Ради Севера

«Что творится в этом мире…» — думал Эддард Старк, глядя на письмо у себя в руке. События на Юге разворачивались со скоростью катящейся с гор лавины. Неизвестный ранее бродячий проповедник, которого уже прозвали «Его Воробейшеством» (а его сторонников, соответственно, называли «воробьями» или «звездоносцами») внезапно вознесся на вершину власти в Каменной Септе и ее окрестностях — и явно не собирался ими ограничиваться. От его имени во все стороны летели вороньи письма, и многие из них, например, адресованные Роберту Баратеону, Дорану Мартеллу, Бейлону Грейджою и почему-то Тайвину Ланнистеру, были полны угроз и требований немедленно сдаться и раскаяться во всех грехах. Но были и другие. Письма, полученные Мейсом Тиреллом, Джоном Арреном и их вассалами, имели совсем другой тон — их приглашали примкнуть к новому Священному походу не как искупающих свою вину грешников, а как братьев по оружию и вере. Дошло такое письмо и до него… Эддард ожидал, что его тоже будут проклинать как язычника — и был приятно удивлен неожиданно вежливым тоном. Его Воробейшество — или тот, кто писал письма от его имени — высказался о его деяниях весьма одобрительно, особо выделив то, как решительно лорд Старк пресек нечестивый путь «некоторых неверных знаменосцев, поправших законы Богов и людей». Очевидно, он Болтонов имел в виду… И единственным, что «удручало» автора письма, было то, что «благородный лорд Эддард» до сих пор пребывает «в плену языческих суеверий», которые предлагалось поскорее отбросить и привести всех своих подданных в Истинную Веру. И тогда все будет просто прекрасно. Эддард Старк не верил в Семерых — он сохранял веру в Старых богов, следуя примеру своих предков. Но если уж говорить начистоту… Не надеялся он на покровительство высших сил, вовсе нет. Вера была для него не более чем инструментом — таким же, как и все остальные. И если под руку подвернется какой-нибудь более подходящий инструмент — ему ничего не мешало начать пользоваться уже им. Но он смотрел на такие вещи трезво — и понимал, что повод для его возможного перехода к вере в Семерых должен быть поистине исключительным. Потому что если лорд Старк поступит так, как желает Его Воробейшество, Север моментально рухнет в пучину междоусобной войны. Как бы не были верны северяне дому Старков, Старым богам они были верны не меньше, и если Нед в один прекрасный день поставит их перед выбором… Он сильно сомневался, что будет рад тому, что именно они выберут. Но если напрячь ум и представить, что он все-таки решился… Кто встанет над его сторону? Мандерли, конечно же — они сами семибожники. Бенджен с верными ему вассалами Барроутона. Кто еще? Ну, те, кто обязан своим положениям исключительно протекции из Винтерфелла — те же Айронсмиты или Сервины. Но это и все. На другой стороне соберутся, Карстарки, Амберы и многие другие, в том числе, к его большому сожалению, и Риды. Остальные… Они по большей части оставались под вопросом. Взять хоть тех же Мормонтов, которые всегда были верны Старкам, но и Старых богов они тоже свято чтили. Что бы выбрала леди Мейдж, решись он на такое? Ответа Нед не знал. «Но зачем ломать голову над тем, чего все равно не произойдет?» — подумал он. В конце концов, Старк и так уже прекрасно понимал, какое решение примет. Он не станет покупать мир со звездоносцами, рискуя разорвать на части собственные владения. Не в первый раз им уже приходилось встречать идущих с юга «миссионеров» с копьями и мечами. Почему-то никто из них ни разу не добился желаемого. И не добьется. Лучше он подумает о том, что ближе и важнее. — В интересные времена мы живем, лорд Мандерли, — сказал он тучному мужчине, сидевшему напротив. — Вы абсолютно правы, милорд, — кивнул Лорд-минога. — Вы ведь тоже получили ворона с таким письмом? — Получил, — не стал отпираться лорд Виман. — Но с другим содержанием. Вера зовет, мол, все праведные души смотрят на вас с надеждой, пока вы на переднем краю держите знамя Семерых среди язычников, держитесь, скоро Священный поход придет к вам на подмогу… Я не знаю, уместно ли сейчас об этом упоминать, но у меня и в мыслях не было принимать предложение примкнуть к их «святому делу». Мы северяне — и всегда будем верны дому Старков. Нед понимающе кивнул. Когда-то Мандерли жили в Просторе и занимали не последнее место в королевстве Гарденеров. Но в один прекрасный день в