Сладкий

      К рождественскому утру Хогвартс опустел. Большая часть учеников разъехалась по домам, лестницы перестали стонать под сотнями ног, коридоры впервые за несколько месяцев не оглашались воплями, грохотом доспехов и спорами о том, кому достанется последний кусок тыквенного пудинга. Оставшиеся школьники собирались небольшими компаниями у каминов и вели себя подозрительно мирно, словно праздничные гирлянды каким-то образом подавляли склонность к разрушению школьного имущества.       Поддерживающий состав из корневища карпатского морозника был готов ещё накануне. Северус лично проверил плотность, цвет и реакцию каждой порции, после чего передал флаконы Помфри. Однако в последние дни существовал вопрос, занимавший его куда настойчивее состояния оцепеневших учеников. Рождество.       В прошлом году мисс Вальмориа вручила подарки всему преподавательскому составу, включая его, после чего он повёл себя с присущими ему тактом и благородством. Теперь эти ярлыки висели на большей части его рабочих котлов, прекрасно выдерживали жар и избавляли от необходимости разбирать выцветшие надписи на старом пергаменте. В этом же году мисс Вальмориа могла решить, что одной попытки проявить доброжелательность вполне достаточна, и подобный исход выглядел очень даже логичным. Более того, он избавил бы их обоих от неловкости, а Северуса — от необходимости придумывать подходящую реакцию. Такая мысль почему-то не радовала.       Если она всё же принесёт ему подарок, придётся его принять. Нормально. Вероятно, следует даже поблагодарить её, хотя одно это уже грозило превратить завтрак в мучительное испытание. Ещё неприятнее выглядел вопрос об ответном жесте, ибо подарков Северус не покупал лет двадцать. Отправиться в Хогсмид ради какой-нибудь коробочки означало бы признать, что он заранее думал о мисс Вальмориа, перебирал возможные варианты и целенаправленно выбирал вещь специально для неё. И если Минерва или Поппи увидят его в лавке, к ужину весь преподавательский стол уже будет обсуждать предстоящую свадьбу, а Дамблдор непременно поинтересуется, требуется ли помощь с праздничным оформлением. Нет, подобной участи Северус себе уж точно не желал.       Поэтому за день до праздника он сварил небольшую порцию бодрящего настоя, усилив действие и убрав резкую горечь, на которую Вивьен однажды поморщилась, решив, что он не смотрит. Флакон простоял в ящике рабочего стола до рождественского утра, и он собирался вручить его лишь при условии, что сам получит подарок. Как не сложно догадаться, бескорыстие, как и милосердие, в число его выдающихся качеств никогда не входило.       На завтрак он пришёл раньше обычного. Большой зал украсили еловыми ветвями, золотыми звёздами и двенадцатью ёлками, щедро покрытыми искусственным снегом. Над головами лениво кружили зачарованные свечи, а рядом с тарелкой Дамблдора уже возвышалась гора сладостей, способная обеспечить работой школьного целителя до самого конца каникул. Следовало бы уже сказать директору, что подобная диета в его возрасте гарантирует диабет, но Северус, в отличие от самого Дамблдора, не был щедр на бесплатные советы.       Поэтому он раскрыл газету, хотя за первые десять минут так и не перевернул страницу. Его взгляд периодически поднимался к дверям, после чего возвращался к одной и той же заметке о праздничных скидках на котлы. Вивьен появилась через несколько минут в светлой рабочей мантии и целительском фартуке, держа в руках несколько небольших свёртков. Поппи сразу оживилась, мадам Стебель отложила чашку, а Северус сосредоточился на газете с таким усердием, словно от содержания статьи зависело его финансовое положение в новом году.       В итоге, Помфри получила футляр для медицинских ножниц, Флитвик — маленькую шкатулку с зачарованными нотными пластинками, мадам Стебель — семена редкого растения из оранжереи Вальмориа, Хагрид — защитные рукавицы из плотной кожи, а Дамблдор — коробку засахаренных долек редкого горного цитрона. Даже Локанса не обделила — тот обзавёлся павлиньим пером для автографов и даже не понял, почему другие преподаватели начали хихикать в свои салфетки. Северус следил краем глаза за тем, как свёртков становится всё меньше, после чего обнаружил, что держит газету несколько крепче необходимого. И вот, наконец-то последняя коробочка легла возле его чашки.       — С Рождеством, профессор, — Вивьен заняла соседнее кресло и поправила на коленях фартук. — Но, чтоб вы знали, дарю вам подарок на свой страх и риск.       Северус сложил газету и посмотрел на узкую коробку, перевязанную тёмно-зелёной лентой.       — Так боитесь, что не понравится?       — Скорее, что вы снова решите, будто я хочу затащить вас под венец.       У неё хватило выдержки произнести это ровным голосом, но за круглыми линзами мелькнуло знакомое ехидство. Он провёл пальцем по краю коробочки и позволил себе сухую усмешку.       — А это как-то влияет на то, что вы считаете меня интересным?       Она закатила глаза, хотя под дужкой очков уже проступило смущение. Северус отметил его с привычным удовлетворением и развязал ленту.       — Напоминаю, что речь шла о вашей профессии и уровне квалификации.       В коробочке лежали три высушенных бутона лунной камелии, каждый из которых был завёрнут в тонкую серебристую бумагу. Растение выращивали лишь в нескольких закрытых оранжереях, а его лепестки использовали для стабилизации сложных противоядий. Редкий ингредиент. Северус видел его лишь дважды и оба раза получал доступ к нему через Министерство.       — Значит, до сих пор считаете.       Вивьен взяла вилку и сделала вид, что занята тарелкой со стейком перед собой.       — Допустим.       Северус прикрыл коробочку. Подарок явно выбирали специально для него, ведь лунная камелия не могла случайно оказаться среди праздничных безделушек в лавках Хогсмида, да и Вивьен прекрасно знала, насколько редким был этот ингредиент. Удовольствие от её внимания смешалось с раздражением, ибо теперь бодрящий настой следовало вручить немедленно, а он ещё не решил, каким образом сделать это без признаков душевного волнения.       — Благодарю, мисс Вальмориа.       Она подняла на него глаза. Короткая пауза выдала её удивление, и Вивьен быстро опустила взгляд к соуснику.       — Рада, что вы не потребовали расписку об отсутствии тайных намерений.       — И всё равно не искушайте судьбу.       Северус нащупал под столом внутренний карман мантии. Флакон лежал там с самого утра и теперь казался нелепо тяжёлым. Он мог передать настой позже, в лаборатории, без свидетелей и рождественских ёлок. Но тогда подарок выглядел бы заранее подготовленным личным жестом, а сейчас его ещё можно было представить внезапным ответом на полученные бутоны.       — Тогда вас тоже… с Рождеством, — он быстро достал флакон и поставил перед её тарелкой.       Вивьен замерла с вилкой в руке. Её взгляд опустился к тёмному стеклу, затем поднялся к его лицу. За соседними креслами Помфри обсуждала с Флитвиком расписание праздничных дежурств и, к счастью, не смотрела в их сторону.       — Благодарю, профессор. А это?..       — Бодрящий настой.       Мисс Вальмориа осторожно взяла флакон, покрутила между пальцами и посмотрела на густую янтарную жидкость.       — Как… неожиданно.       Северус ощутил желание забрать подарок обратно и сообщить, что произошла досадная ошибка при выдаче лечебных составов. Но, увы, в таком случае не следовало начинать с поздравления.       — Вы… жаловались на усталость.       — Да, — линия её губ смягчилась, но улыбку она удержала. — Он мне сейчас очень нужен. Спасибо.       Вивьен убрала флакон в нагрудный карман фартука, надёжно закрепив его застёжкой. Северус проследил за движением её пальцев и вернулся к чашке. Подарок был принят, никаких свидетелей его кратковременного помрачения рассудка не появилось, а сам он не произнёс ничего унизительного.       Завтрак они продолжили в неловком молчании. Вивьен несколько раз касалась ладонью кармана, а Северус делал вид, что изучает коробочку с лунной камелией исключительно ради оценки качества сушки. Теперь… она наверняка станет размышлять о его подарке, а это было даже полезно, ведь пока мисс Вальмориа пыталась понять причины подобной щедрости, ей едва ли придёт в голову мысль, что он совершил нечто идиотское. А он вроде бы… и не совершил. По крайней мере, до самого вечера ему так и не захотелось провалиться сквозь каменный пол от подкрадывающегося стыда.       