If It Weren't For You/Если Бы Не Ты
10 июля 2026 г., 07:00
Гарри постучал пером по краю чернильницы и разгладил складки на пергаменте. Это был третий черновик, а он все еще не мог подобрать правильные слова и принять какое-то окончательное решение относительно содержимого своего хранилища. Казалось, что у него было слишком много золота и в то же время абсолютно недостаточно.
У Андромеды был Тедди, поэтому она должна была получить больше, но тогда сколько он должен был дать Молли и Артуру? Наверняка существовал правильный способ решить эту задачку, но он, хоть убей, не мог понять, какой именно.
Черт, он даже не знал, имеет ли вообще завещание, написанное от руки, юридическую силу.
Он застонал и отложил перо, на столе собралась маленькая чернильная лужица. Гарри вытер ее большим пальцем, но черный цвет лишь размазался длинной непрозрачной полосой.
В доме на площади Гриммо было два кабинета: один на третьем этаже, спрятанный за нетронутой гостиной, другой на первом, где на обоях было нарисовано все генеалогическое древо, обезображенное выжжеными именами. Наследие Гриммо всегда носило какой-то зловещий характер. Поэтому Гарри, естественно, выбрал для работы спальню Сириуса.
Она изменилась с тех пор, как он был здесь в последний раз — еще до того, как Сириус начал неистовствовать, пытаясь стереть все воспоминания о своем детстве — но все еще сохраняла намеки на его присутствие. На поверхности комода белели вырезанные каракули, а амулеты для вечного прилипания до сих пор держали на обоях с готическим рисунком непристойные плакаты. В воздухе слегка пахло травой, потому что дерево никогда не лишается своего аромата.
Но кроме этого комната была пустой. Все записи были выброшены в мусорную корзину, а метлы в мусорный бак. Гарри уже перерыл все ящики, но в них ничего не оказалось. Ковер был чистым, кровать заправлена — спальня была в идеальном порядке.
Острая боль пробежала по позвоночнику, и Гарри немного сменил позу, пока боль не стала терпимой. Он не был уверен, что надеялся здесь найти, но этого явно не существовало.
Он снова взял перо, обмакнул его в чернила один раз и склонился над чистым пергаментом.
«Дорогая Гермиона», — написал он своим самым понятным почерком. Это было не совсем честно с его стороны, но если кто и сможет понять, что он хочет сделать со своими деньгами, так это она.
Она позаботится о том, чтобы все получили то, что должны, и, возможно, не будет слишком сильно ненавидеть его за возложенную на нее ответственность.
Примерно через час он больше не мог сидеть на одном месте. Сустав в бедре словно находился не там, где положено, смещаясь и защемляя нервы. Он еще не закончил письмо, но на данный момент, как ему казалось, у него было достаточно времени. Очистив перо, Гарри сложил пергамент в один из многочисленных пустых ящиков, чтобы позже продолжить оттуда, где остановился.
Спустившись на кухню, он залил кипятком чайный пакетик, облако пара подняло в воздух кисловатый цветочный запах граната. Решив занять себя чем-нибудь, пока заваривается чай, он смахнул с края стола кучку крошек в мусорное ведро. Промелькнула мысль, что, наверное, стоит вытереть пыль, но острая боль в плече заставила его отказаться от этой идеи.
Он прижал пальцы к горячей кружке, чувствуя, как по телу пробежала дрожь.
— Я бы не возражал против трещин, если бы ты просто вернул отопление, — громко сказал Гарри в пустоту.
Гриммо вздохнул в ответ, дерево скрипнуло в долгом, протяжном выдохе.
Гарри повернул руки так, чтобы ладони прижимались к теплу.
— Не можешь сделать так, как я хочу, даже если я при смерти?
Стеклянный шкаф угрожающе заскрипел.
— Хорошо, как скажешь.
Бросив в чай ложку сахара, он подождал, пока тот растворится, прежде чем добавил еще одну. Он покрутил чайную ложку сначала в одну сторону, затем в другую. Вода окрасилась в кроваво-красный цвет.
Что-то врезалось в окно позади него.
Чай растекся по столу, когда Гарри вздрогнул. Его волшебная палочка осталась наверху. Он не носил ее с собой уже несколько недель. Он потянулся за кухонным ножом, но остановился, так и не успев им воспользоваться.
Это была просто сова. Огромный филин изящно перепрыгнул через то, что раньше было оконной рамой. Он моргнул своими глазками-бусинками и протянул ногу. К ней было привязано письмо, и, похоже, оно было важнее, чем застрявший в загривке осколок стекла.
