Сладкий

      Во второй половине ноября Хогвартс окончательно утратил остатки осеннего спокойствия. Студенты сбивались в тесные группы, шептались возле лестниц, с опаской оглядывались на пустые коридоры, а на их шеях появились дешёвые амулеты и пучки сушёных трав. Филч уже дважды отбирал у первокурсников чесночные связки, когда мадам Помфри лечила раздражение кожи у старших курсов после якобы «защитной соли», что особо мнительные, но интеллектуально неодарённые молодые волшебники решили приобрести у близнецов Уизли.       Слухи росли быстрее плесени в плохо закупоренном котле. Часть учеников называла наследником Слизерина Поттера, в подземельях шептались о Малфое, а среди старшекурсников искали неизвестного сообщника, скрывавшегося в замке. Северус выслушивал все версии с одинаковым презрением, однако испуганные дети редко становились наблюдательнее.       Дамблдор вызвал его к себе в обеденный перерыв. На столе директора лежали записи Помфри и снимки магических колебаний вокруг тела Колина Криви. Диагностические составы не показали привычных следов проклятия или яда. Его организм находился в странном оцепенении, поддерживая дыхание и сердцебиение без полноценной реакции на внешние раздражители.       — Изучи всё, что удалось собрать, — Дамблдор подвинул к нему папку. — Возможно, природа воздействия подскажет способ вернуть Колина в сознание до созревания мандрагор.       Северус раскрыл верхний пергамент, пробежал взглядом по показателям и задержался на графе с реакцией крови, где значения расходились с любым известным ему проклятием. Магический след напоминал сильнейший испуг, запертый внутри тела и не позволяющий жертве очнуться, а это было грязно даже для искушённого в тёмной магии колдуна, коим он себя считал.       — Мне понадобится доступ к пробам и возможность повторить часть исследований.       — Поппи уже предупреждена. Вивьен тоже поможет, если тебе потребуется её опыт в гемомагии.       Имя легло в разговор с нарочитой лёгкостью. Северус поднял глаза, но директор сосредоточенно изучал блюдо с лимонными дольками, придавая дальнейшей теме беседы оттенок случайности.       — Ещё я намерен вернуть ночные патрули преподавателей. После первого нападения мы позволили себе преждевременное спокойствие.       — Это разумное решение.       — В прошлом году ты говорил, что патрулирование с Вивьен доставляет тебе дискомфорт.       Северус медленно закрыл папку.       — Конкретно такого я не говорил.       — Возможно, я тогда неверно истолковал твоё раздражение, — Дамблдор взял лимонную дольку и осмотрел сахарную корку. — В любом случае она может выходить на дежурства с профессором Локансом. Прежде он проявлял подобную инициативу, хотя… в последние недели пересел от вас на дальний конец преподавательского стола.       Да, после маленького спектакля мисс Вальмориа Златопуст действительно перебрался за широкую спину Хагрида и с тех пор старательно не задерживал на ней своего липкого взгляда. Северус тогда наблюдал за его отступлением поверх кубка, едва удерживая довольную усмешку. И это воспоминание до сих пор улучшало ему настроение.       — В этом нет нужды. Мы с мисс Вальмориа вполне… сработались.       Дамблдор хмыкнул и откусил край дольки. В голубых глазах мелькнуло довольство, смысл которого Северус предпочёл оставить без внимания.       — Тогда оставим всё как есть.       Их совместные патрули оказались спокойнее прошлогодних. Вивьен больше не держалась рядом с натянутой вежливостью и не заполняла каждую паузу осторожными замечаниями. Они проверяли пустые классы, проходили по лестничным пролётам и порой молчали несколько коридоров подряд. Её присутствие не требовало усилий. Каблуки мерно касались камня, светлая мантия двигалась рядом, а прохладный запах лечебных трав смешивался с сыростью старых стен.       Однако это не отменяло иррационального раздражения, что испытывал Северус в подобные минуты. Вивьен сняла медицинскую маску после одного его сухого уточнения о её надобности, но всё равно сохраняла выверенное расстояние, оставляя между ними достаточно места для ещё одного преподавателя. При поворотах она пропускала его вперёд, возле узких дверей отступала к стене. Во время разговоров следила, чтобы рука или плечо случайно не коснулись его мантии. И если год назад мысль о её возможной симпатии одновременно льстила ему и вызывала настороженность, то теперь он искал её подтверждения намеренно и каждый раз испытывал досаду, когда Вивьен не давала для этого ни одного повода.       Нет, иногда её осторожность давала сбой. Она поднимала на него глаза после особенно едкого замечания и задерживалась на его лице лишнюю секунду, после чего бледные пальцы сразу же касались дужки очков. На тесном повороте лестницы её дыхание становилось короче, ладонь сильнее сжимала палочку. Северус складывал эти мелочи в памяти с вниманием, достойным серьёзного исследования, хотя практической пользы в них так и не нашёл.       А в конце ноября он обнаружил в своей кладовой пропажу. Банка с порошком рога двурога вдруг стала заметно легче, а из запечатанного свёртка с кожей бумсланга исчезла длинная полоса. Печать на шкафу восстановили грубо, даже не пытавшись скрыть вмешательство от опытного мастера. Северус проверил журнал выдачи и пересчитал остатки. Доступ к кладовой имели единицы, а взять такие ингредиенты без записи могла разве что Вивьен.       В тот же вечер она работала у дальнего стола, разливая жаропонижающий состав по узким флаконам. Рукава целительской мантии были закатаны до локтей, открывая бледные предплечья. Северус остановился возле шкафа и проследил, как она наклонилась к последнему флакону. Ткань легла плотнее вдоль талии и обозначила линию бёдер, собравшись мягкими складками у пояса.       — Мисс Вальмориа, вы брали из кладовой порошок рога двурога и кожу бумсланга?       Вивьен выпрямилась. Стеклянная пробка застыла между её пальцами, затем легла на горлышко флакона.       — Сейчас посмотрю.       Она сняла с края стола книгу учёта, раскрыла на последних записях и перелистнула несколько страниц. Провела ногтем вдоль строки, нахмурилась и подняла глаза.       — Нет, такие компоненты мне не требовались… А что, они пропали?       — Похоже, кто-то выкрал их из моей кладовой.       Её пальцы замерли на краю страницы, взгляд опустился к столу.       — И вы подозреваете…       — Нет.       Резкость в тоне заставила её вскинуть голову, и Северус выдержал короткую паузу, подавляя в себе раздражение, направленное на её предположение. Нет, особых угрызений совести насчёт своего прошлогоднего поведения он не испытывал, однако всё равно был вынужден мысленно признать те обвинения преждевременными и даже неуместными. Сейчас от них вообще был только один вред.       — Я лишь уточнил, не могли ли вы взять их для себя и забыть мне об этом сказать.       — А… нет, — Вивьен поправила очки, и напряжение в её лице ослабло. — Мне вполне хватило того бодрящего настоя, что вы дали в прошлый раз.       Она закрыла книгу и прижала ладонь к кожаной обложке. Между ними осталось меньше шага, и Северус проследил за тем, как разглаживается складка меж её бровей. Облегчение выдало её сильнее любой благодарности.       — Хорошо.       Вивьен кивнула и вернулась к флаконам, но её движения лишились былой точности. Она повторно проверила уже закупоренный сосуд, переставила пустую подставку и после короткой заминки взялась за следующий пузырёк. Северус отошёл к своему столу, раскрыл записи по Криви и некоторое время смотрел в одну строку, не разбирая смысла.       За прошедший год их общение приобрело черты нормального сотрудничества. Северус доверял её расчётам и рукам возле сложных составов, однако всё равно не оставлял в лаборатории одну. Он находил себе работу рядом и наблюдал, как она режет корни или тянется к верхней полке. Взгляд задерживался на тонких запястьях, затем опускался к груди под застёгнутой мантией. При ходьбе светлая юбка обрисовывала движение бёдер, и проследить за ней порой оказывалось проще, нежели сосредоточиться на записях.       Его ладонь помнила холод её талии, и стоило Вивьен пройти мимо, как пальцы сами ощущали фантомную мягкость тела, к которому их допустили на несколько кратких мгновений. Желание коснуться неё возвращалось всё чаще, и Северус объяснял это затянувшимся воздержанием, не видя причин усложнять очевидное. Однако стройная теория сохраняла убедительность ровно до появления рядом любой иной женщины, ведь никто более не заставлял его следить за натяжением ткани на бёдрах при наклоне или представлять прохладу кожи под закрытым воротом.       Признание Вивьен о природе их знакомства заполнило провалы в старом воспоминании, при этом оставив после себя несколько досадных открытий. Она не была в него влюблена в школе, конфеты появились из сострадания к одинокому мальчишке, а тайного чувства там в итоге не оказалось, хотя Северус успел допустить его существование и получить от этой мысли неприличное удовольствие. Только вот вместе с этим исчез и повод загонять Вивьен в его маленькие ловушки.       Со временем Северус признал, что такая игра нравилась ему куда больше полученной истины. Его будоражил румянец на её щеках, сбившееся дыхание и то, как она вынуждена прятать взгляд за бликом круглых линз, хотя сама Вивьен скорее всего считала всё это незаметным. Но даже в этом старании он замечал нечто, отчего хотело коснуться её подбородка и заставить растерянную мисс Вальмориа смотреть прямо ему в глаза.       Только вот отныне она пресекала каждую его попытку приблизиться со своей бесящей вежливостью. Женское равнодушие выглядело совсем иначе, и Северус это прекрасно понимал, при этом не испытывая былого триумфа самолюбия. Вивьен позволяла ему находиться рядом ровно до той границы, за которой её дыхание могло коснуться его кожи, и с каждой неделей эта граница раздражала его всё сильнее, но что делать дальше с подобным помутнением рассудка он не знал.       Страх окончательно проник в Больничное крыло в середине декабря. На соседней с Колином койке лежал Джастин Финч-Флетчли. Его лицо сохранило испуганную неподвижность, пальцы застыли на покрывале, а грудь поднималась в редком, ровном ритме. В углу лазарета в подвешенном состоянии с таким же оцепенением во взгляде устроился Почти Безголовый Ник. Помфри увела перепуганных учеников за ширмы, оставив Северуса и Вивьен возле пострадавшего.       Мисс Вальмориа провела палочкой вдоль тела Джастина. Серебристое свечение скользнуло от висков к ступням и угасло у края матраса. Она изучила полученную схему, коснулась двумя пальцами его запястья и осторожно приподняла веко, где оставался неподвижный зрачок.       — Вам удалось что-нибудь выяснить, профессор?       Северус стоял по другую сторону койки, держа раскрытый журнал с результатами исследований Колина. Новые показатели не особо отличались от предыдущих и совсем не приближали их к разгадке.       — Если отбросить слухи о причастности Поттера, пользы немного. Следов заклятия нет, яд диагностические составы тоже не обнаружили. Организм поддерживает основные функции, когда магия остаётся запертой внутри тела.       — Мадам Помфри упоминала состав против оцепенения, — Вивьен опустила веко Джастина и поправила край одеяла возле его плеча. — Но, возможно, существует временный вариант, пока…       — Самый действенный готовят из сока зрелой мандрагоры. Молодые растения дадут слабую вытяжку и повредят нервную систему, поэтому придётся ждать до мая.       