именно этой реакции.       — Значит… допрос окончен? — Вивьен убрала салфетку и посмотрела на него с осторожной надеждой.       То есть вот что её волнует?       — Нет, — Северус немного наклонился в её сторону. Она сразу задержала дыхание, но не отодвинулась. — Однако… я дам вам передышку, чтобы окончательно не испортить впечатление от своей компании.       — Как… милосердно с вашей стороны.       Однако милосердие никогда не входило в число его достоинств. Северус умел ждать, наблюдать и выбирать подходящий момент. Загонять Вивьен в угол было занятно, но повторная холодная война лишила бы его этих разговоров, смущённых взглядов и добровольного соседства за столом. И что, если позволить ей привыкнуть к его присутствию? Вызвать доверие или же привязанность?.. Нет, последнее явно станет очередной неудобной вещью, которую потом придется вытравливать из своей жизни насильно. Ему вполне хватает мысли, что Вивьен Вальмориа предпочла его компанию обществу «венценосного» Златопуста Локанса, чтобы потешить свое самолюбие.       Но профессор Локанс продолжал появляться рядом с Вивьен за ужином и завтраком, предлагал зайти в Больничное крыло «на огонёк» и всякий раз произносил это с такой улыбкой, словно приглашение исходило от неё самой. Северус наблюдал за происходящим без видимого интереса, хотя кучерявая башка у её плеча раздражала всё сильнее. Причину подобной эмоциональной аномалии он объяснял профессиональной неприязнью к навязчивым идиотам.       Под конец сентября Локанс явился в его кабинет после ужина. Северус сидел за рабочим столом и проверял отчёты второго курса по укрепляющему настою. Половина учеников перепутала последовательность закладки корней, двое умудрились получить липкую серую массу, а один слизеринец честно признался на полях, что его котёл опрокинул сосед. Последняя работа заслуживала балл хотя бы за редкую искренность. В общем, настроение у Северуса оставалось вполне терпимым, но только до стука в дверь.       — Профессор Снейп? Могу я вас отвлечь?       Он поставил отметку напротив очередного бездарного расчёта и перевернул страницу журнала.       — Попытайтесь.       Локанс вошёл, прикрыл дверь и прошёл вдоль стеллажей, разглядывая склянки с интересом посетителя дорогой лавки. Его пальцы приблизились к банке сушёных паучьих лапок, но Северус поднял глаза, и рука поспешно вернулась к расшитому лацкану мантии.       — Профессор, у вас имеется в наличии…       — Вы находитесь в лаборатории, а не в магазине. В наличии у меня есть десяток работ второго курса, заслуживающих растопки в камине. Желаете ознакомиться?       Локанс бросил взгляд на стопку пергаментов и натянуто улыбнулся.       — Воздержусь от подобной… щедрости.       — Тогда переходите к цели визита.       Гость поправил волосы перед тёмным стеклом шкафа, уловившим его отражение.       — Видите ли, профессор, у меня появились основания полагать, что милая Виви испытывает ко мне определённые… чувства. Нет, её, конечно, легко понять…       Перо застыло над журналом. Северус медленно положил его рядом с чернильницей.       — Ваш вывод опирается на что-нибудь весомее вашего отражения в шкафу?       Златопуст оживился так, будто он попросил у него автограф. Северус даже пожалел, что спросил.       — Она всегда улыбается при моём появлении, внимательно слушает рассказы о путешествиях и недавно согласилась принять подписанный экземпляр моей книги…       Аргументация, откровенно говоря, хромала на обе конечности.       — Вы вложили его ей в руки за ужином.       — Она могла отказаться.       — Мисс Вальмориа отличается воспитанием. Вероятно, она решила, что спор займёт больше времени.       Локанс пропустил замечание мимо ушей и опёрся ладонью о край стола.       — Кроме того, она крайне молчалива, когда я обращаюсь к ней при других преподавателях. А женщины, знаете ли, часто скрывают сильные чувства за сдержанностью.       Более нелепые доводы Северус слышал только от первокурсников, пытавшихся объяснить, почему их котёл загорелся до добавления огненного порошка. Оказалось, такая проблема наблюдалась не только у детей одиннадцати лет.       — Допустим, ваша теория имеет право на существование, — Северус отклонился на спинку кресла, скрестив руки на груди. — И что вы намерены предпринять?       — Я хотел бы нанести ей вечерний визит, — улыбка Локанса стала шире, оголяя белые зубы. — Вам должно быть известно, что ночные смены бывают… утомительными, а приятное общество способно заметно их скрасить. И если у вас возник вопрос о моей решимости, то её происхождение меня совершенно не смущает. Напротив, в этом есть особая… прелесть. Романа с вампиршей в моей богатой биографии ещё не было.       Насмешка исчезла из мыслей Северуса. В груди поднялся плотный и неприятный холод.       — Простите?       — Профессор Снейп, вы ведь мужчина и прекрасно понимаете, о каком развитии событий идёт речь.       — Я понимаю ваши… намерения, — он сложил ладони на столе. — Осталось выяснить, почему вы решили посвятить в них меня.       — Мне требуется противозачаточный состав, — Локанс понизил голос, хотя кабинет был пуст. — Обычный аптечный вариант может оказаться ненадёжным из-за её вампирской физиологии, а в таком… деликатном вопросе стоит обратиться к настоящему мастеру зелий.       Раздражение Северуса приобрело новую остроту. Мало того, что он решил посвятить его в свои влажные фантазии, так ещё и хочет прямого посредничества. Нет, это слишком даже для него.       — И почему же мисс Вальмориа не обратилась ко мне с подобной просьбой сама?       — Ох, профессор Снейп, — незваный гость усмехнулся и покачал головой с покровительственным снисхождением, — вы недостаточно хорошо понимаете женскую психологию. Подобные темы могут смущать даже опытную даму.       