I Used to Have Strength/Раньше У Меня Была Сила
8 июля 2026 г., 07:03
Гарри просыпался неохотно, его сознание было вырвано из тьмы флуоресцентным светом, проникающим сквозь веки. Он уже бывал здесь раньше, но это было больше похоже на воспоминание о сне. Железнодорожный вокзал. Пустая платформа.
— Поттер?
Теплые пальцы коснулись его руки.
Он медленно открыл глаза и увидел бледно-голубые стены. Перед окном колыхались стерильно-белые шторы, а запах марли и антисептика почти чувствовался на языке. Лампы над его головой издавали низкий гул, за пластиковым плафоном лежала погребенной единственная муха. Он оказался не там, где думал.
Малфой наклонился к нему, сидя на стоящем возле кровати стуле, с мягким, открытым и немного обеспокоенным выражением лица. Он выглядел как-то иначе.
— Ты проснулся?
Голова Гарри пульсировала, и он сглотнул приступ желчи, когда к нему вернулись воспоминания о вечере. Стук в дверь, чай, магия. Он упал и теперь лежал на спине в Святого Мунго в компании Малфоя. Боже, неужели его жизнь действительно была такой?
— Ага, — ответил он хриплым голосом.
Плечи Малфоя поникли.
— Черт тебя подери, Поттер. Ты можешь себе представить… Ты можешь хотя бы представить себе, как ты меня напугал? — Он наклонился вперед, уперевшись локтями в матрас и прижав ладони к глазам. — Гарри Поттер падает замертво рядом с осужденным Пожирателем Смерти. Я не думаю, что ты сможешь в полной мере понять насколько дерьмовым для меня было бы это шоу.
Гарри слабо рассмеялся.
— Это будет достаточно забавный конец всей истории, не так ли?
Судя по выражению лица, Малфой был с этим не согласен.
— Может быть, для тебя. Твоя репутация и так безупречна. — Он откинулся назад, позволяя голове свеситься со спинки стула. Несколько секунд молчания, и он, казалось, вспомнил, где они находятся и почему. — Как ты себя чувствуешь?
— Как будто я потерял сознание рядом с осужденным Пожирателем Смерти, — полушутя пробормотал Гарри. Он чувствовал себя дерьмово, но для него это не было чем-то необычным. Однако он был рад, что избавился хотя бы от боли в груди. Вот это действительно было что-то новенькое. — Как долго я был без сознания?
— Несколько часов. Я доставил тебя сюда так быстро, как только смог.
Малфой глубоко выдохнул, словно до этого задерживал дыхание. Челка выбилась из заколки, но Гарри все еще мог видеть блеск серебра на той стороне головы, где она была.
— Спасибо. За то, что привел меня сюда. Я знаю, что это доставило больше хлопот, чем тебе хотелось бы.
Малфой фыркнул, глядя в потолок.
— Зная тебя, я должен был ожидать чего-то подобного, но, полагаю, я тоже доставил тебе парочку неудобств.
Прежде чем Гарри успел спросить, что он имеет в виду, дверь открылась, и вошла невысокая медиведьма с планшетом в руке.
— Рада видеть Вас в сознании, мистер Поттер. — Ее улыбка была вежливой, а вьющиеся каштановые волосы убраны от лица простой синей повязкой. Она кивнула Малфою и придержала за собой дверь. — Вы не против подождать в холле, мистер Малфой? — Как только дверь за ним закрылась, медиведьма цокнула языком. — Что ж, не могу сказать, что рада видеть Вас здесь, но мне все равно очень приятно с Вами познакомиться, мистер Поттер. — Она стукнула палочкой по кровати и изголовье начало медленно подниматься, пока Гарри не оказался в сидячем положении. Он вздрогнул, когда рука ударилась о матрас, глубокая боль распространилась от плеча до локтя. Видимо, там, где он ударился об пол. Целительница улыбнулась и протянула руку. — Элеонора Фазбенг, но Вы можете называть меня целительница Элли.
Гарри неохотно пожал плечами. Это был первый раз, когда ему оказывал помощь кто-то, кто не мадам Помфри. Эта целительница выглядела немногим старше его самого, с гладкой кожей и круглым лицом. Гарри попытался улыбнуться в ответ, но у него слишком сильно болела голова, чтобы понять получилось ли сделать это правильно.
Она села на место Малфоя, положив ногу на ногу и наклонившись вперед.