Тогда же в Больничном крыле появилась Гермиона Грейнджер, покрытая бурой шерстью от макушки до запястий. Из-под растрёпанных волос торчали кошачьи уши, на месте носа проступила розовая морда, а из-под больничного одеяла время от времени показывался пушистый хвост. Северус стоял у дальнего шкафа с лечебными составами и рассматривал итог гриффиндорской предприимчивости с ядовитой насмешкой. Звёздные воспитанники МакГонагалл решили, что способны самостоятельно приготовить Оборотное зелье, и вот, результат лежал на койке, прижимал уши к голове и отказывался показываться даже мадам Помфри, но почему-то выдерживал мягкость мисс Вальмориа.       Вивьен закончила осмотр, укрыла Грейнджер одеялом до подбородка и направилась к Северусу. За крупными линзами ещё сохранялось профессиональное беспокойство, хотя губы напряглись в борьбе со смехом.       — Кажется… мы нашли вашу пропажу из кладовой.       — Именно. Я снял с Гриффиндора пятьдесят очков… Но если бы результат их опытов не выглядел настолько унизительно, снял бы сотню.       — Иногда я опасаюсь вашего великодушия, — Вивьен скользнула взглядом к койке, откуда показались два сердитых кошачьих глаза.       — Зря. Я им редко злоупотребляю.       Грейнджер осталась в Больничном крыле на месяц, и всё это время уроки зельеварения проходили без руки, взлетающей вверх раньше заданного вопроса, отчего Северус наконец получил возможность закончить хотя бы одну фразу до появления исчерпывающего ответа с первой парты. Испытывать удовольствие от болезни ученицы педагогу не полагалось, однако кошачья морда постепенно исчезала, а хорошее настроение от спокойных занятий держалось удивительно стойко.       Помимо этого, в январе он несколько раз ловил себя на наблюдении за мисс Вальмориа. В её речи больше не появлялись вишнёвые десерты, как и разговоры о раннем сезоне охоты. Вивьен сохраняла привычный режим, вовремя приходила на совместные патрули и не давала ни одного повода связать услышанное в поместье с чем-либо опасным, поэтому Северус решил, что обрывки разговора с Беатрис касались семейных дел Вальмориа. Любопытство следовало признать праздным, оставляя без дальнейшего внимания, и он добросовестно придерживался этого решения аж до середины февраля.       Утром четырнадцатого числа стены Большого зала скрылись под гирляндами розовых цветов. С зачарованного потолка сыпалось конфетти в форме сердец, оседая в тарелках, кубках и волосах учеников. За преподавательским столом лежали бумажные открытки, возле дверей толпилась дюжина угрюмых карликов в золотых крыльях. Каждый их них нёс арфу и мешок с любовными посланиями, охраняя свою ношу с решимостью вышибалы возле сомнительной таверны.       Сам идиот-виновник этого шапито явился в ярко-розовой мантии, поднялся перед столом преподавателей и поздравил собравшихся с «торжеством любви». Его улыбка сияла на весь зал, пока карлики расправляли крылья и готовились преследовать адресатов по коридорам.       Северус отодвинул тарелку, но розовое конфетти уже прилипло к краю омлета, а один бумажный лепесток плавал в кофе. Картина вызывала тошноту сильнее неудачного противоядия, сваренного первокурсником.       — Я лично устроил этот маленький сюрприз, — Локанс развёл руки, любуясь произведённым впечатлением. — Мои дружелюбные купидоны доставят ваши признания, а профессор Флитвик, уверен, с радостью научит желающих создавать любовные чары.       Бедный Филиус едва не подавился чаем от такой инициативности. Северус перевёл взгляд на Локанса и мысленно перебрал несколько составов, способных навсегда лишить розовую ткань цвета вместе с верхним слоем кожи владельца. Жаль, ни одного у него под рукой в тот день не оказалось.       Первый карлик вскарабкался на скамью Когтеврана и затянул под арфу стихотворение, посвящённое глазам старосты с шестого курса. Рифма рухнула уже на второй строчке, однако исполнитель продолжил с таким напором, что девушка спряталась под столом.       Вивьен же вошла в зал после ночной смены, остановилась у дверей и несколько мгновений рассматривала происходящее безумие поверх очков. Розовое сердце опустилось ей на плечо, и она сняла его двумя пальцами.       — «Любовь побеждает всё», — прочитала она и отпустила послание обратно в воздух. — Что, даже чувство меры?       — Нет, — процедил Северус сквозь зубы. — Его победили ещё до завтрака       Вивьен сдержала улыбку, села на своё привычное место и потянулась к кубку с гранатовым соком. Однако далеко уйти от праздника ей, в итоге, не позволили: два карлика подошли к преподавательскому столу, с трудом волоча большую плетёную корзину, из которой торчали свёрнутые письма, ленты и коробки конфет. Один из посыльных водрузил ношу перед Вивьен, поклонился, чуть не задев арфой подбородок Помфри, и отправился за следующей партией признаний.       — Ох, Виви… — Поппи посмотрела на корзину, затем на её обладательницу. — Как много…       Мисс Вальмориа осторожно отодвинула розовый конверт, украшенный блёстками.       — Да что-то… да.       Северус разглядывал гору подарков поверх чашки. Локанс пересел на дальний конец стола ещё осенью, однако подобная демонстративность вполне соответствовала масштабу его раздутого самомнения. Возможно, золотистый идиот отошёл от шока и решил возобновить ухаживания в праздничной форме, заранее скупив половину ассортимента «Сладкого королевства».       — У вас появился поклонник? — Северус позволил взгляду задержаться на коробке с алой лентой. — Или же вернулся прежний?       — Как вам сказать… — Вивьен сняла верхний конверт и нахмурилась, обнаружив на печати герб Гриффиндора. — Боюсь, это не один «поклонник».       Северус приподнял брови и повернулся к ученическим столам. Несколько старшекурсников старательно изучали свои тарелки, поглядывая на преподавательский помост из-под ресниц, когда Фред и Джордж Уизли, напротив, скрываться особо не собирались. Они приложили пальцы к губам и послали Вивьен воздушные поцелуи.       — Вы пользуетесь… популярностью у студентов.       — Похоже на то, — она раскрыла короткую записку, пробежала глазами несколько строк и поспешно сложила обратно. — Первые признаки данного явления появились ещё осенью. Молодые волшебники начали стремиться в Больничное крыло во время моей смены, только нагружая лишней работой. Некоторые даже симулировали недомогания.       — И вы позволяли им занимать койки?       — До момента, пока один семикурсник не перепутал симптомы драконьей оспы и воспаления селезёнки, — мисс Вальмориа деловито поправила очки. — После осмотра я назначила ему лечение обоих заболеваний.       — И как?       — Он выздоровел за три минуты и больше не приходил.       Северус вернулся взглядом к корзине. Большая часть писем выглядела безобидно, хотя вкус авторов, конечно, вызывал сомнения. На одной коробке красовались белые кокосовые завитки, на другой — сахарные розы, покрытые таким слоем глазури, что ими можно было залатать трещину в стене.       Вивьен провела пальцами над подарками, слегка втянула воздух и отложила три коробки на край стола.       — Вот это придётся вернуть адресатам.       — Почему? — он посмотрел на отвергнутые признания. — Не любите конфеты с кокосовой стружкой?       — Предпочитаю сладости без приворотного зелья.       Северус резко поставил чашку и взял верхнюю коробку. Сквозь картон действительно проступал знакомый травяной след, замаскированный ванилью. Доза была слабой, рассчитанной на короткую влюблённость и полное отсутствие вкуса у получателя. Он собрал остальные коробки и положил рядом со своей тарелкой.       — Профессор? — Вивьен проследила за его руками.       — По правилам техники безопасности их следует утилизировать.       — А просто вернуть нельзя?       — Тогда авторы передарят конфеты кому-нибудь ещё, и новая жертва пополнит число ваших пациентов.       Она посмотрела на подозрительные подарки и смиренно кивнула.       — Справедливо.       Северус убрал коробки под стол, собираясь передать их Филчу для уничтожения. Вивьен перебирала письма, откладывая самые откровенные под корзину, а приличные — в отдельную стопку. В зале продолжали звенеть арфы, один из карликов гнался за учеником с Пуффендуя между столами, грозясь исполнить любовную балладу прямо на уроке.       — Профессор… — мисс Вальмориа задержала пальцы на синем конверте. — А вам студентки валентинки не дарят?       Северус повернулся к ней, приподняв бровь.       — Вы видите у меня стопку посланий с признанием в любви к зельеварению?       — Ну… я не проводила опрос о вашей популярности.       — Возможный результат заметно обогатит ваш запас негативных эпитетов.       — Настолько заметно?       Её рука скользнула в нагрудный карман целительского фартука. Северус проследил за этим движением, ожидая очередной записки от пациента, однако Вивьен достала маленькую фигурку, сложенную из чёрной бумаги.       — Весьма.       — Тогда вот.       Она положила бумажную летучую мышь на ладонь и слегка подула на неё. Крошечное создание сделало неровный круг, задело крылом край чашки и опустилось прямо в раскрытую ладонь Северуса.       — И как это понимать? — Он рассмотрел заострённые ушки и аккуратные сгибы на крыльях.       — Можете не беспокоиться, признания в любви там нет. Или вы предпочли бы розовое сердце размером с котёл?       — Вот уж нет.       Бумажная мышь шевельнула крыльями и развернулась. На внутренней стороне красными чернилами было выведено: «Не ворчите. В. В.»       Северус поднял глаза. Вивьен уже поднесла кубок к губам, пряча улыбку за позолотой.       — Мне казалось, валентинка должна выглядеть иначе.       Она прикрыла рот пальцами, однако смех всё равно выдал её.       — Откуда вам известно? Вы сами признались, что студентки не скрашивают ваш досуг любовными посланиями.       Северус сложил бумагу по прежним линиям и наклонился ближе. Вивьен перестала улыбаться, хотя в карих глазах ещё блестело веселье.       — Продолжите шутить, — он понизил голос, — и я отправлюсь в Йоркшир скрашивать досуг Беатрис.       Её пальцы крепче обхватили кубок, а веселье исчезало с лица.       — Жестокий вы… мужчина, профессор.       Северус выпрямился, довольный произведённым впечатлением, и спрятал мышь во внутренний карман мантии.       — Так и есть.       Вивьен сделала долгий глоток гранатового сока. На бледной коже проступил румянец, уходящий под высокий ворот рабочей мантии. Она поставила кубок, провела большим пальцем по металлу и повернулась к нему уже без прежней насмешки.       — И ещё кое-что, профессор.       — Вторая валентинка? — хмыкнул он.       — Нет, — отрезала она. — Воздержитесь от прогулок в Запретном лесу.       Северус нахмурился. Резкая смена темы насторожила сильнее самой просьбы.       — Почему?       — Я планирую… начать сезон охоты раньше, — Вивьен отвела глаза к корзине и поправила ленту на одном из свёртков.       — И в чём причина?       — Ни в чём, — произнесла она резче, чем намеревалась, и сразу сжала губы. — Если вам потребуется что-либо из леса, сообщите мне. Я принесу. Но самостоятельно границу не пересекайте.       Вивьен сняла салфетку с колен и поднялась. Корзина была тяжёлой, но ей это никак не помешало нести её одной рукой.       — Хорошего дня, профессор.       Она развернулась и направилась к выходу, оставив завтрак, гранатовый сок и несколько розовых сердец возле кресла. Старшекурсники провожали её взглядами, а близнецы Уизли снова подняли руки, но Вивьен прошла мимо, не обратив на них внимания.       Северус проследил, как светлая мантия исчезает за дверьми, и перевёл взгляд на пустое место. Что-то здесь… не сходилось. Год назад Вивьен Вальмориа спокойно охотилась в Запретном лесу и ни разу не требовала кого-либо из преподавательского состава держаться подальше, а сейчас сдвинула свой «сезон» на несколько недель, отказалась объяснять причину, да ещё и обратилась именно к нему.       Просьбу мисс Вальмориа следовало выполнить, ведь они коллеги и кое-как выстроили нормальные взаимоотношения… Но Северус не собирался её слушаться, хотя и старательно убеждал себя весь следующий день, что ещё не принял окончательного решения.       Утром кресло Вивьен за преподавательским столом уже пустовало. Мадам Помфри между делом упомянула отгул, взятый ещё вчера, и вернулась к обсуждению состояния Джастина Финч-Флетчли. Северус продолжил завтрак, сохранив внешнее равнодушие, однако предупреждение, произнесённое накануне, уже не покидало мыслей.       К обеду он проверил журнал дежурств, прекрасно помня про запись об отгуле. После занятий спустился в лабораторию, просмотрел остатки редких компонентов и обнаружил, что несколько минут держит в руках одну банку, не читая этикетку. Работа не помогала. В замке некто или нечто нападало на учеников, а рядом с ним раскинулся Запретный лес, куда отправилась целительница с внезапно изменившимися привычками.       