Северус медленно приподнял бровь. Не понимает? Он? Смешно.       — Вивьен Вальмориа является целителем первой категории и несколько лет работала в травматологии, — выговорил он нарочито ровно. — Вопросы физиологии едва ли способны лишить её дара речи.       — Да, но к вам она с таким не придёт, — снисхождение из тона Локанса никуда не исчезло, и Северусу захотелось влить ему в рот один из неудачных экспериментов второго курса. Работа Поттера для этого как раз годилась.       — Она пользуется моей лабораторией дважды в неделю и имеет доступ к необходимым ингредиентам. При желании может приготовить нужный состав самостоятельно.       Локанс задержался у стола, впервые утратив уверенность.       — Значит… вы отказываете мне в помощи?       — Напротив, я готов её оказать, — Северус выдержал паузу, позволив бесполезной надежде появиться на лице собеседника. — Но только после личной просьбы мисс Вальмориа.       — Жаль, профессор, — улыбка Локанса стала заметно слабее. — Я ожидал от вас больше… мужской солидарности.       — Не припомню, чтобы страдал чем-то подобным.       Несколько секунд они смотрели друг на друга. Локанс расправил плечи, вернул на лицо привычное обаяние и направился к двери.       — Что ж… наверное, я всё-таки поторопился, придя с этим именно к вам.       — Скорее побежали впереди паровоза.       Когда дверь закрылась, Северус снова взял перо, однако строки в журнале утратили смысл. Самодовольство Локанса раздражало своей вульгарностью, а уверенность в безоговорочном согласии Вивьен… тоже. Нет, Северус не собирался отстаивать её честь на дуэли, однако следующим утром у него появилась возможность проверить нелепую теорию Локанса и заодно испортить тому завтрак. А упускать подобное — преступление против его душевного равновесия.       Вивьен сидела на привычном месте, сонно щурилась за стёклами очков и размешивала тёплый гранатовый чай. Под глазами легли слабые тени, волосы были собраны на затылке без прежней аккуратности. Локанс расположился слева и листал свежий выпуск «Ежедневного пророка», время от времени поглядывая на неё поверх страницы.       — Мисс Вальмориа, — Северус дождался, пока тот отложит газету, — вам сейчас требуются какие-то особые зелья?       — Для Больничного крыла? — Она повернула голову, сохраняя ложку над чашкой. — Мадам Помфри сейчас настаивает на перечном настое. Начался сезон простуд, но я предпочла бы состав с менее… радикальным воздействием. После её варианта дети дышат паром до самого обеда…       — И это всё?       Вивьен моргнула и поставила ложку на блюдце.       — Запасы восполнены на прошлой неделе. И дефицита пока что нет.       Северус опустил ладонь рядом с кубком.       — А для личных нужд вам ничего не требуется?       Её брови поднялись, но взгляд на миг скользнул к Локансу. Тот сделал вид, что занят тостом.       — Нет, профессор. Из личных потребностей у меня сейчас только крепкий сон и завтрак. Больничное крыло утонуло в насморке, а мистер Уизли ночью пришёл со слизнями в желудке… Прошу прощения за подробности за столом.       Северус удивился её неожиданной откровенности.       — У вас… выдалось выдающееся начало года.       — О, вы не представляете, насколько, — Вивьен отпила чай, поморщилась и посмотрела на часы на стене. — Но благодарю за предложение… Простите, я покину вас. Ужасно клонит в сон.       Она поднялась, поправила складки фартука, и Северус проводил её взглядом до дверей. Усталость мисс Вальмориа была заметна даже в походке, поэтому вопросы о школьных конфетах он решил отложить. При новой попытке допроса она вполне могла проклясть его прямо за преподавательским столом, а нормальное общение устраивало Северуса куда больше прежней холодной войны.       — Как видите, — он повернулся к Локансу, не скрывая злорадства, — личных потребностей у мисс Вальмориа сейчас не возникает.       — Ох, бедная милая Виви… — тот лишь вздохнул, глядя на закрывшиеся двери. — Впрочем, сезон простуд когда-нибудь закончится. У меня самого сейчас невероятно плотный график…       Неисправимый идиот. Можно даже сказать, клинический случай, коих Северус не встречал со своей школьной скамьи.       — Не сомневаюсь.       Простуды, однако, не собирались покидать Хогвартс и растянулись на весь октябрь. В Больничном крыле круглые сутки сохли платки, грелись чайники и спорили дети, уверенные, что высокая температура прекрасно сочетается с тренировками по квиддичу. Вивьен появлялась за ужином всё реже, а при встрече выглядела так, словно сон стал редкой привилегией, доступной ей исключительно во время каникул.       Северус несколько раз намеревался вернуться к школьному подарку и странному признанию о первом пациенте, но подходящего момента не находилось. Стоило ему войти в Больничное крыло, как сигнальный камень на браслете Вивьен вспыхивал очередным вызовом, из-за ширмы доносился кашель или появлялся ученик с жалобой, нарушавшей законы волшебной анатомии. Однажды Северус прождал у её стола десять минут, пока она извлекала из носа первокурсника зачарованное перо. После этого подкарауливать взрослую женщину ради вопроса о конфетах стало казаться занятием, недостойным его возраста и должности.       Но дело, разумеется, заключалось не в конфетах. Фраза «первый пациент» требовала объяснения, поскольку Северус не помнил ни лечения, ни знакомства с Вивьен в школьные годы. Она знала о нём больше, чем собиралась признавать, и эта часть её прошлого не укладывалась в аккуратную папку с печатями Министерства.       