их краю полыхнула междоусобица, в которой предки лорда Вимана выбрали не ту сторону — и проиграли абсолютно все. Включая все свои земли. Обычно такой исход заканчивается вымиранием дома в течение двух-трех поколений — ведь что может себе позволить даже самое знатное семейство, не имеющее своей земли? Но кое-кто протянул Мандерли руку помощи — это были Старки, принявшие их под свою защиту и предоставившие земельный надел на побережье, где располагался город Волчье Логово, ныне именуемый Белой Гаванью. И Мандерли за прошедшие века этого не забыли. Несмотря на то, что они, в отличие от всех новых соседей, до сих пор поклонялись Семерым, несмотря на то, что они были богаче их всех, благодаря морской торговле… Они ни разу не приняли участие в интригах и бунтах против Старков, в отличие от Болтонов или Рисвеллов. И даже сближение с домом Таргариенов после Танца Драконов не отвратило просторских изгнанников от тех, кто им когда-то помог. И когда началось восстание, они, не колеблясь, встали в ряды всех остальных северян. — И Старки всегда будут ценить вашу верность, — заверил его Эддард со всей искренностью. — Знаете, последние недели я провел в разъездах по восточному побережью и, возможно, немного оторвался от южных дел… Вы можете в общих чертах рассказать, что там происходит? — О, милорд, тут, я думаю, общими словами не обойтись, — усмехнулся лорд Мандерли. — Вот вы на предложение Его Воробейшества ответили отказом. И я ответил отказом. И еще много кто ответил отказом. Но кое-кто согласился… — Вот как? — с интересом, но в то же время без удивления переспросил Нед. — И кто же? — Вэнсы, Чарлтоны, Вуды, Хейфорды, Футли… — начал перечислять лорд Виман знатные дома, в основном из Речных и Королевских земель. Затем сделал выразительную паузу, после чего договорил: …и Уэнты. Нед задумчиво смотрел в глаза собеседника. Владения большей части названных им домов располагались относительно недалеко от Каменной Септы, в результате чего они получили не оторванные друг от друга очаги восстания, а один огромный очаг, который продолжал распространяться во все стороны. И он уже охватил отдельные участки в опасной близости от Королевской Гавани — например, владения Хейфордов. А значит, Роберт должен был немедленно что-то с этим делать. Но Неда больше всего тревожили не Хейфорды, а Уэнты. Сам по себе дом не был особо сильным и влиятельным… Но он владел Харренхоллом — и это многое меняло. — Я прошу… — обратился он к Виману, — только не говорите, что звездоносцы уже заняли Харренхолл. — Увы, но это так, — покачал головой тот. — Три тысячи человек из Нового Святого Воинства уже вступили в замок. И среди них — сам Его Воробейшество. Эддард выругался сквозь зубы. Даже несмотря на то, что Харренхолл в это время был лишь бледной тенью своего былого величие трехвековой давности, даже развалины этих проклятых руин представляли собой прекрасную позицию для обороны. Для того, чтобы выковырять три тысячи защищавших его воинов, потребовалось бы минимум десять тысяч, половина из которых гарантированно полегла бы под стенами. Конечно, собрать десять тысяч воинов и повести их в битву для него не было проблемой. Но как быть с тем, что у этих трех запертых в замке тысяч есть еще десятки, если не сотни тысяч сочувствующих за спинами осаждающих? И с каждым днем их становится только больше? Нед осознавал, насколько труднее воевать против целой веры — не короля, не королевства, даже не народа, а именно веры… Это требовало намного более тонкого подхода. В противном случае он имел все шансы распалить такую вражду, что ее не удастся потушить даже спустя многие века. — Это ведь еще не все, так? — спросил Нед, не слишком надеясь на что-то хорошее. — Не все, — кивнул Виман. — Воробьи разослали повсюду своих септонов, во все города и края. И они проповедуют слова Его Воробейшества всем подряд. И к ним прислушиваются! И бывает так, что как только стража пытается арестовать такого смутьяна, толпа тут же отбивает его из их рук! И для того, чтобы их выловить, их нужно сначала найти… А это ужасно трудно. Народ их прячет. И в Королевской Гавани, насколько я слышал, целые кварталы уже перешли под власть воробьев — и даже Золотые плащи туда не суются. Столица кипит, еще чуть-чуть — и там начнется всеобщее восстание. «Вот в чем беда», — подумал Эддард. — «Многие слишком недооценивают волю простого