Ради Севера

— Итак, лорд Старк, соглашение подписано, — с явным валирийским акцентом произнес эмиссар, сворачивая свой экземпляр документа. — После того, как я доставлю его в Мир и его ратифицирует Правящий Совет, наш договор вступит в законную силу. Эддард молча кивнул и покинул переговорную комнату вместе с мирийским посланником. Эссосец добился всего, чего желал — с этого дня и на ближайшие двенадцать лет весь экспорт северной древесины должен был идти исключительно через так называемую Торговую компанию Закатного моря, образованную группой мирийских купцов. Старк знал, что это условие вызовет бурю негодования со стороны всех лордов Севера, торгующих лесом и зарабатывающих на нем. Знал он и то, что как только к ним явятся мирийские посредники и начнут требовать продавать древесину только им, да еще по заранее прописанным (и далеко не самым выгодным для продавцов) ценам, гнев лордов будет направлен не на чужаков, а на него — за то, что согласился на такое. Но Эддард Старк был к этому готов. Он верил в то, что если все получится, Север выиграет от этого договора больше, чем кто-либо может себе представить. Он готов был смириться с тем, как много недополучит его (и не только) казна из-за потери прибыли от продажи дерева. Но взамен Мир обещал то, о чем другие могли только мечтать — Север получил возможность раскрыть тайны их мастеров стекольного дела. В течение тех же двенадцати лет мирийские стеклодувы будут не только работать на Севере, но и учить вестеросцев секретам своего ремесла. Этого срока должно было хватить для того, чтобы Север начал сам строить собственные стекольные мастерские. Стекло было для них таким же важным сырьем, как и вода в жаркой пустыне. С его помощью они могли строить теплицы, питаемые подземными горячими источниками, и выращивать в них овощи хоть круглый год. Но если бы они покупали стекло у заморских изготовителей… В таком случае дешевле было бы облицовывать эти самые теплицы чистым золотом. А вот когда они сами разберутся в секретах его изготовления — это совсем другое дело, согласитесь. И он подгадал очень удобный момент, когда мирийцы, веками хранившие свои тайны, находились в отчаянном положении после поражения в очередной войне с соседями — а у Севера как раз появилась куча золота. Нед Старк прекрасно понимал, что последние лет пять экономика Мира катилась в пропасть — и никакие продаваемые ими предметы роскоши не могли ее спасти. Но могла спасти монополия на торговлю древесиной самого богатого лесом королевства Вестероса. Вольные города Эссоса всегда нуждались в строевом лесе, а на Севере его было в избытке. Не случайно именно торговля древесиной традиционно считалась главным источником их дохода… И ограничивало этот доход даже не то, что на их товар не находилось покупателей, а то, что не хватало рабочих рук для заготовки леса. Для того, чтобы его продать, его требовалось сначала срубить, а потом доставить к морю, а людей на Севере всегда жило меньше, чем к югу от Перешейка. И далеко не каждый из них мог трудиться на такой тяжелой работе. Но лорд Эддард за неполные три года управления Винтерфеллом сумел найти выход из этого тупика. И помогли ему в этом южные соседи, с которыми он породнился благодаря стараниям покойного отца. Нет, лорд Рикард все-таки был прав, настаивая на союзе с Талли, даже если сам не осознавал всех возможностей этого союза. Отец, скорее всего, думал ограничиться более выгодными торговыми соглашениями и политическим союзом, но Эддард разглядел еще одну весомую выгоду. Саму реку Трезубец — и огромное количество установленных на ее берегах мельниц с водяными колесами. Он видел их, когда впервые посетил Риверран — и очень впечатлился. Благодаря этим нехитрым устройствам, Талли и их вассалы легко перерабатывали все выращенное на их плодородных землях зерно. Но он сомневался, что даже сам лорд Хостер до конца понимал, на что способны машины, приводимые в движение водой. Если они могли вращать мелющий пшеницу жернов, что мешало приделать