Нет, мысль о том, что опасность могла исходить от самой Вивьен, вызывала у Северуса неприятное сопротивление. Он доверял ей рядом с ранеными детьми, позволял работать со своими составами и уже однажды отверг подозрение, когда из кладовой исчезли дорогостоящие ингредиенты. Однако такое доверие не подразумевало полную слепоту, и если ранний сезон охоты был связан с потерей контроля над вампирской сущностью, он обязан узнать об этом раньше, чем возле леса обнаружат её возможную жертву. Подобное объяснение казалось ему достаточно веским для пренебрежения чужими предостережениями.       К концу ужина кресло мисс Вальмориа так и осталось пустым. Северус дождался, пока последние ученики покинут Большой зал, спустился в кабинет и достал из шкафа магический фонарь. Палочка легла во внутренний карман мантии, и через несколько минут тяжёлые двери замка закрылись за его спиной.       На школьном дворе лежал влажный снег, потемневший возле каменных ступеней. Ветер тянул с озера сырость и шевелил голые ветви у границы леса. Северус остановился перед первой линией деревьев, всматриваясь в узкий проход между стволами. Здесь ещё можно было повернуть назад и сделать вид, что он всё-таки способен поддерживать доверительные отношения с невозрастными коллегами и что мисс Вальмориа, справедливости ради, имеет право на частную жизнь… Только вот она уже больше года работает в Хогвартсе, а у школьных работников частной жизни в чаще Запретного леса быть не может. И вообще он может пойти и просто лично убедиться в её вампирской безобидности. Так? Так.       Северус зажёг фонарь и шагнул под деревья. Свет лёг на корни, покрытые ледяной коркой, зацепил низкие ветви и растворился среди густой темноты. С каждым десятком шагов замок оставался дальше, а ночной лес становился только плотнее. Под подошвами хрустел снег, с веток падали холодные капли, где-то в стороне тяжело двигалось крупное животное. Северус придерживался старой тропы, пока она не свернула к заросшему склепу, где возле каменной стены обнаружились следы Вивьен. Отпечатки женской ступни остались на снегу, обрываясь у корней дуба. Пара веток над землёй была сломана, на коре виднелись свежие царапины. Северус поднял фонарь выше и медленно осмотрел тёмные кроны.       Несколько секунд вокруг него стояла привычная лесная тишина, нарушаемая только его дыханием и ветром в кронах деревьев. Когда он сделал шаг в сторону дороги, над его головой дрогнули ветви. Шорох метнулся вправо, переместился к соседнему дереву и оборвался у него за спиной. Северус вынул палочку и поднял фонарь, однако свет успел выхватить среди голых сучьев лишь тёмную фигуру.       — Мисс Вальмориа, — сказал он в пустоту, медленно разворачиваясь. — Если вы рассчитываете напугать меня прыжками по деревьям, следует выбрать более впечатлительного…       Тяжёлый удар сбил его с ног. Чужая ладонь успела лечь под голову, смягчая падение, вторая прижала его плечо. Фонарь отлетел в сторону, освещая Вивьен, что сидела на нём, удерживая коленями его бёдра. Золотые глаза горели под тёмными ресницами без линз очков. Между приоткрытых губ блеснули клыки, волосы выбились из узла и рассыпались по плечам. Тёмно-красная блуза была расстёгнута до середины груди, открывая бледную кожу, на которой февральский холод не оставил ни единого следа.       — Профессор… — Вивьен наклонилась, втянула воздух возле его рта и прикрыла глаза. — Я же просила вас не ходить ночью в лес…       Северус попытался приподняться на локтях.       — Ваше объяснение… не отличалось убедительностью.       Она провела носом вдоль его щеки, задержалась у виска и снова вдохнула. Тонкие пальцы под его затылком сжались, удерживая его ближе.       — Вам всегда требуется всё знать?       Вивьен улыбнулась, оголяя острые клыки.       — Особенно когда коллега ведёт себя подозрительно…       Холодная ладонь скользнула к вороту мантии, зацепила ткань и резко потянула. Пуговица отлетела в снег, ворот рубашки разошёлся, открывая шею, и Северус мгновенно поднял палочку к её затылку.       Значит, он всё-таки не ошибся. Все разговоры о режиме, договорах и отказе от человеческой крови могли оказаться красивой ширмой, а ранняя охота — попыткой скрыть надвигающийся срыв. Вивьен смотрела на пульс у его горла с таким голодом, что все его сомнения исчезли окончательно.       