Вскоре ко всем его вопросам добавилась ещё одна странность — при его появлении Вивьен всё чаще закрывала лицо медицинской повязкой. Если работа не требовала близкого расстояния, она отходила к шкафу, становилась у противоположного края стола или находила причину проверить дальнюю койку. Дышала редко, через ткань, и завершала разговор раньше обычного.       Северус сперва связал это с учебными зельями. Старшие курсы в октябре осваивали отпугивающий раствор на дымчатой полыни и желчи докси. Его пары применяли против кровососущих паразитов, но вместе с тем они раздражали дыхательные пути летучих мышей.       На следующем занятии Северус уменьшил количество полыни и заменил часть желчи сушёным корнем горечавки. Затем перенёс открытые котлы к дальней вытяжке и усилил очищающие чары в коридоре. Вивьен всё равно надела повязку, едва вошла в лабораторию, а после проверки списка заняла место на другом конце стола.       Он пересмотрел составы ещё раз, но ни один из оставшихся ингредиентов не давал нужного эффекта. Напрямую о подобном Северус спрашивать не стал, иначе пришлось бы признаться в том, как много он начал замечать.       С другой стороны, Вивьен могла избегать его из-за неловкости. Такое объяснение выглядело правдоподобно, хотя её поведение тогда, на берегу озера, ему противоречило. Северус предлагал ей отойти, однако она осталась в его руках, прижалась ладонью к груди и смотрела сквозь тёмные линзы куда-то ниже лица. А в летучую мышь превратилась лишь когда напряжение между ними стало слишком… ощутимым.       И чем больше он вспоминал произошедшее, тем меньше понимал. Самое досадное заключалось в простоте самой Вивьен Вальмориа. На вопросы о происхождении она показывала документы. На сомнения в квалификации — предъявляла знания и всё те же бумажки с печатями. Даже вампирскую природу раскрыла с раздражающей прямотой, когда Северус наконец сформулировал обвинение вслух. И только одна пачка конфет разрушала ей всю статистику и заставляла его возвращаться к этому снова.       Хэллоуин ненадолго прервал эти размышления. Праздничный ужин закончился раньше положенного, когда по коридорам разнеслись встревоженные голоса. Преподаватели вышли из Большого зала и вскоре обнаружили на стене кровавую надпись, под которой висела неподвижная кошка Филча, а рядом стояли Поттер, Уизли и Грейнджер.       Филч метался вокруг миссис Норрис, требовал наказания и не позволял никому прикоснуться к ней. Вивьен подошла ближе, задержалась у стены и втянула воздух носом.       — Всё нормально, это кровь птицы.       Северус скосил на неё глаза. Она ещё раз принюхалась, нахмурилась и посмотрела на тёмные потёки.       — Куриная. Даже… петуха.       — Вы определяете животное по запаху крови? — он не удержался от вопроса.       — У каждого вида свой оттенок, — Вивьен пожала плечами и поправила очки. — Иногда подобная чувствительность помогает в работе, иногда… создаёт лишние трудности.       Последняя фраза сопровождалась коротким взглядом в его сторону. Северус не успел понять, относилась ли она к странной дистанции, поскольку Филч вновь потребовал убрать всех от кошки.       — Мистер Филч, я должна её осмотреть, — Вивьен присела рядом с миссис Норрис и протянула руку.       Завхоз быстро прижал кошку к груди.       — Чтобы потом выпить из неё кровь?       В коридоре повисла неловкая пауза. Поппи возмущённо открыла рот, но Вивьен её опередила:       — Ваша питомица нуждается в помощи, а кошачья кровь не входит в мою диету. Если хотите, можете присутствовать при осмотре и следить за каждым моим движением.       Филч переводил взгляд с её бледных рук на неподвижную кошку. Подозрение вело ожесточенную борьбу с отчаянием, и последнее быстро взяло верх.       — Если с ней что-нибудь случится…       — Тогда подадите на меня в суд.       Он нехотя передал ей миссис Норрис, Вивьен проверила дыхание, провела палочкой вдоль позвоночника и нахмурилась.       — Повреждений нет… Её состояние напоминает глубокое оцепенение, однако… такое заклятие мне незнакомо. Возможно, это проклятье. Я отнесу её в Больничное крыло и попробую подобрать поддерживающий состав.       На стене темнела угроза наследника Слизерина. Старую легенду в подземельях знали хорошо, и к утру она уже обросла ненужными подробностями. Одни ученики утверждали, что Тайная комната расположена под гостиной факультета, другие искали тайный вход за портретами. К концу недели страх перебрался в совятню и вернулся пачками писем от родителей.       Северусу приходилось отвечать на них вечерами после основной работы. Формулировки требовали уважения, спокойствия и полного отсутствия правды о том, что преподаватели и сами не представляли природу нападения. После пятого письма уверения в безопасности школы начали вызывать у него раздражение, а после десятого он перестал различать фамилии адресатов.       В один из таких вечеров Вивьен работала у среднего стола, готовя жаропонижающий бальзам. Медицинская повязка снова закрывала нижнюю часть лица. Она проверила температуру состава, добавила растёртые листья мяты и вдруг обратилась к нему.       — Профессор… могу я вас отвлечь?       Он закончил фразу о принятых мерах предосторожности и поднял глаза.       — С котлом возникли трудности?       — Нет, — она неловко отвела взгляд в сторону. — Вы недавно спрашивали, требуется ли мне что-нибудь для личных нужд… Могу я воспользоваться ингредиентами из вашей кладовой?       Северус медленно выпрямился и отложил перо. В памяти сразу всплыл вечерний визит Локанса.       — Что вы собираетесь приготовить?       Она опустила глаза к бальзаму, сняла повязку и провела пальцами по дужке очков.       — Мне немного… неловко об этом говорить…       Линия умозаключений получалось до отвращения четкой. Она пришла к нему сама, выбрала момент наедине и теперь избегала взгляда. В груди Северуса стало неприятно холодно. То есть… Локанс всё-таки добился своего? И Вивьен поддалась на его бесконечные ухаживания?       — Мисс Вальмориа, — он уже взял свою излюбленную ледяную ноту для допроса, — я не могу предоставить вам кладовую, не зная назначения состава…       — Мне нужен бодрящий настой, — выпалила она и крепче сжала ручку половника.       Северус умолк. И всё?       — Бодрящий настой? И в чём тогда… неловкость?       Вивьен подняла на него настороженный взгляд и сразу его опустила.       — Нагрузка за последний месяц выросла, — она провела половником по поверхности бальзама, собирая светлую пену к краю котла. Быстрые действия, выдающие смущение. — Ночные смены стали тяжелее, а мои запасы… уже закончились. И я бы не хотела, чтобы вы или остальные преподаватели решили, что я… не справляюсь.       Напряжение ослабло. Северус испытал облегчение, а затем раздражение на себя за эту реакцию.       — И больше вам ничего не требуется?       — Нет, профессор, — Вивьен недоуменно нахмурилась. — Только бодрящий настой…       Немного помедлив, Северус поднялся со своего кресла, открыл верхний шкаф и достал небольшой флакон из тёмного стекла.       — В этой просьбе… нет ничего неловкого, — он подошёл к Вивьен и протянул настой ей.       Она приняла его, задев кончиками пальцев его ладонь, и тут же отвела руку.       — Спасибо…       — В травматологии нагрузка была ниже? — Северус поспешил перевести тему, чтобы не зацикливаться на телесной памяти о прохладе её кожи.       — Едва ли, — Вивьен пожала плечами. — Но работать с детьми сложнее. Они скрывают симптомы, отказываются от лекарств и пытаются сбежать, если на следующий день назначена тренировка, — она чуть снизила голос. — Хотя некоторые взрослые волшебники… превосходят их по всем пунктам.       — Вы подразумеваете профессора Защиты?       Вивьен застыла у котла. На лице появилось выражение невинности, настолько старательное, что Северус едва сдержал смешок.       — Я такого не говорила… Профессор Локанс, несомненно, профессионал… в определённой сфере. Но у меня нет времени выслушивать весь список его достижений, поэтому назвать эту сферу… немного затруднительно.       Северус провёл пальцем по спинке соседнего стула, убирая воображаемую пылинку.       — Мне показалось, он стремится к близкому знакомству… с вами.       — Вы не первый, кто это… заметил, — Северус отметил, что разговор начал уходить в щекотливую для Вивьен плоскость. — А его… так сказать, стремление доставляет мне… массу неудобств.       В котле поднялся крупный пузырь и лопнул у края. Вивьен перемешала бальзам, проверила густоту и потянулась за чистыми флаконами.       — Вам неприятно мужское внимание?       Она посмотрела на него поверх очков.       — Мне… неприятно внимание конкретного мужчины. Между этими вещами есть существенная разница.       Так значит… Локанс ей не нравился. Допустим. Северус принял эту информацию с демонстративным спокойствием, хотя настроение у него заметно улучшилось.       — Бальзам готов, — Вивьен взяла половник. — Можно разливать…       — И чьё же внимание вы в таком случае сочли бы приятным?       Её рука остановилась над первым флаконом. Несколько капель упали на стол, и Вивьен поспешно положила половник обратно в котёл.       — Простите?       Северус приблизился к ней на один шаг.       — Я поинтересовался, чьё внимание не вызвало бы у вас неудобств.       Она вдохнула через нос и сразу отвернулась к флаконам. Румянец проступил на скулах, пальцы снова потянулись к очкам.       — Ваш вопрос… меня озадачил. Я… я не нуждаюсь в чужом внимании.       — И по какой причине?       Вивьен поджала губы и вытерла пролитый бальзам салфеткой.       — Чтобы меня вновь не обвинили в попытке соблазнить коллегу рождественским подарком.       Северус хмыкнул. Значит, она всё ещё помнит… Однако соблазнять мисс Вальмориа умела куда эффективнее посредством лунных ванн. Дожди прекратили их раньше, чем он успел окончательно определить степень воздействия.       — Ярлыки, к слову, оказались качественными.       Вивьен подняла голову.       — Вы их… не выбросили?       — Я не выбрасываю полезные вещи, мисс Вальмориа.       Она прижала флакон к груди и захлопала ресницами за линзами очков.       — Тогда я рада…       Красный камень на втором браслете завибрировал. Вивьен резко посмотрела на запястье, затем на часы.       — У ребёнка снова поднялась температура, — её взгляд метнулся к котлу, флаконам и незаконченному бальзаму. — Профессор, я могу вас попросить…       — Идите, — он махнул рукой на дверь. — Я закончу и отправлю состав в Больничное крыло с домовиком.       Вивьен растерялась, затем мягко улыбнулась ему, отчего Северусу сразу стало не по себе. Благодарность он воспринимал легче, когда за ней стояла чья-либо личная выгода. Здесь же расчёт усмотреть было сложно.       — Спасибо, профессор… И за настой тоже.       Она убрала флакон в карман мантии, подхватила сумку и поспешила к выходу. Дверь закрылась за ней, оставив Северуса рядом с булькающим котлом и рядом пустых склянок. Он взял половник и начал разливать бальзам, стараясь сосредоточиться на одинаковом объёме порций. Получалось плохо. Мисс Вальмориа скрывала что-то, напрямую связанное с ним, а Северус вместо этого выяснял её отношение к мужскому вниманию. Расследование явно свернуло куда-то не туда. Он с раздражением закупорил очередной флакон и решил, что пора бы возвращаться к делу.       