— Как мы себя чувствуем, Гарри? Могу ли я Вас так называть?
Он кивнул.
— Думаю, сейчас все в порядке.
Если не считать огромного синяка на плече и пульсирующей головной боли, он чувствовал себя, как всегда. Ужасно, но не невыносимо.
Она подняла брови так же, как иногда делала Молли, когда не верила ни единому слову Рона.
— Понятно, и это первый раз, когда Вы упали в обморок? — Гарри снова кивнул. — Может Вы замечали что-то необычное в последнее время? Проблемы со сном?
— Нет, — автоматически ответил он.
Кошмары вряд ли можно было назвать чем-то необычным.
— Вам ведь девятнадцать?
— Да.
Она что-то промурлыкала, делая записи на планшете.
— Знаете, раньше я слушала о Вас сказки на ночь, — сказала она, не поднимая глаз. — Моя мама придумывала самые фантастические приключения о Мальчике-Который-Выжил. Конечно, в то время Вы были еще совсем маленьким, но я верила в большинство из них.
Гарри вежливо улыбнулся, надеясь, что тема будет исчерпана. Слава не была тем, к чему он смог привыкнуть, и сейчас больше, чем когда-либо, она давила и причиняла дискомфорт, словно к его лодыжке было привязано что-то мертвое.
Целительница щелкнула ручкой в последний раз и откашлялась, сохраняя при этом вежливую улыбку.
— Теперь я могу показать Вам, почему у Вас не все в порядке, или Вы можете сказать мне правду, чтобы мы могли начать что-нибудь с этим делать.
Это напомнило ему о Помфри. Он, скривившись, пожал плечами.
— Я не понимаю, что Вы имеете в виду, так что будет лучше, если Вы мне покажете.
Ее улыбка стала более искренней. Она постучала палочкой по планшету и в воздухе повисло лимонно-зеленое изображение. Магия расширилась и затвердела, превратившись во что-то типа маггловского рентгеновского снимка, только в натуральную величину. Кости и кровеносные сосуды перекрывались более ярким узором, который Гарри не узнавал. Изображение тихо загудело, и целительница Элли повернула его лицом к Гарри.
— Это ваш скан, сделанный около часа назад.
Гарри моргнул. Этот узор был чем-то похож на корень с изгибами и узлами, разветвляющимися по всему телу, тонкими возле кончиков пальцев и более толстыми там, где сходились в единый шар энергии возле сердца. Шар дергался и яростно бурлил, словно кипящая на огне вода.
— Это моя магия? — прошептал он, хотя уже знал ответ.
Еще одна искренняя улыбка.
— Да. — Она развернула рядом новое изображение. — А это то, что мы ожидали увидеть у человека Вашего возраста.
Потоки магии выглядели равномерными, они проходили через конечности, возвращаясь к сердцу, где соединялись с ровным шаром энергии, спокойно парящим в центре. Гарри сглотнул, почувствовав сухость во рту, и перевел взгляд на свой снимок.
— С ним что-то не так, — догадался он.
— Боюсь, что да. — Она расцепила ноги и снова скрестила их, поменяв местами. — Общий термин этого явления — Магическая Атрофия. Обычно встречается у пожилых ведьм и волшебников как естественный симптом старения, но также она может быть вызвана травмирующими магическими событиями.
Гарри подумал о Томе, о куске крестража, который вырвали из него в лесу. Он подумал о вокзале и пустоте, вернувшейся вместе с ним.
— Кажется, я могу вспомнить одно, — ответил он.
Целительница кивнула и записала что-то в своем блокноте, пока два снимка зловеще висели рядом. Зеленый цвет приобрел болезненный оттенок, когда магия содрогнулась, или, возможно, это услышанный диагноз заставил Гарри так думать.
— По сути, это большой разрыв в Вашем магическом ядре. Со временем тело вообще потеряет способность удерживать магию. Немного похоже на дыру на дне лодки.
Гарри опустил взгляд на свои руки, пошевелив пальцами. Кровь застучала у него в ушах, сердце забилось оглушительно громко, перекрывая шум в комнате. Прямо за дверью болтала группа людей, дерево приглушало детали, превращая их в смутный словесный гул. Раздался гром смеха и люди двинулись прочь. Он снова пошевелил пальцами.
— Лечение достаточно простое, — сказала целительница Элли четко отточенным голосом врача. Он слышал его в исполнении мадам Помфри достаточное количество раз, чтобы от смены тембра у него зачесалась кожа. — Я буду права, если предположу, что Вы живете один?