Когда она приблизилась, Северус приготовился к боли и уже принялся складывать первые строки оглушающих чар, однако вместо укуса по его шее прошёл горячий язык. Медленное движение поднялось от ключицы к мочке уха, оставляя влажный след на коже, и он вздрогнул, крепче сжимая палочку. Возле самого уха послышался довольной вдох.       — Вы и правда очень сладкий, профессор, — Вивьен коснулась губами линии его челюсти. — Как шоколадный торт… или трюфельные конфеты…       — Что?..       Он попытался приподняться, но её ладонь легла на его грудь и вернула в снег.       — Мисс Вальмориа…       Но она закрыла ему рот поцелуем, от чего Северус на мгновение застыл. Прохладные губы прижались к его с такой жадностью, что все тщательно заготовленные обвинения исчезли. Вивьен поцеловала его глубже, приоткрывая рот влажным языком, и он ощутил кончик клыка у нижней губы, не оставивший даже царапины.       Палочка медленно опустилась в снег. Северус обхватил её талию, пальцы легли на бока и сразу сжались сильнее. Под тонкой тканью чувствовалось каждое движение её тела. Он потянул Вивьен вниз, прижал к себе, и её бёдра плотно вошли между его ладонями. Поцелуй стал грубее. Северус отвечал уже без прежней осторожности, ловил её губы, касался языком, не давая отстраниться.       Вивьен издала низкий выдох ему в рот. Её спина прогнулась, а колени сильнее сжали его бока. Северус провёл ладонями ниже, обхватил округлые бёдра и вдавил её в себя. Между телами возникло плотное трение, от которого у него сорвалось дыхание. Вивьен улыбнулась прямо в поцелуй.       — А так вы даже слаще, профессор.       Она приподнялась на несколько дюймов. В золотых глазах вспыхнул хищный блеск, а чёрные пряди легли на её обнажённую линию декольте. Она втянула когти и повела ладонью по его груди, медленно спускаясь к поясу. Пальцы задержались на пряжке, ощутили напряжение под одеждой, и Северус резко выдохнул ей в плечо.       — Мисс… Вальмориа…       — Вы везде такой сладкий?       Её ладонь усилила давление, и Северус сжал зубы, удерживая стон, но тело выдало его раньше. Бёдра подались навстречу, руки крепче притянули Вивьен, заставляя снова скользнуть по нему, и она довольно облизнула приоткрытые губы.       Он должен был потребовать объяснений, напомнить о лесной сырости и предложить продолжить разговор в более подходящем месте. Но вместо всего этого бреда Северус смотрел на её грудь под раскрытой блузой и думал, как быстро сумеет освободить оставшиеся пуговицы. Желание взять её прямо на снегу возле старого склепа оказалось настолько сильным, что здравый смысл уступил ему без всякого сопротивления. Потому что нет смысла отрицать очевидное: он был не против — нет, он давно хотел — переспать с Вивьен Вальмориа и веских причин отказываться от этого сейчас у него не было.       Вивьен снова поцеловала его. Её рот двигался жадно, с голодом, которого он прежде не чувствовал ни в одной своей связи. Она словно пробовала его, возвращалась к губам после каждого вдоха и не выпускала из ладоней. Северус позволил ей расстегнуть ремень, ощущая быстрые движения пальцев. Пряжка ударилась о снег, и её рука скользнула ниже, заставив мышцы живота напрячься.       Стоило ей попытаться отстраниться вновь, он поймал её за затылок и притянул обратно, отчего Вивьен тихо рассмеялась ему в губы.       — Профессор, и как мужчина с таким мрачным лицом может быть настолько сексуальным?       Её пальцы продолжили медленное движение поверх ткани его белья. Северус запрокинул голову, ощущая, как наслаждение поднимается вдоль позвоночника и стягивает тело тугой волной.       — Вы… лишились рассудка.       — Возможно, — она мягко поцеловала его подбородок. — Но вы с таким упорством меня преследовали…       — Я вас… не преследовал.       Вивьен приподнялась и посмотрела на него сверху, удерживая руку у паха.       — Тогда зачем пришли в лес? А возле озера вы тоже оказались случайно? — в желтых глаз блеснуло уже знакомое ехидство, и она приблизилась, перейдя на шёпот: — Или хотели посмотреть на меня в купальнике снова?       