народа… Даже Тайвин Ланнистер считает этих людей никчемной чернью… И что они будут делать, если город действительно восстанет? Тысячи воинов на стенах Красного замка не остановят сто тысяч разъяренных бунтовщиков, которые полезут толпой на эти стены…» Очень много вопросов хотел задать Эддард Старк, но первым делом он поинтересовался: — А в Белой Гавани они есть? — Были, — кивнул Виман. — Но мы быстро их отыскали — и со всем почтением спровадили прочь. Вам не о чем тревожиться. Хоть мой дом и мои подданные и поклоняются Семерым, мы все равно остаемся северянами — и всегда ими будем. Нед вспомнил, что самая большая из септ Белой Гавани была воздвигнута рядом с древней богорощей, которую никто не стал вырубать — здание, по сути, стало такой же его частью, как и старые чардрева. — Я рад это слышать, — сказал он. — Вы ведь получили уже мой указ о запрете миссионерства для всех священнослужителей, не несущих службу в уже существующих храмах, будь то септы или другие святилища? Он так и написал — для всех вероисповеданий без исключения. Даже несмотря на то, что настоящие септы на всем Севере были только здесь и в Винтерфелле, где он построил святилище Семерых специально для покойной Кейтилин. Сейчас южанскую святыню посещали только Эшара, Аллирия и Санса — больше никто. Впрочем, Эшару он вряд ли мог назвать праведной последовательницей Семерых… Особенно с учетом того, что она вытворяла по ночам. — А что же делает король? — спросил Нед. — Когда все началось, король Роберт навещал своего брата в Штормовом Пределе. Он и сейчас там остается и собирает войска, — сообщил ему Виман. — Хостер Талли и Тайвин Ланнистер тоже созывают знамена. Но если Талли делают это с осторожностью, стараясь не провоцировать кого не надо, то Ланнистеры, кажется, ставят в строй всех, кого только могут. «И правильно делают», — подумал Эддард. Он не понаслышке знал, как лорд Тайвин относится к любого рода бунтам. И он был достаточно умен, чтобы понимать: такое надо давить в зародыше, быстро и наповал. — А что Джон Аррен? — А он… Он на днях отбыл в Старомест. Нед удивленно поднял бровь. Столица была на грани бунта — а короля там не было. И десницы короля, что еще хуже, тоже там не было. На самом деле он понимал, чем руководствовался его бывший воспитатель. Должно быть, Джон решил ударить по звездоносцам с самой неудобной с их точки зрения стороны. Пока одни называли себя «голосом Семерых», в Звездной Септе находились те, кто этим голосом действительно был — и лорд Аррен надеялся убедить их сказать свое слово, которое, если окажется правильным, внесет раскол уже в ряды воробьев… Да, решение его было, безусловно, верным. И тут его словно громом ударило. «Постойте… Если короля в городе нет, его десницы тоже нет… Кто же тогда правит столицей??» Ответ был прост — Серсея Баратеон, в девичестве Ланнистер. Именно в ее руках сейчас были сосредоточены и гарнизон Красного замка, и стража Королевской Гавани… «Ох. да помилуют нас всех боги…» — Я понял, — подытожил Нед. — Простите, милорд, но я бы хотел немного побыть один. Слишком много новостей на мою голову свалилось. Опеку над Сансой предлагаю обсудить уже завтра? Виман Мандерли не стал спорить, он неуклюже поднялся из-за стола и вышел, оставив лорда Эддарда наедине с собой — и разложенной на столе картой. Изучая карту, он размышлял о следующем своем шаге. Как он должен был поступить? Может, собрать воинов и двинуться за Перешеек? Благо повод есть — помощь союзникам-Талли, даже если Хостер и станет утверждать, что справится с мятежниками сам, без подмоги. Если он лично разберется с восстанием Его Воробейшества — что это может принести ему в будущем? Эту идею он отбросил почти сразу. Потому что ответ на последний вопрос был прост: ничего хорошего. Последователи Старых и Новых богов кое-как научились жить по соседству, но если он разрушит этот хрупкий мир… Последствия будет расхлебывать не только его сын Робб, но и еще много поколений его наследников. Задержав взгляд на точке, обозначавшей Ров Кейлин, он не смог сдержать тяжелого вздоха. Столько сил было потрачено на укрепление Севера… И при этом он совершенно ничего не сделал для укрепления старой южной границы! Ну кто в здравом уме мог подумать, что ему когда-нибудь понадобятся старые укрепления на Перешейке? Кто мог на них напасть с той стороны? Островитяне? Но эта земля слишком далеко от