Гарри с недоверием посмотрел на нее.
— Да.
— А что насчет отношений?
Его лицо вспыхнуло.
— Как это связано с лечением?
В его жизни было слишком много отвратительно замаскированных репортеров, чтобы не отнестись к этому вопросу со скептицизмом чисто из принципа.
— Если говорить простым языком, нам нужно связать нити Вашей магии с другим человеком. Его магическое ядро должно быть в состоянии стабилизировать Ваше, так сказать, залатать разрыв. — Она хмыкнула и ритмично постучала ногтями. — Самое близкое сравнение — брачные узы.
Гарри скривился. Целительница Элли смотрела на него со слишком большим сочувствием. Он кашлянул, прочищая горло.
— Это… единственный вариант?
— На данный момент, да.
На дальней стене тихо тикали часы, за окном проплыло облако, окрашивая тенью комнату в нежно-голубой цвет. Он подождал, пока она рассеется, прежде чем заговорить.
— Что произойдет, если я этого не сделаю?
Улыбка целительницы исчезла, и без нее она стала выглядеть намного старше. Вероятно, ей было чуть больше тридцати.
— Что ж, атрофия начинается с общего чувства усталости и распространяется на конечности. Думаю, это Вы уже почувствовали на себе. — Она взмахнула палочкой в сторону снимка, и зеленые линии начали медленно увядать в районе рук и ног, превращаясь практически в ничто, в то время как ядро билось и сжималось, словно умирающее животное. — По мере того, как Вы будете терять все больше магии, она начнет перемещаться ближе к груди. Главной Вашей проблемой станет отказ органов, но это можно вылечить, пока болезнь не поразила Ваше сердце. — Она снова постучала палочкой, и ядро начало корчиться, метаться и вращаться, пока свет не потускнел, сжимаясь сам в себя. Она испарила оба изображения. — Боюсь, после этого мы ничего не сможем сделать, кроме как обеспечить комфортный уход.
Взгляд Гарри был прикован к тому месту, где только что висели снимки; тень зеленого света все еще прожигала глаза.
— Значит, это меня убьет?
— Если не лечить.
— А лечение — это брак.
— Не обязательно. Многие люди связаны платоническими отношениями. Друзья, коллеги. — Она одарила его одной из тех привычных врачебных улыбок. Сочувствующей и немного пустой. — Вы будете проводить с ним много времени, поэтому я бы рекомендовала Вам выбрать человека, с которым Вы чувствуете себя комфортно.
Гарри сглотнул.
— Сколько у меня времени на принятие решения?
Еще один хмурый взгляд.
— На данном этапе, я бы сказала, не больше месяца. Но чем раньше Вы начнете лечение, тем лучше. — Она посмотрела на свой планшет, щелкнув ногтями по пластику. — Вы должны знать, что Ваши снимки были одними из худших, которые я когда-либо видела. Если бы я сейчас на Вас не смотрела, то решила бы, что Вы уже давно прикованы к постели. Ваша магия… искалечена.
Это слово эхом отозвалось в голове Гарри, вызывая образы тел, брошенных под обломками, ран от заклинаний и укусов оборотней. И теперь его магия — одна из немногих вещей, на которые он всегда мог положиться — была уничтожена. Ему показалось, что было бы логично, если бы Том украл у него и эту защиту. Все остальное он уже отнял.
Прошло слишком много времени с тех пор, как он замолчал, и тишина стала почти осязаемой, когда он перевел взгляд на целительницу.
Она мягко улыбнулась.
— Но лечение надежно, и до определенного момента любой нанесенный ущерб можно исправить.
Она хотела, чтобы это прозвучало ободряюще, но Гарри захотелось замкнуться в себе. Кого он должен был об этом попросить?
Тишина затянулась.
Целительница побарабанила пальцами по планшету и встала.
— Мы отправим Вас домой с несколькими зельями и информационными брошюрами. Выбор донора может оказаться трудным решением, поэтому рассмотрите все возможные варианты. Как только Вы определитесь, процедуру можно будет провести во второй половине дня.
— Спасибо, — тихо сказал он.
— У Вас есть вопросы?
Гарри почти фыркнул, хотя ничего смешного не было.
— Пока что ничего не приходит в голову.
Она широко улыбнулась, снова скидывая несколько лет.