К началу ноября Хогвартс ожил в ожидании матча между Гриффиндором и Слизерином. По коридорам тянулись алые и зелёные ленты, из классов доносился треск зачарованных хлопушек, а на лестницах шли споры о составе команд, быстро переходившие в оскорбления факультетских достоинств. Северус воспринимал происходящее как привычную сезонную головную боль, хотя нынешний матч обещал хотя бы одно приятное зрелище: слизеринцы получили новые «Нимбусы-2001» и имели все шансы лишить Минерву МакГонагалл повода восхищаться её золотым мальчиком.       Люциус прибыл к началу игры и занял место рядом с Северусом в учительской ложе. Сегодня он представлял Попечительский совет и щедрого благодетеля, оплатившего семь новых мётел. Второе обстоятельство читалось в его осанке особенно отчётливо.       — Ты сегодня без приятной компании? — Малфой устроил трость между коленями и оглядел преподавательские места.       Северус скосил на него глаза.       — Ты подразумеваешь кого-то конкретного?       — Кое-кого с зонтиком и в белом платье.       — Мисс Вальмориа спит после ночной смены. К тому же… солнечный свет доставляет ей неудобства.       — Даже такой? — Люциус поднял голову к серому ноябрьскому небу, плотно затянутому облаками. — Она же в прошлый раз не начала дымиться по дороге к замку?       Северус повернулся к нему всем корпусом.       — Значит, ты знал, что она вампир.       — Конечно. Попечительский совет обсуждал её кандидатуру перед назначением. Несколько особо мнительных родителей сомневались, стоит ли допускать её к детям… — он замолчал и посмотрел на него внимательнее. — Подожди. А ты тогда не знал?       Северус ощутил знакомые признаки нервного тика, что терроризировали его в прошлом году.       — А по моим доводам это было непонятно? — выговорил он медленно.       — Я решил, что тебя сильнее беспокоят её лунные ванны.       Северус глубоко вдохнул перед ответом. Конечно. Из всего сказанного Люциус Малфой подчеркнул только это.       — Тогда ты заблуждался.       На поле вышли команды. Трибуны взорвались криками, зелёные флаги взметнулись над слизеринским сектором, Драко с гордостью поднял новую метлу. Люциус проводил сына одобрительным взглядом, после чего снова вернулся к разговору.       — И как всё продвигается?       — Что именно?       Люциус несколько секунд изучал его профиль.       — Ты предлагаешь мне произнести это вслух посреди учительской ложи?       — Если ты вновь подразумеваешь нечто личное, ответ останется прежним: никак.       Малфой чуть прищурил серые глаза. Начинается.       — У меня появляется ощущение, что ты врёшь.       Северусу захотелось закатить глаза, но он сдержался.       — На основании чего?       — Раньше ты бы уже начал шипеть. Сейчас же обдумываешь формулировки.       — Она всё ещё вызывает вопросы, — он поправил застёжку на рукаве мантии с мнимым безразличием и перевёл внимание на поле. — На этом всё.       — Допустим, я поверил, — Люциус проследил за золотистой макушкой Локанса, устроившегося несколькими рядами ниже. — Тогда советую ускорить это своё «расследование». А то конкуренция… растёт.       — Ты это к чему? — Северус аккуратно посмотрел туда же.       — Профессор Локанс сокрушался в коридоре, что «милая Виви» отказалась пойти с ним на квиддич, — на лице Малфоя появилась ухмылка бывалого интригана. — А вот твоё приглашение она в своё время приняла.       — Потому что он ей… неприятен.       Люциус медленно повернул голову.       — Значит, ты уже осведомлён о её предпочтениях…       — Люциус.       — Молчу.       Свисток возвестил начало игры, и разговор пришлось прервать. Матч быстро превратился в привычный хаос: крики, резкие виражи, свист бладжеров и яростные попытки комментатора говорить громче трибун. Новые мётлы давали слизеринцам заметное преимущество в скорости, однако Поттер держался рядом с Драко и цеплялся за каждый золотистый блик на поле.       Вскоре один из бладжеров начал игнорировать остальных игроков, постоянно направляясь к Поттеру, тем самым меняя траекторию. Северус нахмурился, следя за очередным ударом. Мяч пронёсся рядом с головой мальчишки, развернулся в воздухе и рванул следом.       Поттер успел поймать снитч за миг до нового столкновения. Бладжер врезался ему в руку, метла резко дёрнулась, и мальчик рухнул на поле под оглушительный рёв гриффиндорских трибун.       Когда преподаватели спустились к игрокам, Локанс уже стоял над пострадавшим с палочкой в руке и самоуверенно уверял окружающих, что перелом требует одного изящного движения. Северус наблюдал со своего места, как золотая вспышка окутала руку Поттера, после чего та обмякла от плеча до пальцев, утратив всякую форму.       На поле повисло потрясённое молчание. Поттер посмотрел на рукав, под которым больше не ощущалось костей, и побледнел. Локанс широко улыбнулся, довольный произведённым эффектом, на что Северус прикрыл глаза и медленно выдохнул.       — Да уж, — Люциус оглядел носилки, принесённые мадам Трюк. — Впрочем, поражение переносится легче, когда победитель отправляется в лазарет.       — Если я соглашусь вслух, то окончательно дискредитирую себя как педагог.       — Тогда сделаем вид, что я тебя услышал, — Малфой поднялся, поправил перчатки и коротко кивнул сыну, стоявшему у края поля с мрачным видом. — До скорого, Северус.       Поттера унесли на носилках. Локанс пошёл следом, рассказывая МакГонагалл о редком осложнении, возникшем вопреки его безупречной технике, только вот в его голосе не было и намёка на раскаяние. Северус проводил его тяжёлым взглядом и решил, что диагноз «клинический идиот» нуждается в официальном признании медицинским сообществом.       