Она нахмурилась, рассматривая мальчика поверх круглых линз. Северус перелистнул страницу и задержал палец возле старой записи, сделанной много лет назад во время работы над редкими стабилизаторами.       — Поддержать их состояние можно концентратом карпатского морозника. Его корневище сохраняет циркуляцию магии в неподвижных тканях и снижает риск истощения. Оцепенение состав не снимет, но выиграет нам время.       — Отлично. Он есть в теплицах?       — Нет, мадам Стебель выращивает только обычный морозник. Для нужной вытяжки требуется растение старше пятидесяти лет, пережившее несколько полных циклов цветения. Но в Британии подобные экземпляры встречаются только у травологов-коллекционеров.       Вивьен нахмурилась, обдумывая его слова, затем медленно выпрямилась и положила пальцы на застёжку своей мантии.       — Кажется… с этим я могу помочь.       Северус закрыл журнал.       — И каким образом?       — В теплицах Вальмориа сохранилось много редких растений. И карпатский морозник там точно рос…       — Настолько обширная коллекция?       — Ну, это огромная оранжерея в несколько ярусов. Бабуля утверждает, что собрала её сама, хотя основную работу давно выполняет домовой эльф.       В уголках её глаз мелькнула насмешка. Северус представил старинную оранжерею вампирского клана, скрытую от исследователей и министерских каталогов. А ведь среди растений могли сохраниться виды, исчезнувшие из европейских аптек ещё задолго до его рождения…       — Любопытно.       — Я попрошу у директора отгул и разрешение на трансгрессию. До вечера успею вернуться…       — Я отправлюсь с вами.       Вивьен посмотрела на него поверх очков. Её ладонь всё ещё лежала возле горла, удерживая серебряную застёжку.       — А… зачем?       — Чтобы выбрать подходящее корневище.       — Профессор, но я могу отличить корень от стебля…       — У карпатского морозника лечебные свойства зависят от возраста боковых отростков. Молодой срез вызывает резкое падение сердечного ритма, а перезрелый теряет большую часть силы. Не сочтите за грубость, но целительская квалификация не подразумевает углублённую травологию.       Последняя фраза заставила её поджать губы. Северус ожидал возражения, однако Вивьен отвела взгляд к Джастину.       — Вы же понимаете… что оранжерея находится на территории поместья Вальмориа?       — Это вполне логично.       Она медленно подняла голову.       — И там… живут вампиры.       — Неожиданное открытие для родового поместья вампирского клана.       Вивьен выдохнула через нос и поправила очки, за стёклами которых её взгляд вдруг стал напряжённым.       — Это может оказаться… опасно.       — Вы утверждали, что ваш клан не пьёт чужую кровь без согласия, договора и нескольких печатей. Какая же опасность остаётся после столь впечатляющей бюрократии?       Её губы приоткрылись и сомкнулись.       — Это ещё не значит, что она не попытается вас съесть… — пробормотала Вивьен, посмотрев в сторону окна над койкой.       — Простите?       — Ничего.       Северус возмущенно вскинул брови. Нет, так не пойдёт. Он обошёл изножье койки, отчего Вивьен машинально отступила к столику с медицинскими инструментами, уперевшись поясницей в край столешницы. Северус остановился рядом, намеренно оставляя между ними узкую полосу воздуха.       Мисс Вальмориа быстро подняла ладонь. Он опустил взгляд, где между пуговицами его сюртука и её ногтями оставалось несколько дюймов.       — Профессор… — она заметила направление его глаз и прижала руку к себе.       — Вас чем-то смущает моя компания, мисс Вальмориа?       Он слегка наклонился к ней. Свет от ламп лёг на линзы, скрыв глаза, но сделав румянец только заметнее.       — Нет, я… — её дыхание стало глубже, грудь приподнялась и натянула светлую ткань возле верхних пуговиц. — Лишь беспокоюсь за вашу безопасность…       — Это, безусловно, приятно… — его губы оказались возле её виска, и Вивьен задержала дыхание, упираясь бедром в стол. — Но я способен за себя постоять.       — Вам… так кажется, — сорвалось у неё с лёгкой хрипотцой.       Стоило ей повернуться к нему, как расстояние между их лицами сократилось до нескольких дыханий. Её взгляд опустился к его рту, задержался на нижней губе и стремительно вернулся к глазам.       — И тем не менее, — Северус почувствовал, как от движения её зрачков у него самого слегка участился пульс. Унизительное наблюдение у койки окоченевшего школьника.       Мисс Вальмориа же несколько секунд изучала его лицо, надеясь найти там, видимо, благоразумие.       — Вы не отстанете, да? — она прикрыла глаза и упёрлась ладонью в край стола.       Северус приложил усилие, чтобы не издавать довольного смешка. В итоге, победа досталась ему легче, чем он рассчитывал… Хотя её причина нравилась ему куда сильнее самого согласия.       — Нет.       — Хорошо, — Вивьен выскользнула в сторону, остановившись у соседней койки, и начала поправлять фартук. — Но вы пообещаете никуда от меня не отходить…       — Это противоречит вашей просьбе соблюдать дистанцию.       Румянец спустился с бледных скул к шее. Вивьен взялась за дужку очков, деловито сняла их, протёрла стекло краем рукава и вернула на место, выиграв себе несколько секунд. Северус не знал, дурацкий это всё же жест или, быть может, очаровательный?       — Ничему это… не противоречит. В поместье вы останетесь рядом со мной, и мы сразу уйдём после сбора корневища, даже если вам предложат задержаться.       Северус скрестил руки под рукавами мантии.       — А могут?       — Не исключено.       Северус прищурился. Страх за его безопасность, по-правде сказать, выглядел не очень убедительно, а вот некая скрытая причина, которую она не хочет признавать… занимательно.       — И нам стоит отправиться сейчас. До сумерек осталось около часа, — Вивьен ещё раз посмотрела на Джастина, поправила покрывало возле его неподвижной руки и направилась к дверям.       