— Не волнуйтесь, Вы во всем разберетесь, — она помогла ему встать. — И тогда очень скоро мы снова увидимся, чтобы положить всему этому конец.
***
В коридоре было громче, чем в палате, и шаги Гарри растворились в хаосе суетящихся туда-сюда целителей. Пока он шел, вокруг него пролетали разговоры, а свет был слишком ярким, чтобы глаза могли сфокусироваться на чем-то конкретном. У него было больше зелий и брошюр, чем возможно уместить в карманах, и это прожигало дыру в его коже. Из недр этого гула раздался голос, но Гарри продолжил идти. Это не могло быть чем-то важным. — Поттер… — О. Гарри совсем забыл, что он здесь. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Малфой остановился, его сшитый на заказ пиджак был расстегнут и криво висел на плечах. — Итак, что случилось? — спросил он настолько дружелюбным голосом, что его едва можно было узнать. Гарри уставился на него. Серые глаза и светлые волосы были такими же, как всегда, но все же было и что-то незнакомое. Малфой отличался от того человека, которого знал Гарри. Он писал письма, делал одолжения и был добр даже тогда, когда в этом не было необходимости. Он изменился так же, как и все остальные. Кажется, что единственным, кто до сих пор топтался на месте, был Гарри. Я умираю. Но разве когда-то было иначе? Разве не для этого его растил Дамблдор? — Просто обезвоживание, — сказал он вместо этого. — Оу, — нахмурился Малфой. — Она продержала тебя там ужасно долго. — Он замолчал, настороженно глядя на Гарри. — Только не говори, что ей пришлось рассказывать тебе о медицинских и магических свойствах питьевой воды. — Да. В общем. Добродушное выражение лица Малфоя сменилось чем-то вроде возмущенного замешательства. — Ты, черт возьми, просто рухнул, Поттер. Ты же не думаешь, что я настолько идиот, что поверю в это дерьмо? — Почему мне должно быть не все равно во что ты веришь, а во что нет? Лицо Малфоя превратилось во что-то холодное. — Ты невозможен. Гарри не мог понять, по какой причине это для него так важно. Запах формальдегида вызывал головную боль. — Спасибо, что привел меня сюда. Я это ценю, Малфой. — Он протянул руку. — Квиты? Малфой уставился на ладонь так, словно у нее были зубы, но после долгой паузы нахмурился и сжал ее, слегка встряхивая. — Не в этой жизни, Поттер. Их руки расцепились, и Гарри пошел домой. Один.***
На Гриммо сегодня было тихо. Как будто дом смог почувствовать настроение Гарри. Постоянно подтекающий кран перестал капать, и кости дома не скрипели, пока он поднимался по лестнице. Даже портреты вели себя тихо, оставляя Гарри самостоятельно передвигаться по коридорам. Это было вполне уместно — он чувствовал себя призраком в собственном доме. Вечер он провел за чтением брошюр. Целительница Элли провела его по всем классическим книгам. «Магическая Атрофия: руководство для начинающих», «Основы взаимоотношений: как преодолеть магическую запутанность» и «Магический брак: что такое душевная связь и почему она так важна?» Они были написаны с таким воодушевлением и оптимизмом, на которые способен только совершенно здоровый человек, сочетающий ужасающие симптомы с заверениями, что лечение практически не имеет никаких негативных побочных эффектов, а те, что все же существуют, не так уж и плохи. Гарри не мог избавиться от чувства снисхождения во всем этом. Но он одолел их все. Проведя за чтением часы, пока не покраснели глаза, он в итоге стал таким же экспертом в этом вопросе, как и любой целитель. По крайней мере, достаточным экспертом, чтобы понимать, что он в полной заднице. Для лечения требовался донор. Кто-то, кто будет готов отказаться от своей свободы ради шанса продлить жизнь Гарри еще на несколько десятилетий. Статистика успеха выглядела оптимистично, но проблема ведь была не в этом, правда? Он подумал о Гермионе, о ее попытках помочь родителям вернуть память и о планах поступить в университет. Он подумал о Роне и его грядущем обучении в Аврорате. Он подумал о Луне, проводящей журналистские исследования за границей. О Невилле, студенте, преподающем в Хогвартсе в качестве замены уходящей на пенсию профессора Стебль. О Джинни, тренирующейся с Гарпиями в роли запасного ловца. Он подумал о каждом, кого мог бы попросить стать донором, даже о тех, с кем был хотя бы