Лицо Гарри вытянулось.
— Ты, блять, серьезно?
Филин недовольно ухнул.
Гарри положил нож, избегая жестокого убийства, пока красный чай капал с края серой стойки. Он выхватил письмо и разломил сургучную печать.
«Поттер, я понимаю, что приходить без предупреждения ужасно грубо. Поэтому вот мое предупреждение».
Он едва успел прочитать аккуратно нацарапанное ДЛМ внизу страницы, как раздался стук в дверь. Три быстрых удара по дереву. Гарри уставился на птицу, хрустнув бумагой, зажатой в кулаке.
— Ты, блять, серьезно, Малфой? — спросил он, распахивая дверь.
Солнечные лучи падали на светлые волосы, почти ослепляя, и Гарри прищурился, словно защищаясь.
Малфой нахмурился.
— Мерлин, ты выглядишь ужасно. — Гарри открыл и закрыл рот, он был слишком зол, чтобы придумать в ответ что-нибудь остроумное. — Поддерживаешь водный баланс?
— Ты подослал птицу в мое окно, чтобы спросить о воде? — взвился Гарри.
Малфой склонил голову набок.
— Это что, какая-то маггловская фразочка, которую я не знаю?
— Хотел бы я, чтобы это было так. Действительно хотел бы.
Возникла пауза.
— Это очень странно. Ладно, а теперь впусти меня.
Он махнул рукой, показывая, что Гарри нужно отойти.
В идеальном мире Гарри уже захлопнул бы перед носом Малфоя дверь, прежде чем разделать на филе сову, которая, как он слышал, что-то клевала на кухне. Однако, когда кто-то просил отойти, он всегда инстинктивно так и делал, и как только он освободил дорогу, Малфой тут же проскользнул мимо него в коридор.
— Я подумал, что можно начать с подвала. — Он бросил большую сумку на скамейку в прихожей и повернулся к Гарри, вздернув подбородок. В обычной ситуации Малфой возвышался бы над Гарри всего на три дюйма, но сегодня на нем были черные ботинки на каблуке, которые делали его еще выше. — Но, наверное, мне стоит сначала взглянуть и решить, что еще нужно будет сделать.
С кухни раздался звон разбивающегося стекла.
Гарри издал нечеловеческий разочарованный стон и позволил двери захлопнуться, оставив Малфоя в коридоре. В любом случае, оставленный без присмотра Малфой не мог принести больше вреда, чем его безмозглая птица.
Филину удалось открыть один из шкафов и скинуть на пол банку, в поисках совиного угощения, которого у Гарри не было. Он высунул голову и недовольно ухнул, как будто именно Гарри был виноват в происхождении этого громкого звука.
— Я тебя сварю… — пригрозил Гарри, доставая филина из шкафа.
Он прижал его крылья ладонями к телу, держа на вытянутых руках, чтобы тот не попытался его клюнуть. Гарри посмотрел на ручку задней двери, а затем обратно на вытянутые руки. Потом взглянул на разбитое окно. Он мог бы просто швырнуть его, как квоффл, если не придумает ничего другого.
— Что, во имя Мерлина, тут произошло? — в ужасе спросил Малфой, заходя на кухню.
Гарри перевел взгляд на него.
— Будь полезен и открой дверь.
Малфой наконец заметил птицу — свою птицу — и едва не завизжал.
— Реджинальд! — Филин задергался, и Гарри неохотно отпустил его. Тот дважды взмахнул крыльями, приземляясь на руку Малфоя и разбрызгивая чай по задней стенке стола. Малфой принялся доставать осколки стекла из перьев, сочувственно воркуя, — Что этот плохой человек с тобой сделал?
— То, что я сделаю с тобой, если ты не уберешься из моего дома, будет гораздо хуже.
— Ой, не смеши меня. — Малфой небрежно переступил через стекло и открыл заднюю дверь. Раздался тихий взмах крыльев, и Реджинальд исчез. — Вряд ли ты сможешь отказаться от моей помощи, когда твоя кухня выглядит вот так.
Это все совершенно не имело смысла.
— О чем ты вообще говоришь?
— Гриммо. Я собираюсь помочь тебе починить его.
Гарри оборвал изумленный смех.
— Нет, не собираешься.
Малфой посмотрел на него, взгляд лениво скользнул по заляпанным спортивным штанам, старой рубашке, которую тот использовал в качестве пижамы, и волосам, не видевшим расчески уже два дня. Затем поднял тонкую светлую бровь.