Северус пошёл следом, сохраняя выражение профессиональной сосредоточенности, под которым уже крепло очень хорошо знакомое мрачное довольство.       Дамблдор выслушал их объяснение без возражений. Упоминание карпатского морозника заставило его отложить перо и сразу разрешить краткий выход за пределы школы. Для трансгрессии он открыл зачарованное пространство возле окна, защищённое от школьных ограничений.       Вивьен встала в центре начерченного круга и протянула Северусу руку. Её ладонь раскрылась с деловой сдержанностью, абсолютно не соответствовавшей румянцу у скул. Он принял её руку и медленно сомкнул пальцы. Холодная кожа легла в его ладонь, мягкая у основания большого пальца и гладкая вдоль тонких косточек.       Вивьен едва сжала его кисть, ограничив прикосновение необходимым минимумом. Северус же усилил хватку, прижимая её ладонь плотнее. Большой палец лёг поверх её пальцев, ощутив слабое движение под кожей. За круглыми линзами мелькнуло предупреждение, однако руки она не отняла.       — Готовы? — спросила она, выпрямляя плечи.       — Вполне.       Её пальцы напряглись между его ладонью и рукавом теплой мантии. Воздух вокруг них сжался, кабинет Дамблдора дрогнул, и спустя мгновение подошвы Северуса коснулись промёрзшего гравия. Он удержал равновесие и поднял глаза. За спиной стояли высокие кованые ворота, дорога тянулась между низкими каменными оградами к готическому особняку, тяжёлая громада которого возвышалась над заснеженным парком. Узкие окна темнели в сером камне, крыши прорезали бледное зимнее небо острыми шпилями. Снег лежал на крыльях ангельских статуй, забился в складки каменных одеяний и тонкой полосой подчёркивал каждое мрачное украшение вдоль аллеи.       Северус рассматривал фасад, пока не почувствовал шевеление ладони мисс Вальмориа в своей. Вивьен осторожно вытянула руку, подушечки пальцев скользнули по коже, оставив едва уловимый прохладный след.       — Пойдёмте, — она спрятала кисть в складках мантии и повернулась к узкой дорожке, уходившей вправо от парадного подъезда. — Лучше здесь не задерживаться.       Северус перевёл взгляд на широкие ступени главного входа, над которыми застыл каменный герб Вальмориа — крупная буква «V», увитая лозой терновника.       — Мы войдём не через дом?       — Нет, — Вивьен уже ступила на расчищенную тропу. — Оранжерея пристроена к западному крылу. Возьмём корневище и сразу вернёмся в Хогвартс.       Снег по обе стороны поднимался мягкими валами, ветви старых тисов склонялись над дорожкой и скрывали их от окон.       — Разве это не ваш дом тоже? — Северус шёл рядом, внимательно рассматривая её профиль. — К чему такая скрытность?       — Мой визит не подразумевал… гостей.       Она поправила очки и ускорила шаг. Тисы расступились, открывая просторную площадку за боковым крылом, и Северус невольно замедлился. Снег здесь лежал между рядами надгробий, статуй и низких склепов. Мраморные плиты уходили далеко к лесу, где над остальными памятниками возвышался высокий чёрный обелиск, на каждом камне золотились буквы, а возле некоторых ещё сохранялись засохшие цветы под стеклянными колпаками.       — Это… фамильное кладбище?       Вивьен остановилась на два шага впереди и медленно повернула голову.       — В некотором роде.       — В некотором роде?       Мисс Вальмориа вздохнула и указала на первый ряд могил.       — Отсюда до высокого памятника похоронены наши «дедушки», — она провела пальцем до чёрного обелиска. — Так мы называем официальных мужей Беатрис.       Северус пробежал взглядом надгробия. Ряды уходили вглубь сада, местами разделяясь на небольшие участки.       — Их… больше тридцати.       — Тридцать четыре, если Кровель не перенёс кого-нибудь после последней перепланировки.       Её деловитость заставила его присмотреться внимательнее. За обелиском начиналась ещё одна его часть кладбища, где надгробия были чуть скромнее. Однако их число сильно превосходило первую группу.       — А дальше? Другие родственники?       Вивьен поправила ворот, прикрыв подбородок.       — Нет, это бабулины… романтические интересы.       Северус медленно повернулся к ней.       — Что, прям все?       — Ну… она же давно живёт.       Он посмотрел на мужское имя, вырезанное на ближайшей плите и перевёл взгляд к следующему ряду. Даты охватывали несколько столетий и, судя по надписям, некоторые романы могли длиться годы, когда другие — заканчивались с пугающей быстротой.       — А они… умерли естественной смертью?       — Конечно, — Вивьен резко подняла голову. — Просто они… накопились. За годы.       Объяснение звучало странно, поэтому Северус решил не уточнять с какой скоростью они «копились». Он двинулся дальше, но задержал взгляд на мраморном ангеле, державшем венок над могилой некоего Гектора Блайта.       — А почему она, допустим, не обратила в вампира хотя бы одного?       — О нет, — Вивьен прикрыла губы ладонью, однако смешок всё равно вырвался наружу. — Бабуля не верит в такую любовь до гроба… Точнее может быть и верит, но не уточняет, чей конкретно это будет гроб.       Северус покосился на неё.       — Предусмотрительно.       Вивьен снова хмыкнула и опустила взгляд на дорожку. Пока они шли между могил, Северус успел прочесть ещё десяток имён. Мужчины принадлежали к разным эпохам: волшебники, магглы, аристократы и даже один оперный певец, для которого возвели отдельный склеп с бронзовой лирой.       — Дом сейчас пустует? — Северус взглянул на дальние окна особняка, где не горел свет.       — Около ста лет назад здесь жила большая часть клана, но потом их всех разбросало по стране. Некоторые уехали в Европу, остальные обзавелись своими домами.       — Ваша семья тоже выбрала независимость?       — Мы предпочитаем верить, что крепость семейных уз пропорционально расстоянию, — Вивьен оглянулась на кладбище и добавила: — К тому же у бабушки… бурная личная жизнь. И вынужденным соседям иногда приходится проявлять терпение.       Возразить было трудно. Как и оценить точное количество могил в гареме покойных любовников Беатрис Вальмориа.       За особняком открылась оранжерея, пристроенная к западной стене. Высокие стеклянные своды поднимались над крышей второго этажа, металлический каркас потемнел от времени, однако ни одна секция не выглядела запущенной. Под мутным зимним стеклом зеленели верхушки деревьев, по внутренней стороне ползли капли влаги.       Вивьен отперла боковую дверь небольшим серебряным ключом. Тёплый воздух обнял их, запотевшие линзы скрыли её глаза. Она сняла очки и принялась протирать их краем рукава, пока Северус осматривался.       Оранжерея занимала несколько ярусов. Кованые лестницы поднимались к висячим галереям, мостики соединяли площадки над густыми зарослями. Внизу плескалась узкая полоса воды, заросшая кувшинками. Под стеклянным куполом росли деревья с серебристой корой, по перилам вились тёмные лозы с красными цветами. На каждой грядке стояли медные таблички, многие из которых Северус видел лишь в старых справочниках.       — Это всё собрала ваша семья?       — Один из мужей Беатрис был травологом, — Вивьен надела очки и повела его вдоль центральной дорожки. — Она построила эту оранжерею специально для него, а после его смерти продолжила пополнять собрание… Вернее, поручила всю работу эльфу и присвоила заслуги.       — И давно тот умер?       Она задумалась, пересчитывая что-то в уме.       — Двести двадцать… Двести двадцать пять лет назад. Плюс-минус.       — Плюс-минус, — протянул Северус, проводя пальцами по медной табличке возле куста с фиолетовыми плодами.       Карпатский морозник нашёлся на втором ярусе у северной стены. Несколько крупных растений росли в глубоких каменных чашах, тёмные листья расходились над землёй широкой розеткой, у основания виднелись толстые корни, покрытые серебристой кожицей.       Северус опустился возле ближайшей чаши, надел перчатки и расчистил землю узким инструментом. Вивьен присела рядом, придерживая край мантии у колен.       — Этот подойдёт? — она указала на боковой отросток.       — Нет, ему около сорока лет.       — Вы определили возраст по толщине?       — По кольцам у основания. Нам нужен тот, где серебро перешло в серый цвет.       Вивьен наклонилась ближе и задела его плечо своим. Северус ощутил мягкое давление сквозь ткань мантии и замер с инструментом в пальцах.       — Здесь? — теплое дыхание коснулось его щеки.       — Ниже.       Он накрыл её кисть своей, холодная рука послушно легла под его ладонь, и он провёл её указательным пальцем вдоль серебристых колец, задержавшись там, где цвет становился темнее.       — Чувствуете утолщение?       Вивьен коротко кивнула и сглотнула, прежде чем ответить.       — Чувствую…       — Этот отросток пережил шестой цикл, — он позволил себе чуть сильнее сжать ее ладонь, мысленно аргументируя это наглядностью процесса. — Он сохранит действие после сублимации.       — Ясно, — ответила она тихо. — Спасибо за… объяснение, профессор.       Когда Северус всё же убрал руку и принялся отделять корневище, Вивьен тут же выпрямилась и отошла на несколько шагов назад, к перилам. Он благосклонно сделал вид, что не заметил её побега, ограничившись лёгкой ухмылкой. Однако на периферии сознания закономерно засел вопрос: как же всё это понимать? И что не так с этой женщиной? Если его близость ей настолько неприятна, следовало бы отстаивать свою драгоценную «дистанцию» с большим усердием, а не замирать под его рукой и не краснеть после каждого случайного прикосновения.       Северус отделил корень, очистил его от влажной земли и завернул в пропитанное маслом полотно. За это время мисс Вальмориа уже успела восстановить привычную сдержанность и теперь ждала его у выхода с деловым спокойствием. Она жестом пропустила его к лестнице, сохраняя дистанцию в несколько шагов.       На первом ярусе, возле её подножия, Северус заметил лунный дягиль — высокий, с бледными резными листьями и тяжёлыми зонтиками зрелых семян. Редкий экземпляр, который в Лютном переулке стоит порядка пяти галлеонов за мешочек — и тот чаще всего бывает подделкой. Северус остановился возле него и провёл пальцами над одним из соцветий, проверяя плотность оболочек.       — Мисс Вальмориа, позволите взять несколько семенных зонтиков?       — Берите, но побыстрее, — она с опаской обернулась на высокую дверь, ведущую в основную часть здания. — Мы уже задержались.       Но стоило Северусу наклониться к ближайшей ветке, как за его спиной раздался насмешливый женский голос.       — Ай-яй-яй.       Вивьен оглянулась первой и резко схватила его за запястье.       — Не оборачивайтесь, — прошептала она.       — Что? Но…       Он начал разворачиваться, но она шагнула вплотную и обхватила его лицо руками. Холодные ладони легли вдоль скул, большие пальцы упёрлись возле уголков его губ.       — Я же сказала, — выговорила Вивьен строже, заставив его смотреть прямо на себя, — не оборачиваетесь.       Северус несколько раз моргнул. Её лицо оказалось так близко, что круглые линзы уже не мешали разглядеть тёмную кайму карих радужек. Веснушки рассыпались по переносице, уходя к щекам, приоткрытые губы блестели после влажного воздуха оранжереи, дыхание стало частым и касалось его подбородка. Его свободная ладонь невольно поднялась к её талии и остановилась возле светлой ткани, не касаясь её.       — Почему?       Вивьен посмотрела поверх его плеча, и в её глазах мелькнуло отчаяние.       — Потому что она голая.       — Что?       Северус машинально поднял взгляд к стеклянной стене перед собой, где в отражении среди зелени проступил бледный женский силуэт. Вивьен проследила за движением его глаз и накрыла их ладонями.       — Мисс Вальмориа…       — Подглядывать за чужими бабушками невежливо, профессор, — быстро прошептала она.       Возмущение вытеснило растерянность, и его пальцы всё-таки сомкнулись на узком изгибе её талии, вдавили ткань в мягкое тело, удерживая Вивьен на месте.       — Но я не…       — Ох, конфетка! — донеслось за его спиной. — А я сразу поняла, что это ты. И… не одна?       Вивьен сильнее прижала ладони к его глазам. Северус кожей ощутил её частое дыхание.       — Бабушка, мы пришли за морозником…       — Ты бы хоть предупредила, что придёшь со своим мужчиной, — послышался короткий щелчок пальцев, за которым следовало шуршание ткани. — Я же спросонья, сама знаешь…       Шорох смешался с ворчанием, по всей видимости, домового эльфа. Ладони мисс Вальмориа нагрелись от тепла его кожи, оставляя прохладными лишь кончики пальцев возле линии волос. Северус повернул голову в пределах её хватки, задев губами основание большого пальца. От этого мимолётного прикосновения она вздрогнула, но всё равно не отступила.       — Уже можно? — он слегка понизил голос, задевая дыханием чужую кожу.       — Ещё… чуть-чуть.       Вивьен втянула воздух и едва ощутимо прижалась к нему грудью, пытаясь заглянуть за плечо.       — Теперь можно, — объявила женщина.       Вивьен резко отняла ладони, открывая Северусу румянец, покрывший её щёки и шею. Она дышала ртом, оставляя влагу на линии губ, и от этого зрелища у него самого внутри что-то натянулось.       — Профессор… — её взгляд опустился к его локтю, — ваша рука…       Он проследил за движением её глазах, где его большой палец оказался рядом с нижним ребром, а мизинец, будь он проклят, касался верхней линии бедра.       — Простите, — Северус разжал руку и быстро спрятал её в длинный рукав. — Рефлекс.       — Я… заметила.       Сдержанный кашель заставил их повернуться. Северус узнал женщину с портрета в Хогвартсе, хотя живое лицо выглядело ещё моложе. Длинные золотистые волосы свободно лежали на плечах, кожа сохраняла фарфоровую белизну, жёлтые глаза изучали гостя без какого-либо стеснения. Плотный халат из тёмного бархата закрывал её от ключиц до пола, серебряная вышивка вилась по рукавам.       — Виви, ты представишь мне спутника?       — Профессор Северус Снейп. Декан Слизерина и мастер зелий.       — Профессор? — Беатрис провела по нему взглядом от ботинок до лица и закатила глаза. — Виви, опять на те же грабли…       — Бабушка.       — Ты в курсе, что мужчин можно искать не только на работе? Или в Мунго тебя ничему не научили?       — Мы коллеги, — Вивьен недовольно поджала губы. — В школе возникла серьёзная проблема, поэтому нам понадобился карпатский морозник.       — Так вот оно что…       Беатрис вновь посмотрела на Северуса, и откровенный интерес в её глазах заставил его выпрямиться. Она приблизилась и по-светски протянула ему бледную руку.       — Беатрис Люсиана Андриэлла Вивиан Изольда Вальмориа, вдовствующая баронесса Блэкмирская и хранительница Северного дома.       Северус принял её ледяную ладонь и наклонился, соблюдая старый этикет.       — Рад знакомству, мадам…       Вивьен мгновенно накрыла кисть Беатрис своей, не позволив ему коснуться губами пальцев.       — Мы уже покинули девятнадцатый век. К тому же титула тебя давно лишили.       Беатрис лишь рассмеялась, оголяя острые клыки.       — Виви, ты всё такая же строгая. Профессор мог бы закончить приветствие.       — Он уже представился.       Северус поднял глаза. Вивьен, заметив его внимание, убрала пальцы и отступила.       — В таком случае выпьем чаю, — Беатрис хлопнула в ладоши. — Кровель!       В свободной части галереи появился круглый столик на высокой кованой ножке. Следом возникли три кресла, фарфоровый сервиз и несколько блюд со сладостями. Среди них стояла пиала с густым красным мармеладом, покрытым сахарными кристаллами.       — Нам пора возвращаться, — попыталась возразить Вивьен.       — Да ладно тебе Виви, уважь бабулю, — Беатрис опустилась в кресло и поправила полы халата. — Мы и так редко видимся…       — Мы видимся каждое лето.       — А сейчас середина декабря. Уже решили, где проведёте Рождество?       Она обращалась к ним так, словно вопрос касался пары. Вивьен медленно выдохнула и указала Северусу на кресло напротив бабушки.       — В Хогвартсе происходят странные события, — она села сбоку, сохранив возможность наблюдать за обеими сторонами. — Поэтому преподаватели и работники Больничное крыла останутся в школе.       — И насколько странные?       Вивьен посмотрела на Северуса. Он взял чашку, которую перед ним поставил невидимый Кровель.       — Наследник Слизерина открыл Тайную комнату.       — Звучит… не очень празднично, — Беатрис постучала ногтем по фарфору. — Когда-то я была знакома с Мраксами, потомками Слизерина… Утомительная, надо сказать, семья. Благо, вроде бы почили в середине века.       Северус пригубил чай. Напиток оказался крепким, с лёгкой вишнёвой кислинкой.       — Пейте, профессор, — мадам Вальмориа улыбнулась поверх чашки. — Не волнуйтесь, крови там нет.       — Подобных опасений у меня не возникло.       — Конечно, — женщина хмыкнула. — Вы же уже давно работаете с нашей больничной феечкой.       Вивьен коснулась дужки очков и отвела взгляд.       — Как, кстати, твои дела в школе, Виви? Надеюсь, не применяешь лечебную магию крови к ученикам?       — Нет, — её чашка со звоном ударилась о блюдце. — Для ритуала требуется согласие родителей.       — Да, точно. А то будет у тебя конфуз, как в школе… — Беатрис чуть подалась вперёд. — Профессор, представляете, когда Виви училась на третьем курсе, она спасла в лесу мальчика своей кровью. Такая умничка, по памяти воспроизвела сложный ритуал… И юноша вроде как не стал вампиром.       — Да, — Вивьен смутилась и краем глаза посмотрела на Северуса. — Не стал.       Он обратился к старшей Вальмориа, чтобы перевести тему:       — Лечебный ритуал способен запустить обращение?       — Только если его проводит чистокровный вампир… Но мать Виви ведьма, поэтому она смогла получить официальный допуск к гемомагии. А при участии чистокровного вампира возрастает риск заразиться вампиризмом, особенно когда пациент при смерти.       — А вы… родились вампиром?       — Нет, — Беатрис отпила чай. — В моё время бессмертие… вошло в моду.       Северус нахмурился.       — В моду?       Она повела острым ногтём по краю фарфора, изображая отстраненность.       — Именно так… А имя Владислав Цепеш вам о чём нибудь говорит?       — Дракула? Разве это… не литературный персонаж?       — Увы, — тихо вмешалась Вивьен.       — Ох, Владик, — протянула Беатрис мечтательно. — Какой мужчина… был. Приехал в Англию и заразил мелкую аристократию грёзам о вечной жизни. Я же тогда только овдовела, мне исполнилось девятнадцать, красота начала увядать, вот я и… выпила яд.       — И всё равно инфантильно с твоей стороны, — младшая Вальмориа положила ложку на блюдце. — Папе только исполнилось три года…       — И он вырос достойным юношей! Только вот… заболел. Дальше, думаю, понятно, чем дело кончилось.       Северус перевёл взгляд к стеклянному куполу.       — Я читал, что вы возглавляли клан Вальмориа…       — О, так вы читали обо мне? — Беатрис наклонилась сильнее, и халат разошёлся у горла, открыв бледную кожу ключиц. — Надеюсь, авторы не включили ничего компрометирующего?       — С компроматом ты прекрасно справляешься и сама, — Вивьен поставила между ними сахарницу.       — Злая ты, конфетка, — фыркнула женщина. — Не стоило звать тебе в гувернантки женщину, застрявшую в викторианской эпохе.       По всей видимости, гувернантка застряла там в буквальном смысле.       — Тогда кто глава клана сейчас? —продолжил Северус.       — Как кто? — Беатрис удивлённо приподняла брови. — Реджинальд, конечно.       В памяти Северуса возник бледный бородатый мужчина у калитки, и он удивлённо повернулся к Вивьен.       — Да, папа занимается не одними только пчёлами, — она пожала плечами. — Хотя формально он глава клана, поместьем и большей частью дел управляет бабушка.       — Всё так. Реджи такой… сложный ребёнок, — Беатрис вздохнула. — Мне кажется, у него так и не закончился… Как это сейчас называется? Переходный возраст?       — У него жена и взрослые дочери, — возразила ей Вивьен. — Ни о каком переходном возрасте и речи быть…       — А ещё у него пчёлы, — перебила Беатрис. — Эх, вот если бы не любил свежих барашков, возможно, занялся бы ещё и овцами…       — Нам пора, — мисс Вальмориа посмотрела на чашку Северуса, где чай остался тонкой тёмной полосой на дне. — В замке ждёт работа.       — Конечно, а то как же лазарет проживёт без своей феи? — Беатрис поднялась следом и повернулась к Северусу. — Рада знакомству, профессор. Заходите ещё…       — Нет, — резко произнесла Вивьен. — Никаких визитов.       Беатрис хмыкнула, переводя взгляд с внучки на гостя.       — Проводить вас до ворот? В пределах поместья трансгрессировать нельзя.       — Мы дойдём сами. Береги себя…       Мисс Вальмориа уже направилась к двери, когда бабушка окликнула её:       — Вивьен, задержись на минуту. Профессор, можете идти вперёд, дорога здесь одна.       Она остановилась, а Северус кивнул, вышел в сад и сделал несколько шагов в сторону кладбища. Холодный воздух сразу коснулся разгорячённого лица. Дверь оранжереи осталась приоткрытой, откуда женские голоса долетали до него обрывками фраз, хотя он не собирался подслушивать.       — И что на этот раз? — поинтересовалась Беатрис.       Вивьен выдержала паузу.       — Что-то вишнёвое. Возможно… клафути.       Раздался звонкий смешок.       — Дорогая, у этой проблемы есть одно элементарное решение…       — Ни за что.       — Как знаешь. Тебе же мучиться…       — А других советов у тебя нет?       — М-м… если только охота…       Они появилась у двери оранжереи, когда Северус достиг первого ряда склепов. Беатрис вышла на снег босыми ногами, тёмный бархатный халат плотно обхватывал её стан, золотистые волосы лежали на одном плече. В руках она держала небольшой мешочек.       — Профессор, подождите, — она протянула его Северусу, и по весу ноши он понял, что это семена лунного дягиля. — Возьмите. Приходите, если понадобится редкое растение для зелий…       — Он сюда больше не придёт, — отрезала Вивьен с утомлённым смирением.       Беатрис только хмыкнула.       — А этого мы уже не знаем, конфетка.       Она выразительно закатила глаза, и Северус решил более не испытывать судьбу своим пребыванием в вампирских владениях.       — Благодарю, мадам Вальмориа. Ваше предложение весьма щедро.       — Можно просто Беатрис, — поправила она с улыбкой. — «Мадам» добавляет мне лишние года.       — Нет, «мадам Вальмориа» тебе вполне подходит, — вмешалась Вивьен и слегка подтолкнула Северуса к дорожке. — Всё, нам пора.       Сумерки успели опуститься на парк. Снег приобрёл синеватый оттенок, тени от статуй вытянулись между могилами, над каменными плитами начали проступать прозрачные силуэты. Один седой мужчина в старом камзоле возник возле обелиска, поправил кружевной ворот и принялся спорить с призраком в форме кавалерийского офицера. Ещё двое расположились на ступенях склепа и делили между собой право считаться самым удачным мужем Беатрис.       Вивьен прошла мимо них, даже не повернув головы. Призраки тоже не обратили на неё особого внимания; один поднял руку в знак приветствия, продолжая доказывать соседу, что семь лет «крепкого брака» превосходят жалкие шестнадцать месяцев бурного романа.       