на его место пилу, разрезающую толстый ствол дерева? Тем более, что мест, куда они могли поставить такие колеса, на Севере хватало — весь край был покрыт быстрыми и бурными реками. Разобраться в принципах работы водяных мельниц не составило труда — и вскоре перед лордом Эддардом лег чертеж водяной лесопилки, приводимой в движение погруженным в реку колесом. Ну и не стоило забывать также о том, что те же реки могли решить и вопрос с транспортировкой готового материала к портам — дерево ведь не тонет, правильно? Таким образом, из трех главных сложностей в добыче леса — трудной вырубки, трудной обработки и трудной доставки — он одним махом решил две. Но этого было достаточно, чтобы увеличить нормы выработки и даже с учетом договора с мирийцами сохранить выручку северных домов на прежнем уровне — за счет возросших объемов вывозимой за море древесины. Он понимал, что это ненадолго. Первое время, конечно, голодные покупатели будут расхватывать все, что они срубят, но в конце концов желающих станет меньше и выручка, соответственно, упадет. Но этого должно было хватить на осуществление его далеко идущих планов. Больше всего Эддард гордился своим шедевром под названием Винтертон. Часть сверхплановой древесины он не продавал, а использовал для расширения нового города, куда приглашал лучших ремесленников и торговцев как из Семи Королевств, так и из заморских стран. Повсюду возводились постоялые дворы, а путешествия по Северу стали проще благодаря восстановлению давно заброшенного Королевского тракта и прокладке новой дороге между Винтерфеллом и Белой Гаванью. Конечно, все эти замыслы требовали денег. Очень много денег. Из трехсот тысяч золотых, подаренных Робертом, свыше ста сорока тысяч ушло на эти строительные проекты. И это ему еще, можно сказать, повезло. Без использования водяных лесопилок пришлось бы вложить минимум сто семьдесят тысяч… Однако казна лорда Старка уже ощутила весомый результат. Только с его личных владений стало поступать почти вчетверо больше налогов, чем раньше, а с земель Мандерли — вдвое больше. Даже молчаливый и вечно недовольный лорд Болтон — и тот вынужден был признать, что Эддард поступил совершенно правильно… И все это было достигнуто благодаря простому водяному колесу. И от этих мыслей почти сразу в его голове выстроилась привычная цепочка: водяное колесо — река — Речные земли — Талли — леди Кейтилин… Его брак начал трещать по швам сразу же, как только он вернулся с войны с ребенком на руках. Сначала Кейтилин просто требовала отослать «его» бастарда куда угодно, лишь бы подальше, потом стала требовать назвать имя его матери. На оба требования Старк ответил категоричным «нет», хотя и заготовил развернутую и правдоподобную историю по дороге домой… И вдобавок, большинство жителей Винтерфелла сами догадывались, что он сын Эшары Дейн… Но он ничего не сказал. Потому что долгая ложь в конце концов могла обернуться против него самого. А если другие строят свои домыслы, тем более такие убедительные — ну и пусть. Тем более, что его замыслам они вполне соответствовали. Для Кейтилин его молчание стало хуже любого признания — и она стала его избегать. В первую очередь, по ночам. Нед не особо этому удивился. Он знал, что септы-воспитательницы нередко советуют юным девицам такой простой способ «наказания» провинившегося мужа. Они как будто сами верили в то, что отказ в близости заставит его раскаяться и вести себя так, как хочется жене, а не оттолкнет от нее еще дальше. И в случае с Недом это правило сработало так, как и должно было сработать. Сравнивая свои ночи в Риверране и Винтерфелле с теми, что он проводил в жарком Дорне… А стоит ли их вообще сравнивать? Тут и так все понятно. Вот почему как только ему поступило приглашение посетить турнир в честь принца Квентина, Нед долго раздумывал… И в итоге все-таки отказался. В конце концов, он был Старком, а Старки живут на Севере, редко выбираясь на юг. Особенно в Дорн. Да и потом, все знали о его потерянной любви — не стоило лишний раз