К вечеру он услышал в учительской, как Локанс намеревается навестить Поттера во время смены Вивьен, однако формулировка о профессиональной ответственности никого не обманула. Северус выждал несколько минут, после чего направился к Больничному крылу следом, объяснив своё присутствие необходимостью проверить состояние пострадавшего ученика, до которого ему на самом деле не было никакого дела.       Они вошли в тот момент, когда Вивьен пыталась уговорить Поттера принять очередную порцию костероста. Мальчик сидел на койке с пустым рукавом, прижатым к боку, и смотрел на ложку с нескрываемым отвращением.       — Мистер Поттер, я понимаю, что отвар горький, но рука вам всё же понадобится.       — Можно выпить половину сейчас, а остальное потом?       — Вы растягиваете себе пытку, — Вивьен вздохнула и поднесла ложку ближе, кивнув на его здоровую руку. — Зажмите нос. Я дам отвар на счёт три.       Триумфатор матча всё-таки обречённо подчинился.       — Раз… Два… Три!       Ложка оказалась у него во рту раньше, чем он успел бы передумать и отвернуться. Поттер проглотил лекарство, закашлялся и схватился за стакан воды.       — Вот видите, всё ещё не смертельно, — Вивьен поставила пустую ложку в чашу с раствором.       — Почему он вообще такой гадкий?       — Этот вопрос стоит адресовать мастеру зелий. Хотя вам повезло, что кости исчезли в руке, а не в позвоночнике. Был у меня однажды такой случай…       Поттер посмотрел на неё уже с ужасом.       — Да, картина неприятная, — признала Вивьен и достала из кармана маленький янтарный леденец. — Вот, возьмите. После лекарства станет легче.       Поттер развернул конфету, положил её в рот, и на его лице появилось осторожное облегчение.       — Виви! — окликнул её Локанс, вновь наплевав на субординацию.       Она медленно повернулась к двери. Усталость мелькнула во взгляде и тут же спряталась за привычной вежливостью. Вивьен поднялась, взяла со стола медицинскую повязку, закрыла нижнюю часть лица, после чего задёрнула занавеску вокруг койки Поттера.       — Профессор Локанс. Профессор Снейп. Что-то стряслось?       — Ничего серьёзного, — Златопуст шагнул вперёд и улыбнулся. — Я хотел узнать, не требуется ли вам помощь.       Вивьен посмотрела на него поверх очков.       — Ваша предыдущая помощь мистеру Поттеру завершилась весьма… своеобразно.       — Поэтому я и пришёл, — всё не унимался он. — Полагаю, мне стоит провести ночную смену рядом с вами и проследить за его состоянием.       Она перевела уставший взгляд на Северуса, но тот лишь слегка поднял плечо, предоставляя ей возможность самой решать судьбу незваного добровольца.       — Профессор Локанс… а вас не пугает перспектива провести ночь в одном помещении с вампиром?       Вопрос показался неожиданным даже Северусу, и он приподнял бровь. Ведь если так подумать, то именно на это звёздный идиот и рассчитывал.       — Конечно, нет, — Локанс довольно расправил плечи. — Не знаю, читали вы или нет, но мне доводилось иметь дело даже с румынскими упырями и вурдалаками. А вы, Виви, совсем не похожи на кровопийцу… За исключением очаровательной бледности.       — Правда? — она коснулась края повязки. — Вы в этом уверены?       — Ну у меня же есть глаза, в конце концов!       — Тогда они вам врут.       Вивьен сняла повязку, и острые клыки медленно проступили, раздвигая губы, а аккуратные короткие ногти вытянулись в самые настоящие когти. Следом она приподняла очки, где карие радужки вспыхнули жёлтым. Уши за волосами стали вытянутыми, приобретая очертания летучей мыши.       Северус уже наблюдал превращение волшебника в существо, созданное ночными страхами. В памяти поднялся хруст костей, рвущаяся одежда и вытянутая пасть оборотня. У мисс Вальмориа сохранялись осанка и знакомые черты, а клыки, справедливости ради, выглядели куда менее уродливо, чем на иллюстрациях из старых справочников. Он бы даже сказал, что и не уродливо вовсе.       — Хотя знаете… — Локанс отступил на шаг, — если помощь не требуется, я, вероятно, стану только отвлекать вас от работы…       Вивьен провела языком по одному клыку, задев верхнюю губу, и у Северуса вдруг сбилось дыхание. Он сглотнул и поспешно отвернулся к шкафу с лекарствами. Что за… бред.       — Вы рассуждаете здраво, профессор, — в голосе Вивьен появилась непривычная хрипотца, что почему-то показалось Северусу томной. — Однако, если вы всё же настаиваете…       — Нет, не стоит, — возразил он. —Хорошей смены, мисс Вальмориа.       О, уже «мисс Вальмориа». Прогресс в воспитании на лицо.       — Благодарю.       Локанс быстро покинул Больничное крыло, и Северус наблюдал за его побегом с короткой усмешкой. По итогу, за громкими рассказами о чудовищах скрывался трус, дрогнувший при виде пары клыков. Возникал справедливый вопрос, а писал ли он свои книжонки сам?       — Умно, мисс Вальмориа, — он повернулся к ней. — Полагаю… желание близкого знакомства у профессора Локанса заметно ослабло.       Вивьен опустила очки на переносицу, и её уши вернулись к обычной форме.       — Надеюсь. Хотя с ушами я, наверное, перестаралась… Их пришлось немного изменить при помощи анимагии.       — А когти?       — Настоящие, — она подняла руку и раздвинула пальцы. — Для работы бесполезны, но помогают на охоте.       Вивьен сжала ладонь и разжала её уже с обычными ногтями.       — С клыками сложнее, — медицинская повязка вновь скрыла её рот. — Они исчезают медленнее, как и желтизна глаз.       Северус наблюдал, как она поправляет очки поверх повязки. Вопрос о её постоянном желании закрывать лицо опять напомнил о себе, однако для него следовало подобрать более подходящий момент.       — Так… вы что-то хотели, профессор? — Вивьен вернулась к столу и проверила записи в журнале.       — Исключительно понаблюдать за унижением профессора Локанса.       