Северус замедлил шаг возле надгробия с бронзовой лирой. Полупрозрачный певец сидел на каменном бортике и что-то напевал кавалеру в парике, а тот раздражённо просил сменить репертуар.       — Я так и не обнаружил опасности, о которой вы предупреждали.       Вивьен плотнее закуталась в мантию и переступила через заснеженный корень.       — Значит, визит прошёл удачно.       — Судя по всему, в доме живут только ваша бабушка и домовой эльф. И ни один из них не проявил намерения причинить мне вред.       Она остановилась у мраморного ангела и раздражённо посмотрела на него поверх очков.       — Вы правда ничего не заметили?       Он озадачено приподнял бровь.       — Просветите меня.       — Бабушка падка на мужчин, — Вивьен указала на ряды могил, среди которых уже бродили десятки призраков. — А мне, знаете ли, совсем не прельщает мысль, что вы станете моим тридцать пятым дедом.       Северус посмотрел на неё внимательнее. Так вот что заставило мисс Вальмориа обходить главный вход, держать его рядом и пресекать каждую любезность Беатрис, и всё это время она опасалась вовсе не вампирских клыков…       — Юбилейный получается…       — Профессор!       Толпа призраков вокруг делала ситуацию ещё нелепее, и смех вырвался прежде, чем Северус успел его подавить. Он отвернулся к ближайшему склепу и прикрыл губы пальцами, однако его плечи всё равно предательски дрогнули.       — Профессор Снейп, — Вивьен смотрела на него с нескрываемым изумлением, — вы смеётесь на кладбище моих дедушек. Поимейте совесть, в конце концов.       — Прошу прощения, — Северус провёл ладонью по лицу, пытаясь вернуть привычную сдержанность. — Ваша формулировка оказалась… неожиданной.       — И всё равно, моё раздутое генеалогическое древо вовсе не повод для веселья.       Вивьен поджала губы, но сохранить возмущение ей всё-таки не удалось. Взгляд скользнул к рядам дедушек, вернулся к Северусу, и она издала тихий смешок, прикрыв рот ладонью.       — Хорошо, — выдохнула она. — Возможно, со стороны всё действительно выглядит немного странно.       — Немного?       В ответ мисс Вальмориа лишь хмыкнула, и они продолжили путь. Возле дальнего обелиска призрак в военном мундире поклонился ей, бросив оценивающий взгляд на Северуса. Он проигнорировал его, и услышал рядом новый смешок.       — Что вас теперь развеселило?       — Дедушка Данстан всегда ревновал бабулю к высоким брюнетам.       — И его опасения оправдывались?       — Скорее всего да, но, судя по дате смерти, недолго.       Северус повернул к ней голову. Вивьен сохраняла невинное лицо, хотя карие глаза за стёклами очков блестели.       — У вашей семьи… удивительное отношение к утрате.       Она безразлично повела плечом.       — При такой продолжительности жизнь смерть для нас не горе, а практически второй день рождения. Да и наши родственники, как видите, не особо стремятся покинуть этот свет.       Когда они достигли ворот, Северус бросил последний взгляд на поместье Вальмориа и протянул ей ладонь для трансгрессии. Несколько секунд Вивьен стояла неподвижно, удивлённо подняв на него глаза. Он уже успел вспомнить, что она может прекрасно переместится в кабинет Дамблдора и самостоятельно, но убрать руку теперь означало признать нелепость жеста, и он решил оставить её между ними.       — Вы желаете задержаться в родовом поместье?       Вивьен вложила пальцы в его ладонь.       — Нет.       Плечо коснулось его груди, светлая мантия скользнула по чёрному сукну, Северус удержал её ладонь и направил палочку вперёд.       Мир сжался вокруг них с громким хлопком и раскрылся в кабинете директора, где Дамблдор так и не покинул своего стола. Он поднял голову от бумаг, перевёл взгляд на свёрток в левой руке Северуса, затем задержался на переплетённых пальцах.       — Вы задержались.       Вивьен поспешно отняла руку, и её пальцы прошли по ладони Северуса, оставив ощущение прохлады вдоль кожи. Он убрал кисть в рукав мантии, пока директор продолжал наблюдать за ними поверх очков.       — Беатрис пригласила нас на чай, — Вивьен вернула себе деловой тон, поправив выбившуюся прядь волос у щёки.       — О, и как она поживает? — оживился директор. — Всё так же прекрасна и бледна?       — Естественно.       Дамблдор провёл пальцами по серебристой бороде.       — Везёт же некоторым.       Северус посчитал подобную форму везения сомнительной, особенно после прогулки среди тридцати четырёх мужей и внушительного числа любовников.       — Мне пора в Больничное крыло, — Вивьен сделала шаг к двери. — Доброй ночи.       Северус опустил взгляд к свертку с корневищем, удерживая внимание на мятой бумаге, пока дверь за нею не закрылась.       — Вы знакомы с мадам Вальмориа? — спросил он у директора после короткой паузы.       — Конечно, — Дамблдор хмыкнул. — Роковая дама, надо признать…       — Я в курсе.       Северус уже повернулся к выходу, когда в памяти снова всплыл обрывок разговора возле оранжереи.       — Профессор, вам известно, зачем всё-таки вампирам охота, если они не пьют кровь?       — Видишь ли, Северус… — Дамблдор отложил перо и сцепил пальцы на столе. — Вампиры, по своей природе, всё равно остаются хищниками, и их инстинкты… острее наших. Некоторым представителям вида полезно периодически преследовать добычу.       — И стоит ли беспокоиться на этот счёт?       — Думаю, это может побеспокоить только если лесную дичь, — Дамблдор улыбнулся. — Так что если ты не планируешь обращаться в кролика, Северус, повода для тревоги нет.       Он кивнул и вышел на винтовую лестницу с горгульей. Нет, судьба кроликов в Запретном лесу его не интересовала. Однако на уровне интуиции зародилось странное беспокойство, больше похожее на предчувствие. Что же именно мучило мисс Вальмориа — и кого Беатрис предлагала ей таким образом выслеживать? И причем тут, чёрт возьми, вишнёвый клафути?