показывать себя лордом, пренебрегающим своими обязанностями ради девицы с юга. Но потом, почти сразу же после письма от Дорана, к нему слетелась целая стая почтовых воронов из Королевской Гавани: Роберт обрадовал его вестью о рождении сына и очень настойчиво звал на турнир в честь кронпринца. И тут Старк уже не мог ответить своему королю отказом. Да и не хотел он отказывать, на самом деле… Он увидел в этом неплохой шанс. Едва прибыв в столицу, он тут же попал в крепкие руки Роберта и Джона. И сам как бы невзначай перевел разговор на Дорн и турнир имени Квентина, куда, как он заметил, стоило бы отправить хоть кого-то от имени короны. Роберт сразу заявил: нет, нет и нет, дорнийцы, скорее всего убьют любого его посланника. И тогда Джон Аррен (к большому удовлетворению Неда, который сам мягко его к этому подвел) предложил послать самого лорда Эддарда, к которому у Мартеллов не было никаких претензий и обид. То есть он мог на голубом глазу сказать: я, мол, не сам туда поехал, мне поручил десница короля и я не смог отказать. И неважно, что для визита в Дорн у него была куча причин личного характера — встреча с Эшарой и маленькой Лири была лишь одной из них. Но главной его целью было договориться о добыче используемых в стекольном деле сортов песка — тот, что мирийцы нашли на Севере, годился с трудом. Если Доран согласится пустить к себе его старателей… И у него не было причин не согласиться. Короче говоря, визит в Дорн оказался выгодным и плодотворным для всех. Особенно для Эшары — во всех смыслах. В день его отъезда Эшара была уверена в том, что уж в этот раз она точно родит от Неда еще одного ребенка. Они даже имена с ним обсудили, решив, что если будет мальчик, его назовут Эдриком, а если девочка — Сансой. Итак, он вернулся обратно в столицу, а там… — Лорд Старк, — голос слуги выдернул его из теплых воспоминаний. — Король просит вас явиться в зал Малого совета. Нед вздохнул, с неохотой возвращаясь в серую реальность, и последовал за слугой. Он уже догадывался о причине этого вызова. — Нед! — громко обратился к нему Роберт, едва он подошел к столу. — Ты уж извини за эту срочность, но эти недоумки тебя во всех смертных грехах обвиняют! — Вот как? — поприветствовав короля, Эддард сел на свое место. — И могу я узнать, в чем именно? — Согласно сообщениям достоверных источников, — раздался с противоположного края стола обвиняющий голос Тайвина Ланнистера, — Север последние месяцы принимает активное участие в торговле людьми с купцами из Вольных городов Эссоса. — И я, с большим сожалением, готов это подтвердить, — негромко добавил мастер над шептунами. — Мои пташки напели мне о том, что за последние три месяца северяне приобрели около трехсот пятидесяти невольников… — Ваши информаторы ошибаются, лорд Варис, — прервал его Нед. — Во-первых, мы занимаемся этим не три месяца, а почти шесть. Во-вторых, не триста пятьдесят человек, а семьсот тридцать два. В-третьих… Все члены Малого совета смотрела на Старка с непониманием и даже страхом. Потому что он говорил чистую правду. Из семисот с лишним человек двести пятьдесят были ремесленниками и мастерами тех дел, которые были больше всего востребованы на Севере, остальные — членами их семей. — То есть вы даже не отрицаете? — Тайвин приподнялся со своего места. — Лорд Старк, вы не верите в Семерых, но я думал, что Старые боги осуждают рабство так же, как и Новые! — Я не нуждаюсь в напоминаниях о сути законов и божественного учения, лорд Ланнистер, — почти процедил Нед. — Я всего лишь надеялся, что вы дадите мне договорить. В-третьих, как я хотел сказать, мы не «приобретаем» рабов. Мы выкупаем их — и сразу же после этого снимаем с них цепи и отпускаем на волю. Или же предлагаем остаться жить и работать на Севере — уже как свободных людей… Тех, кто отказывался от этого предложения, они не принуждали — пусть идут на все четыре стороны. Но отказавшихся было очень мало, большинство бывших рабов с благодарностью соглашались. Ведь какой бы суровой ни была жизнь на