Она покосилась на занавеску у койки Поттера.       — И как впечатления?       — Было бы эффектнее, если бы вы попытались его укусить.       Она приглушенно хмыкнула.       — Учту на будущее.       Вивьен села за стол, придвинула к себе журнал и взяла перо. Северус не спешил уходить.       — Что-то ещё? — Она внесла отметку о приёме костероста, закрыла чернильницу и подняла глаза. — Если вы беспокоитесь о мистере Поттере…       — В умеренных пределах.       — Хотите согласовать поставки?       — И снова не угадали.       Несколько секунд Вивьен смотрела на него, после чего закатила глаза уже без всякой попытки скрыть раздражение.       — Вы хотите спросить про конфеты?       — Хочу. И намерен получить ответ.       — Я надеялась, вы забыли…       — Я обещал вам тогда передышку, а не забвение.       Северус достал палочку и наложил заглушающие чары на пространство вокруг койки Поттера. Вивьен проследила за движением и положила перо на стол.       — Прискорбно.       Он подошёл ближе и остановился у края стола. После озера желание увидеть растерянность мисс Вальмориа никуда не исчезло, но прежняя настойчивость уже казалась менее разумной. Она не сбежала и сама подняла тему, следовательно, торопить её сейчас не имело никакого смысла. Даже если очень хотелось.       — В школе вы подбросили мне в сумку конфеты и объяснили это тем, что я был вашим первым пациентом. Но я не помню ни нашего знакомства, ни тем более лечения.       — Хорошо, — Вивьен сняла очки, сложила их рядом с журналом и провела пальцами по переносице. — Я расскажу, если… вы пообещаете мне две вещи.       Северус слегка наклонил голову. Это что-то новенькое.       — Я слушаю.       — Во-первых… вы не подадите на меня в суд.       Он слегка прищурился.       — Для этого есть повод?       — Это вы решите после рассказа.       — Допустим. А второе?       Вивьен задержала дыхание, посмотрела на расстояние между ними и отвела глаза.       — Держите дистанцию.       Вывод из подобной просьбы напрашивался сам собой, и принёс Северусу знакомое мрачное удовольствие. Он мог наплевать на это, чтобы понаблюдать за её неловкостью ещё, однако сегодня любопытство жгло его сильнее этой нерациональной потребности. Поэтому он отошёл от стола, взял стул у соседней койки и поставил его напротив, оставляя между ними несколько шагов.       — Как пожелаете, мисс Вальмориа.       Вивьен глубоко вдохнула, сложила руки на коленях и заговорила быстрее обычного, словно боялась потерять решимость между двумя фразами.       — На третьем курсе мы с сёстрами несколько раз сбегали в Запретный лес на охоту. В одну из таких ночей я отправилась туда одна и почувствовала запах крови. На самой границе леса, среди корней, лежал мальчик… Его изодрал зверь, повреждения были тяжёлыми, пульс едва прощупывался. И я… я решила, что он умрёт раньше, чем я успею привести помощь.       Северус не шевельнулся. Больничное крыло вокруг них словно отступило, уступив место сырой земле, тёмным ветвям и обрывкам сна, преследовавшего его много лет.       — Поэтому я провела ритуал, — продолжила Вивьен, опуская глаза. — Использовала магию крови и вылечила его раны… После донесла мальчика до замка, передала мадам Помфри и попросила не говорить, кто его нашёл.       Теперь у Северуса похолодели пальцы. Он сцепил их, не желая выдавать реакцию.       — Позже я испугалась, что ритуал мог изменить его природу… Я не имела достаточного опыта, а кровь смешалась напрямую и… Я несколько месяцев следила за ним по школе и проверяла, не появились ли клыки или жёлтые глаза. Признаков обращения не было… Когда сёстры узнали о произошедшем, стали называть его моим первым пациентом.       Северус смотрел на неё, хотя ответ уже поднялся из глубины памяти. Испуганный голос. Холодная ладонь на щеке. Лицо, которое он так и не смог вспомнить, приписав его другой.       — И этот мальчик…       Вивьен подняла глаза.       — Вы, профессор. Это были вы.       Тишина уплотнилась. За занавеской Поттер повернулся на койке, пружины коротко скрипнули и снова затихли под заглушающими чарами.       Северус опустил взгляд на руки. Всю жизнь он считал своё спасение случайностью, ловкой подменой фактов или очередной ложью Дамблдора. Тот уверял, что Джеймс Поттер отвёл его от опасности, однако Северус помнил раны, тяжесть в груди и звериный рык. Помнил и обещание молчать о Римусе Люпине, навязанное ещё до того, как он успел разобраться в случившемся. Теперь к старой истории добавилась девочка, применившая запрещённую магию.       — Не нахожу здесь… оснований для судебного разбирательства, — произнёс он после долгой паузы.       — Незаконное применение магии крови без согласия пациента, — мисс Вальмориа перечисляла последствия уверенно, словно повторяла их про себя много лет. — Лишение целительской лицензии и два месяца заключения в Азкабане. Срок мог увеличиться, если бы ритуал привёл к обращению.       Северус поднял на неё взгляд.       — И вы два месяца ходили за мной по школе, разыскивая признаки вампиризма?       — Да, но, слава Мерлину, ничего не появилось. Я боялась, что моя самонадеянность… сломала вам жизнь.       Вивьен провела большим пальцем по краю сиденья. Её напряжение выдавало себя в мелочах: плечи оставались приподнятыми, дыхание сбивалось, а взгляд всё время возвращался к его рукам.       — Тогда зачем вы возвращали мои вещи?       Она резко выпрямилась.       — Когда я наблюдала за вами, несколько раз видела, как Сириус Блэк забирал ваши перья и пергаменты… Однажды я отняла их у него, соврала, что они нужны мне самой, а потом положила в вашу сумку.       — Вместе с конфетами?       — Нет… — пальцы Вивьен сильнее вцепились в край стула. — Конфеты я положила отдельно.       — Зачем?       — Вы выглядели… одиноким, — она отвела глаза к окну. — И я хотела вас подбодрить.       Ответ оказался проще всех его предположений. Никакого тайного увлечения, робкой влюблённости или детского интереса к угрюмому слизеринцу. Вивьен наблюдала за ним из чувства вины, видела унижения и однажды решила утешить жалкого мальчишку.       Северусу стало неприятно, но разобраться, кого именно он презирал в эту минуту, не удалось. Её — за наблюдение со стороны, себя — за прежние надежды или того школьника, вызывавшего у девочки желание подсунуть ему сладости из жалости.       Он поднялся. Ножки стула скользнули по полу, заставив Вивьен насторожиться.       — В таком случае, мне следует поблагодарить вас за…       — Не стоит, — она подалась вперёд, но остановилась, видимо вспомнив о своей второй просьбе. — Скажите, а у вас… остался шрам?       Северус посмотрел на неё сверху вниз.       — Желаете провести осмотр?       Вивьен на мгновение задержала взгляд на его груди, затем чуть смущенно потянулась за очками на столе. Но её стеснение уже не тешило его задетое самолюбие… Почти.       — Нет… Я поверю вам на слово.       — Тогда шрама нет, мисс Вальмориа.       Она надела очки и едва заметно улыбнулась. Желтизна в её радужках незаметно исчезла, вернув привычный карий оттенок.       — Это хорошо…       — Вы больше ничего от меня не скрываете?       — Нет.       Ответ прозвучал слишком поспешно, однако Северус не стал продолжать. Он получил правду, к которой стремился, и теперь не знал, что с ней делать. Вивьен Вальмориа действительно знала его в школе… Но лучше бы не знала вовсе.       — Профессор… — Он уже собирался уходить, когда она его окликнула.       Северус остановился у края стола.       — Не принимайте те конфеты за жалость.       — Что же это было?       Вивьен немного помедлила, подбирая слова.       — Сочувствие.       — Это одно и тоже, мисс Вальмориа.       Она нахмурилась и сняла повязку окончательно, положив её рядом с журналом.       — Нет. Я… не считала вас слабым. Просто мне хотелось сделать для вас что-нибудь приятное, за что не пришлось бы расплачиваться или благодарить.       Северус медленно повернулся к ней.       — С какой целью?       — Детская глупость, но… — она тихо хмыкнула, достала из кармана ещё один леденец и положила в рот. — Мне было тринадцать, и я верила, что хорошие конфеты способны исправить хотя бы один плохой день.       — Действительно, глупость…       Дверь резко отворилась, и мадам Помфри влетела в Больничное крыло, запахивая поверх ночной сорочки длинный халат. Её волосы выбились из сетки, а на лице застыла тревога.       — Виви, идём скорее…       — Что случилось? — Вивьен вскочила, едва не опрокинув стул. — Кто-то упал с лестницы или снова полез в Запретный лес?       — Увидишь сама, — Поппи уже повернулась к выходу, затем бросила взгляд на Северуса. — И вы тоже, профессор.       Они вышли в коридор вслед за ней. Помфри шла быстро, придерживая полы халата, мисс Вальмориа двигалась рядом и задавала вопросы, однако получала в ответ одни короткие фразы. Северус замыкал шествие, стараясь вытеснить из головы разговор, для осмысления которого требовалась хотя бы одна спокойная ночь, которую ему никто не собирался давать.       У поворота к лестнице уже собрались преподаватели. МакГонагалл стояла рядом с Дамблдором, Флитвик нервно сжимал палочку, а на каменном полу лежал Колин Криви, сжав в руках перед собой фотоаппарат.       Не медля ни секунды, Вивьен опустилась возле мальчика и приложила пальцы к его шее. Затем провела ладонью над грудью, проверяя дыхание.       — Кожа холодная, но он жив… — она наклонилась ближе и втянула воздух. Брови сошлись у переносицы. — Но в коридоре… пахнет сыростью. Возможно, плесенью, хотя на стенах… её нет.       МакГонагалл поправила край мантии дрожащей рукой.       — Похоже на сильное заклятие оцепенения.       — В любом случае, нужно перенести его в Больничное крыло.       Вивьен просунула одну руку под плечи мальчика, вторую под колени и подняла его с пола. Колин оказался у неё на руках с такой лёгкостью, что Флитвик удивлённо моргнул.       — Виви… можно вызвать носилки, — Поппи поспешила следом.       — Я справлюсь, — она удобнее перехватила ребёнка на руках. —Физическая сила вампиров несколько… выше. Поэтому в Мунго мне приходилось переносить взрослых волшебников, когда счёт шёл на минуты.       Северус уже собирался предложить помощь, но она направилась к лазарету быстрым шагом, прижимая мальчика к груди и следя, чтобы его голова не запрокидывалась. Пришлось ограничиться взмахом палочки, чтобы открывать перед ней двери.       Колина уложили на свободную койку. Поппи начала готовить диагностические чары, Вивьен достала инструменты и проверила зрачки. Остальные преподаватели остановились рядом, ожидая заключения, которого целители пока дать не могли.       Дамблдор подошёл к изножью кровати, и обычная мягкость исчезла с его лица.       — Тайная комната снова открыта.       МакГонагалл побледнела. Флитвик опустил палочку, а Поппи на миг прекратила перебирать флаконы.       — Значит, школа находится в опасности, — продолжил директор. — Пока мы не выясним природу нападений, ученики не должны ходить по коридорам одни.       Северус посмотрел на неподвижного Колина и на Вивьен, склонившуюся над ним. В итоге, спокойный учебный год выдержал три месяца. Тянет на рекорд, только Северуса это нисколечко не утешало. Не нужно подниматься в кабинет Прорицаний, чтобы понять, чья педагогическая нагрузка теперь увеличится вдвое без какого-либо намёка на прибавку к зарплате.