Северус промолчал, ибо возражать было бы глупо. Он хотел. И после первой встречи на крыше неоднократно выбирал коридор, из окна которого открывался вид на ту крышу. В лунном свете были видны её ноги, линия живота и грудь под серебристой тканью. Тонкие тесёмки держались на одном узле, и во время того неловкого падения у озера его пальцы находились совсем рядом. Развязать их одним движением оказалось бы подлостью. Но сожалеть бы он не стал.       — Он вам идёт, — Северус провёл ладонью по её бедру. — Относительно…       Вивьен засмеялась, запрокинув голову. Красная блуза разошлась шире, и его взгляд опустился на бледную кожу. Надо расстегнуть эти чёртовы пуговицы…       — Вы совершенно не умеете делать женщинам комплименты, профессор, — она вновь склонилась ниже. — Однако ваш голос… ласкает мои уши, даже когда вы язвите за преподавательским столом.       Мисс Вальмориа провела языком по его нижней губе. Её рот оставался горячим вопреки всем его убеждениям о вампирской физиологии, и Северус вновь притянул её к себе. Его ладонь сжала ягодицу через ткань брюк, заставляя Вивьен плотнее опуститься на него.       — Ах, профессор… — она выгнулась, прикусила губу и на миг закрыла глаза. — Не искушайте меня…       Северус приподнялся, удерживая её на бёдрах. Теперь они сидели на снегу, прижавшись грудью, её ноги обхватывали его талию. Он запустил пальцы под край блузы и расстегнул оставшиеся пуговицы. Ткань раскрылась до пояса брюк с завышенной талией. Белья под ней действительно не оказалось, и Северус шумно втянул носом воздух.       Его ладони легли на прохладную кожу, скользнули вдоль рёбер и поднялись к груди. Вивьен судорожно вдохнула, прижалась к его пальцам и впилась в губы новым поцелуем. Её рука на белье стала увереннее, заставляя Северуса терять остатки выдержки. Он чувствовал каждое движение сквозь ткань, прохладу её ладони и собственный жар. Снег промочил мантию, корень дерева неприятно впивался в бедро, но эти мелочи утратили значение. Северуса занимало лишь то, как Вивьен двигается на нём, работает запястьем и подаётся навстречу всем телом.       До замка было далеко. Его спальня находилась ещё дальше. Стена склепа выглядела вполне пригодной для того, как именно они могли продолжить это взаимное помутнение рассудка.       Вивьен наконец-то скользнула пальцами под ткань, слегка подразнивая, и дыхание Северуса оборвалось. Он уткнулся лицом ей в шею, втянул аромат кожи и сжал её талию, стараясь удержать хоть какую-то власть над телом.       — Не… спешите.       — Я и так… — выдохнула Вивьен ему в висок, — очень сдерживаюсь, профессор.       Она тяжело дышала и опустилась ниже, проводя языком вдоль его шеи. Клыки скользнули рядом с пульсом, не касаясь кожи, рука продолжила своё движения, проигнорировав его просьбу не торопить события. Северус запрокинул голову и почувствовал, как удовольствие подбирается опасно близко.       — Мисс… Вивьен!       И она вдруг замерла. Пальцы остановились, губы остались возле шеи. Она несколько раз моргнула, и золотое сияние в глазах начало гаснуть.       — Профессор?..       Она опустила взгляд. Сначала на свою раскрытую блузу, затем на его расстёгнутый ремень и руку, которой она секундой ранее пыталась его удовлетворить. После этого Вивьен поняла, где именно сидит, резко побледнела ещё сильнее и одёрнула ладонь.       — Простите!       Она сорвалась с его колен и отступила к ближайшему дереву, прижимая края блузы на груди друг к другу. Румянец вспыхнул на щеках и быстро спустился к шее.       — Я… Мерлин, какой стыд…       — Мисс Вальмориа…       Но она не стала его даже слушать. Красная ткань мелькнула между стволами, ветви качнулись, и через секунду Вивьен исчезла в темноте с такой скоростью, что Северус успел увидеть лишь тень над снегом.       Он остался возле склепа с расстёгнутым воротом, распахнутым ремнём и телом, всё ещё болезненно напряжённым после её рук. Холод наконец пробрался под мокрую мантию, однако не смог погасить жар, оставшийся на коже.       Северус медленно провёл ладонью по лицу, затем посмотрел туда, где исчезла Вивьен. То есть… она набросилась на него, залезла в штаны, целовала с такой жадностью, что он до сих пор чувствовал её губы, а после сбежала, оставив его посреди Запретного леса в состоянии, требующем немедленного и крайне неудобного решения. Вот же…       — Долбанная вампирша…