— Давай так. Сейчас ты слишком обезвожен, чтобы разбираться со всем самостоятельно.
Щеки Гарри покрылись румянцем.
— Кто сказал, что тут вообще нужно что-то делать? — Капающий чай методично разбивал возникшую тишину. — Это все произошло из-за тебя!
Гарри неопределенно махнул рукой в сторону беспорядка.
— Да, и сейчас я это исправлю. — Взгляд Малфоя блуждал по комнате. — И еще кое-что, пока я здесь.
— Я не хочу, чтобы ты что-то делал.
Малфой вздохнул, будто разговаривал с трудным ребенком, и наклонился, подбирая остатки красной кружки. Он быстро наложил заклинание, аккуратно соединяя разбитые части вместе. Поставив ее на чистый клочок стойки, он встретился взглядом с Гарри.
— Война закончилась, Поттер.
Гарри открыл было рот, чтобы возразить, но почувствовал, что у него больше нет сил сопротивляться. Ему было холодно и больно, и единственное, чего он хотел, это заснуть на диване перед включенным телевизором. Какая разница, что в это же время на кухне будет возиться Малфой?
— Ладно. Но клянусь Богом, если ты пришлешь еще одну сову… — Малфой поднял руки, сдаваясь, однако Гарри видел, что где-то в глубине тот злорадствовал — было что-то такое в изгибе его губ. — Просто прибери здесь. И больше ничего.
Его голос звучал жалко даже для него самого. Хрупкий и недостаточно убедительный, чтобы хотя бы немного походить на угрозу.
— Договорились.
Ответ прозвучал с гораздо бо́льшим энтузиазмом, чем Гарри хотелось. Когда инициативный Малфой был хорошим знаком? Гарри измученно вздохнул и всплеснул руками, оставляя того на кухне в одиночестве.
Он чувствовал, как рассеивается в организме адреналин, заменяясь болью в суставах. Он рухнул на диван, но сидеть было неудобно, все тело протестовало против утренней активности. Подтянув с другого конца дивана флисовое покрывало, Гарри свернулся калачиком, переключая каналы телевизора. Он остановился на одном из них, увеличивая громкость до тех пор, пока не перестал слышать грохот и заклинания, доносящиеся из другой комнаты.
Гостиная была одним из наименее ужасных мест в доме. Темно-зеленые обои были такими же, как и в других помещениях, но хотя бы отслаивались не так сильно. Полированное красное дерево отражало солнечный свет, проникающий сквозь шторы, придавая всей комнате едва заметное теплое сияние. Но больше всего ему нравился диван. Мягкое, бархатистое двухместное сиденье, потерявшее свою твердость несколько десятилетий назад. Находясь в нем, ощущаешь себя укрытым пуховым одеялом. После того, как Гермиона установила маггловский телевизор, работающий через защитные чары, этот диван стал его любимым местом для сна.
Гарри закрыл глаза, позволяя времени стать текучей, приятной массой вокруг него.
— Это что, одна из тех маггловских штук? — спросил Малфой из дверного проема, неторопливо вытирая руки полотенцем.
Он смотрел на него так, будто хотел разобрать бедняжку на части одним только взглядом.
— Телевизор, — уточнил Гарри.
Малфой провел на кухне больше часа, и Гарри почти потерял надежду на спокойный день.
— Он работает внутри магических помещений?
— Как видишь.
Малфой медленно кивнул, в его серых глазах отражались абстрактные сцены из мелькающего ситкома. Словно желая доказать, что Гарри не прав, экран зарябил, превращаясь в помехи, а затем моргнул обратно.
Прекрасно.
— Ты починил окно?
— Починил.
— Значит, на этом все. — Гарри кивнул головой в сторону входной двери. — У тебя ведь больше нет причин оставаться здесь, так?
Малфой еще секунду смотрел на экран, прежде чем прочистить горло, быстро кивая.
— Полагаю, нет.
На мгновение Гарри испугался, что тот может настоять на том, чтобы остаться. Но затем Малфой принялся собирать свою большую сумку, стуча каблуками по твердому дереву.
— Увидимся завтра, — крикнул он через плечо.
Дверь захлопнулась раньше, чем Гарри успел сказать ему валить куда подальше. Он вздохнул, выключил телевизор и вышел из комнаты, накинув на плечи покрывало.