отдаленно близок. Но в его длинном списке друзей не было особого толка, потому что чем ближе он был к человеку, тем меньше было вариантов. Болезнь можно было вылечить, но для этого требовалось, чтобы тот, кого он любил, отказался от своего будущего и оказался привязан к нему, бесцельно, без перспектив. Потому что это была не просто связь. Его донор будет волшебным образом пришит к нему с ограничениями на расстояние в течение многих лет после процедуры. Могут возникнуть негативные побочные эффекты, магическое истощение, вероятность отторжения, что казалось слишком невозможным, чтобы рассматривать этот вариант, и подобному не было конца и края. Это не было временной мерой, пока ему не станет лучше; это было пожизненное заключение, чтобы сохранить ему жизнь. Он использовал палочку Гермионы достаточное количество раз, чтобы знать, что ее магия ему подходит, и он знал, что если попросит, Гермиона ответит «да». Но он не сможет смириться сам с собой, если позволит ей это сделать. Он вспомнил лес, воскрешающий камень, и тот последний раз, когда у него появилась цель. Он хотел умереть там. Возможно, это было продолжением того момента, и теперь Вселенная просила его вернуть украденный долг времени. «Быстрее, чем засыпать», — сказал тогда Сириус, и мысль о том, что он может снова его увидеть, вызвала знакомую сильную боль в груди. Наверное, так и должно было быть. Еще одни похороны. Еще один плохой день. Его друзья справятся, а Гарри наконец-то сможет покончить со всем этим. Поднимаясь по лестнице, он выключил свет, выбросил брошюры в мусорное ведро и на ходу скинул одежду. Он залез под одеяло в одних носках и трусах. Мягкость постели сразу же принесла облегчение его перегревшейся коже, и он вздохнул, уткнувшись в прохладное постельное белье. Ему было нехорошо. Но, по крайней мере, теперь он знал почему. Дом задрожал, готовясь ко сну, по коридорам пронесся глубокий вздох, стекла в рамах тонко зазвенели. Батареи издали ритмичный стук, но отопление не работало уже несколько недель. Была середина лета, и все еще было холодно. Он плотнее закутался в одеяло. Гарри провел бо́льшую часть своей жизни, убегая то от одного, то от другого, все его детство прошло на грани смерти, поэтому он не удивился, узнав, что умирает. Все, что он чувствовал, было ему уже хорошо знакомо. Впервые он столкнулся с этим на первом курсе, когда встретил Тома, весь избитый, покрытый синяками и в одиночестве ожидающий помощи, которая так и не пришла. Он ощущал это и на втором курсе, истекая отравленной ядом кровью после победы над крестражем. Тогда он знал, что умирает, и это было нормально, потому что в итоге он сделал то, за чем пришел. Джинни была в безопасности. На третьем курсе он был готов умереть, если таким способом он смог бы забрать с собой убийцу своих родителей. Четвертый курс, Седрик. Первый труп, который он когда-либо видел. Пятый год. Сириус. Шестой. Дамблдор. Он бросил все, включая Джинни, потому что на седьмом курсе у него тоже были дела. Миссия, из которой он не рассчитывал выбраться живым. Но в итоге у него получилось, и вот он здесь, с тем же самым несчастьем, с тем же самым ожиданием окончания борьбы. А до Хогвартса были Дурсли и темный чулан, долгие ночи, проведенные в одиночестве с какой-нибудь игрушкой, случайно упавшей ему под дверь. Он до сих пор мог назвать имя каждого солдатика, выстроенного в ряд на деревянной доске, которую он использовал как полку. Это же чувство было и в том, как он свернулся калачиком в ожидании неизбежного. Гарри глубоко вздохнул, представляя, как его кости проваливаются сквозь матрас, окутанные пружинами и наполнителем. Он представил, что его ребра превращаются в опорные балки, а легкие наполняются ватой. Он попытался представить себя без этого ощущения пустоты, пробирающегося в горло. И не смог. Он собирался умереть, и на этот раз окончательно. Он думал о том, как сядет в поезд и поедет туда, куда ушли все остальные, и, наверное, это было нормально. Даже более чем. В конце концов усталость взяла верх, и он заснул, а знакомые кошмары сменились новой реальностью. Но когда он задремал, уголок его губ немного приподнялся вверх, и он ощутил облегчение от осознания, что этот кошмар не продлится долго. Скоро все закончится.