Севере, лорд Старк вернул свободу им и их близким, ничего не требуя взамен, предлагал свое покровительство, крышу над головой и честную плату за честный труд… Можно ли было представить более преданных Винтерфеллу подданных? — Это ничего не меняет, — не успокаивался Тайвин. — Участие в работорговле в любом виде является преступлением. — ДОВОЛЬНО!! — Роберт ударил ладонью по столу. — Я не желаю, чтобы ваши мелочные ссоры испортили турнир в честь моего наследника! Я хорошо знаю Неда — и знаю, что он никогда не стал бы держать людей в неволе! Все! Разговор окончен! — Роберт, король не может просто так замалчивать очевидные факты, — вмешался Джон Аррен. — Я не сомневаюсь в том, что Нед руководствовался благими намерениями, но если мы позволим ему нарушать закон — пусть даже ради такого… Что мешает другим людям нарушать другие законы по другим надуманным поводам? Нед помолчал несколько секунд, затем опустил голову. Он был готов к тому, что рано или поздно будет подобный разговор. «Ну и ладно. Я и так уже получил сотни опытных ремесленников. Хотелось бы, конечно, больше, но… Эти тоже могут помочь Северу». — В таком случае я не хочу становиться примером для тех, кто попирает букву закона. С этого дня мои люди больше не будут выкупать заморских невольников и возвращать им свободу, как того требует мастер над законами. С одной стороны, Тайвин Ланнистер добился своего. С другой — Нед не отказал себе в удовольствии ткнуть Старого Льва мордой туда, чего именно он добился. И он не мог этого не почувствовать. Как и того, что никакого наказания для лорда Севера, очевидно, никто назначать не собирался. Но он ничего не сказал — ведь король уже вынес свое решение. — Ладно, раз уж весь Совет здесь и я тоже… Предлагаю решить еще один вопрос, — продолжал лорд Эддард. — Я уже подавал прошение о выделении городской хартии Винтертону, указав, что все надлежащие требования для присвоения статуса выполнены и все документы собраны… — десница короля коротко кивнул, подтверждая его слова. — Однако я несколько обеспокоен тем, что вот уже несколько лун от вас нет никакого ответа. Если в моем прошении отказано, я бы хотел узнать причину… — Нет никакого отказа! — Роберт снова хлопнул ладонью по столу, давая понять, насколько ему неинтересна бумажная работа любого рода. — Считай, хартию я одобрил. Джон, займись документами. А мы с тобой, Нед, пока забудем о скучных делах и насладимся турниром… «Боги, я просто обожаю этого человека…» — с тихим восторгом думал Нед, выходя из зала следом за королем. Сколько бы неприятностей он не пережил с ним в Орлином Гнезде, оно того стоило… *** «Наконец-то я дома», — с облегчением вздохнул лорд Старк, переступая порог своих покоев. Но отдохнуть в одиночестве ему не дали. Почти сразу за спиной раздались шаги и тихий женский голос: — Нед? Он осторожно обернулся и вежливо кивнул подошедшей жене. — Леди Кейтилин… — Я знаю, что ты был в Дорне, — сразу заявила она. — Был, — не стал отрицать Нед. После долгого пути у него не осталось сил на споры. — Ты был у нее? — прямо спросила Кейтилин. С тяжелым вздохом он посмотрел ей в глаза. — Да. — Видимо, мало ей было один раз понести от тебя бастарда… — с горькой усмешкой произнесла Кейтилин. На мгновение у него похолодело внутри. «Откуда она узнала о Лири?» Но почти сразу он успокоился: она говорила о Джоне. — Миледи, я очень устал с дороги и… Он не договорил. Женщина бросилась на него с такой яростью, что он не удержался на ногах и упал спиной на постель. Единственным, о чем он успел подумать в тот момент, было: «Откуда у нее столько сил взялось?» — Миледи, что… — Замолчи, — прошипела Кейтилин, забираясь на него сверху и почти разрывая завязки на своем платье. — Расскажи, как эта гадюка дорнийская тобой овладевает? Вот так? Или еще как-то? Покажи мне все! Эддард Старк смотрел на жену снизу вверх с неподдельным изумлением. Раньше она казалась ему холодной и неприступной, а теперь вдруг… вот такое. Но ему определенно нравилось то, как его встретили дома.