Проходя мимо кухни, он остановился. Там оказалось безупречно чисто. Окно было отремонтировано, став гораздо чище, чем до этого, а столешницы сверкали. Должно быть, Малфой что-то сделал со стенами, потому что комната в целом стала выглядеть светлее, а в вазе рядом с плитой аккуратно стояли несколько лилий. Единственной неуместной вещью была трещина, все еще разделяющая пол по центру.
Гарри, принюхиваясь, плотнее закутался в покрывало. Здесь больше не пахло пылью и плесенью. Он вздохнул, развернувшись к лестнице. Из-за дивана его шея затекла, а все тело отзывалось болью на каждый шаг, пока он, сбросив одежду, не рухнул под одеяло.
Он закрыл глаза, но, прежде чем заснуть, у него было достаточно времени подумать о том, вернется ли Малфой снова.
***
Следующим утром, когда Гарри был в душе, раздался стук в дверь. То ли из-за того, что вода была идеальной температуры, то ли из-за вчерашнего инцидента с Реджинальдом, Гарри не спешил реагировать на стук. Он постоял под струями воды, после чего не торопясь вытерся полотенцем, и потратил гораздо больше времени, чем было необходимо, на выбор той же самой толстовки, которую надевал вчера. Наконец спустившись по лестнице, он оказался крайне разочарован тем, что Малфой уже проник внутрь и теперь сидел за обеденным столом. — Я принес выпечку, — ровным голосом сказал он, пододвигая к себе маленькую белую коробку. Гарри нахмурился. — Как ты вошел? — Меня впустил дом, —пожал плечами Малфой. — Дом не мог тебя впустить. Как ты это сделал? — Не будь таким параноиком, Поттер. Ты хочешь булочку или нет? Он открыл крышку, достав одну для себя, прежде чем сдвинуть коробку в сторону Гарри. Гарри неохотно сел. Сегодня Малфой оделся в мантию. Под серо-голубым плащом виднелся черный жилет, застежки спереди были украшены блестящим серебром. Высокий воротник упирался в подбородок, когда тот жевал выпечку, а распущенные светлые волосы слегка касались скул. — Итак, я думаю, что сегодня я мог бы попробовать наладить отопление, — сказал Малфой. — Или, если хочешь, я могу исправить помехи в тилавизоре. — Это телевизор, — резко поправил Гарри. — Именно так я и сказал. — Вообще-то, нет. Малфой закинул в рот последний кусочек булочки, обводя взглядом недавно прибранную кухню, прежде чем ответить. — Ты понял, что я имел в виду. Попытки заставить меня чувствовать себя неловко — пустая трата времени для нас обоих. — Он взмахнул рукой, сверкнув в лучах солнечного света несколькими серебряными кольцами. Гарри не мог отвести взгляд. — Активную неверную интерпретацию кого-либо вряд ли можно назвать конструктивным разговором. Так вот что это было? Разговор? — Напомни, почему ты здесь? Малфой выдержал его взгляд. — А есть причина, по которой мне не стоит? — Нет, но я спрашивал не об этом. — Ты бы поверил, если бы я сказал, что искренне хочу помочь, чтобы реабилитироваться, а магический ремонт необходим для личностного роста? Гарри остался невозмутим. — Нет. — А, ну что ж. Тогда мы в тупике. — Малфой постучал ногтями по столу, а затем потянулся за еще одной булочкой. Он стряхнул лишние крошки о край коробки. — Ну, Поттер, так что же это будет? Телевизор, — он сделал ударение на этом слове, — Или отопление? Гарри провел языком по передней части зубов. Несколько лет назад он бы сопротивлялся сильнее. Он бы настоял, чтобы Малфой ушел, но сейчас он устал, и облегчение от душа уже сменилось тупой привычной болью. И еще дома было очень холодно. Признав поражение, Гарри отодвинулся от стола. — Отопление. — Вот и отлично. — Только… — Гарри дернул челюстью. Было бы проще, если бы Малфой вел себя как придурок, но, учитывая все обстоятельства, он был настолько вежлив, насколько мог, оставаясь при этом самим собой. — Если ты собираешься околачиваться в моем доме, не называй меня Поттером. Я — Гарри. — Это звучит совсем не так весело, — поморщился Малфой. Гарри вздохнул, вставая. — Я буду наверху. Здесь я не нужен. — Решил вздремнуть? — Возможно. Малфой нахмурил брови. — Еще только одиннадцать. «Я умираю», — хотел ответить Гарри. «Моя магия меня убивает». — Я плохо спал прошлой ночью, — произнес он вместо этого. — Оу, — Малфой закусил губу, словно хотел сказать что-то еще. В конце концов он откашлялся, голос показался не таким, как обычно. — Означает ли это, что ты будешь называть меня Драко? Гарри показалось, что он сам себя загнал в угол, но все же пожал плечами. Для него это практически не имело значения. — Конечно. Взгляд серых глаз метнулся к нему и снова в сторону. — Что ж, ладно.***