моря и в ней совершенно некого и нечего было грабить. Король Роберт? Да ну, это даже не смешно… Талли? Тоже нет, они союзники… А сейчас такая угроза с юга все-таки появилась — почти из ниоткуда. Пока что этот возможный враг не выглядел слишком опасным — даже в своем полуразрушенном состоянии Ров Кейлин вполне мог его остановить и не пустить дальше. Тем не менее, Неда продолжала грызть изнутри мысли о том, что в скором времени все может стать намного хуже. И он не мог перестать думать о том, как этот мятеж вообще мог возникнуть на ровном месте. Его Воробейшество явно завоевал свою репутацию среди простонародья (и не только) заранее, задолго до того, как произнес ту самую речь. И у него явно были сообщники среди септонов, приближенных к верховному. Вполне возможно, это было частью какого-то заговора высших иерархов веры в Семерых, нацелившихся на смену власти. И эта версия выглядела слишком похожей на правду: слишком быстро вокруг Каменной Септы все заполыхало, слишком легко дома Речных земель переходили на сторону восставших… Как будто заранее этого ждали. А больше всего его тревожило то, что он видел чуть южнее основного очага восстания. Простор. Оттуда пока не поступало новостей о том, что знатные дома приняли сторону Его Воробейшества… Но он понимал, что это только пока. Вопрос был лишь в том, как скоро это случится и как много лордов Простора встанут на сторону восставших. Не случайно ведь Джон Аррен сразу же бросился именно туда — сразу же, как только узнал о мятеже. Но как должен был поступить сам лорд Эддард Старк? Единственное, на что он пока что решился — направить тысячу верных Старкам воинов на укрепления Перешейка. И спланировать восстановление Рва Кейлин и других крепостей. Лучше поздно, чем никогда, как говорится. Он переключил внимание на карту Севера, а разум — на другие свои планы. На новый порт на восточном побережье: где именно его стоило разместить? В землях Локков — или в землях Флинтов? Он рассматривал еще и Бараньи Ворота, но Вулфилды, владевшие ими, были слишком близки дому Мандерли и хитрец Виман наверняка этим воспользуется… Тем не менее, именно этот вариант сейчас казался ему наиболее выгодным во всех отношениях. Поэтому он и прибыл сюда, чтобы обговорить все с лордом Мандерли, что называется, на берегу. И заодно договориться о том, что его семья примет на воспитание Сансу, когда та подрастет немного. А следующем на очереди был вопрос Трех Сестер… Когда Нед рассказал Эшаре о своих планах о новом торговом узле в Систертоне, та встретила эту идею, мягко говоря, без особой радости: «Выйди и скачи в любом направлении, Эддард Старк!» — прокричала она тогда. — «Скачи неделю, скачи другую, не останавливаясь ни на миг — и ты все равно не покинешь Севера! Зачем тебе еще больше земель?» Она не понимала. Три Сестры были для него не просто «еще одним куском земли». Это были морские ворота на Север, которые Нед просто не мог не взять под контроль. «Видимо, придется мне задержаться здесь подольше», — подумал он. Нужно было написать об этом Эшаре и Бенджену. Но едва он коснулся пером листа пергамента и вывел первые несколько букв, как дверь распахнулась и в комнату, тяжело дыша, влетел тучный мужчина в дорожной одежде. Узнать его было несложно — он был помолодевшей копией своего отца, недавно вышедшего из этой самой двери. — Сир Вендел, что вы себе позволяете? — нахмурился Старк, сверля его суровым взглядом. — Простите… милорд… — Сир Вендел Мандерли протянул ему распечатанное письмо. — Но вы должны это увидеть! Немедленно! Мы сами это только что получили… Нед несколько мгновений смотрел на ворвавшегося в комнату человека — и понимал, что у него, наверное, все-таки была причина так поступить. Возможно, очень веская причина. Он взял письмо из его рук. Развернул. Прочитал. Перечитал еще раз, не веря собственным глазам. Заставил себя поверить в то, что это все серьезно — королевской печатью, скрепившей послание, могли пользоваться только два человека: сам король и его десница. Медленно выдохнул. Посмотрел еще раз не сира Вендела. Взял нетвердой рукой кувшин с вином. Налил себе до краев. Выпил на одном дыхании. И только потом смог спросить хриплым голосом: — Когда? — Десять дней назад, милорд, — ответил ему Мандерли. Нед посмотрел на только что опустошенный им богато украшенный кубок в своей руке. И с отчаянным ревом швырнул его о стену.