Следующий день оказался таким же, как предыдущий, и довольно скоро это вошло в привычку. Драко приходил каждое утро в половине десятого и ставил перед собой задачу на день. Починить отопление оказалось сложнее, чем он изначально думал, поэтому большую часть дня возился с ним, переходя из комнаты в комнату и переделывая все, что попадалось ему на глаза. Однако, время от времени он бросал эту задачу и находил что-то еще, что можно было починить, и обычно это что-то находилось в той же комнате, которую занимал Гарри. — Что ты делаешь? — спросил Гарри однажды, когда они сидели в библиотеке, а он наконец-то дочитал книгу, рекомендованную Гермионой на пятом курсе. Скорее всего, это была последняя возможность найти время для этого. — Накладываю заклинания от паутины, — ответил Драко, балансируя на стопке книг, сложенной на стуле. Он опасно покачнулся, когда потянулся к дальнему углу, но спустя десять минут уже сидел напротив Гарри, приставая к нему со странными вопросами о книгах, школе, и о том, есть ли у того какие-нибудь хобби. Гарри был совершенно уверен, что Драко над ним издевается, но не мог этого доказать. Каждый день Драко проводил на Гриммо по несколько часов, иногда болтая, иногда нет, но, когда он уходил, в доме становилось немного светлее, чем раньше. И Гарри это определенно не мерещилось. Дом однозначно питал симпатию к этому ублюдку. Всего через несколько дней на засохшей клумбе проросли здоровые нарциссы. Спустя неделю пыль с верхних полок исчезла, а дом стал буквально ярче и живее, или, может быть, Гарри просто хотел в это верить. По его мнению, это сделало его смерть более терпимой. В какой-то момент вся эта рутина стала тем, чего он с нетерпением ждал каждый день. Он поймал себя на мысли, что ему интересно, над чем Драко будет работать завтра, отмечая про себя вещи, на которые хотел бы обратить его внимание. Это оказалось на удивление легко, видимо, Гарри слишком давно не видел своих друзей. Когда Драко не было рядом, Гарри спал столько, сколько мог, не обращая внимания на боли, которые с каждым днем возникали все чаще и длились все дольше. Мысли об этом не помогали, но, когда он просыпался, чувствуя онемевшие пальцы, желто-зеленые потоки, скрюченные и увядающие, были единственным, что он мог представить — остаточное изображение, выжженое в воздухе над его кроватью. Как бы то ни было, в итоге ощущение покалывания проходило, и Гарри, принимая решение скрыть свою проблему от Драко, вставал с кровати. Это было все, что он мог делать большую часть времени, стараясь выглядеть нормальным. Он принимал душ, одевался и заставлял свое тело спускаться по лестнице, чтобы найти укромное место, где можно было бы спокойно гнить до тех пор, пока Драко не уйдет, а он не сможет вернуться обратно в кровать. А через две недели после постановки диагноза, он упал. Это было чистой глупостью, мозг затуманился после четырнадцатичасового сна, ноги чувствовались вялыми. Он аккуратно расставлял чай, когда пришел Драко, снимая куртку и шелестя тканью в прихожей. Гарри сделал шаг к столу с чайником в руке, когда его нога, наверное, зацепилась за ковер. Это было похоже на прыжок во времени. В одну секунду он стоял, а в следующую его плечо ударилось об пол, а обжигающая вода выплеснулась на руки. Видимо, он вскрикнул, потому что Драко тут же оказался рядом, стоя на коленях и широко раскрыв глаза, руки замерли над ним, словно он не мог решить, где ему можно прикоснуться. — Мерлин! Что случилось? Гарри не чувствовал ног. Боль в коленях смолкла, колючие, как от иголок, волны побежали вверх по икрам. Он попытался напрячь мышцы, но не смог. Он вообще не мог двигать ногами. — Я споткнулся, — услышал он собственный голос, ощущая, что его начало трясти. Это было смешно. Глупо. После всех приложенных усилий Драко отвезет его в Мунго, они позвонят Гермионе, и все будет кончено. Он не может… — Прекрати двигаться, ты делаешь только хуже… — Драко вытащил палочку, устраняя беспорядок и испаряя дымящуюся воду. Он помог Гарри сесть, и если и заметил, как сильно тот на него навалился, то ничего не сказал. — В самом деле, Поттер, — пробормотал он, осторожно обхватывая поврежденную руку. Его прикосновения были легкими, как перышко, пока он залечивал ожоги, заставляя красные пятна медленно исчезать. Он посмотрел на Гарри и нахмурился, осторожно отводя его лицо в сторону и расправляясь с ожогом на шее. Так близко, что Гарри мог чувствовать запах его одеколона. Видеть, как напрягаются мышцы челюсти во время произнесения заклинания. — С тобой все в порядке? — наконец спросил Драко, осматривая его на предмет незамеченных повреждений. Гарри откинулся на шкаф и вздохнул. — Да, со мной все в порядке, — солгал он. — Просто немного растерялся. Его бесполезные ноги приняли естественное сидячее положение. Когда такое случалось с руками, то через какое-то время чувствительность восстанавливалась, так что ему оставалось просто дождаться, когда то же самое произойдет с ногами, и надеяться, что Драко ничего не заметит. Малфой устроился напротив, облокотившись спиной на остров. — Тебя трясет. — Разве? — Он вытянул руки, словно дрожь оказалась неожиданностью. — Наверное, я сильно на них упал. Но все в порядке. Драко пристально посмотрел на него. Сегодня он был одет попроще, чем обычно. Мягкая серая водолазка, облегающая грудь, и помятые черные брюки. Влажные волосы, подсыхая, слегка завивались на кончиках. Но что-то в нем было не так, хотя Гарри и не мог понять, что именно. — Если хочешь что-нибудь починить, то, кажется, ковер отошел, — сказал Гарри, стараясь звучать непринужденно. — Поймал мою ногу, как медвежий капкан. — Драко медленно кивнул, переводя взгляд с лица Гарри на его руки и обратно. Он хмурился. — Я так сильно не падал со второго курса, — он нервно потер колени. — К счастью, ты гораздо лучший целитель, чем Локонс. Драко улыбнулся, но его взгляд стал острым. Кажется, Гарри перестарался. Он никогда не был таким любезным. Он уже собирался начать паниковать, когда его внимание привлекло что-то розовое и мерцающее. Россыпь на скуле Драко. — Гарри… — Ты… — Гарри перебил его. — Ты используешь блестки? — Драко моргнул. Наклонившись, Гарри провел большим пальцем по его щеке. Поднеся его к глазам, он, конечно же, заметил блеск. — Так и есть! — Кажется, это сработало. Быстрый румянец сменил подозрение на лице. — Особый случай, или ты просто любитель розовых блесток? — самодовольно спросил Гарри, поднимая большой палец, чтобы тот мог увидеть. Драко оттолкнул его руку. — Пэнси захотела пойти на танцы вчера вечером, а я ее единственный друг, так что. — На бальные? Это был единственный вид танцев, где Гарри мог представить слизеринцев, хотя не до конца понимал, причем тут блестки. Драко скривился. Гарри пожал плечами. Это было всего лишь предположение. — Не будь идиотом. Мы ходили в клуб. А. Гарри кивнул, пытаясь скрыть дрожь, когда иголки снова побежали по его бедрам, проникая в мышцы. — Что за клуб? — Что за… — усмехнулся Драко. — Ты когда-нибудь выходил за пределы этого проклятого дома? Клуб с танцполом и баром, придурок. Он занервничал, его лицо покраснело, и Гарри чуть не задал еще один вопрос, просто чтобы посмотреть, сможет ли румянец на этих бледных щеках доползти до воротника водолазки. Но все же решил не испытывать судьбу. — Звучит весело. — Так и было, — фыркнул Драко. — Обычно мы не задерживаемся допоздна, но… — он замолчал, что-то обдумал, а затем продолжил, — Я кое-кого встретил. — М? Драко вытер щеку, сосредоточив взгляд на какой-то точке на ковре. — Ага. И только через несколько часов танцев я протрезвел настолько, чтобы понять, что на самом деле не хочу с ним спать. — Мозг Гарри застопорился. — Но даже в этом случае я вернулся домой после двух, и похмелье сегодня утром было чем-то грандиозным, — Драко покачал головой, слегка расслабившись. — Если Паркинсон когда-нибудь начнет предлагать тебе шоты, послушайся моего совета и беги. — Он. Драко говорил о мужчине. Он познакомился и чуть не переспал с мужчиной. — В любом случае, я проснулся с дырой в голове и провел бо́льшую часть утра, пытаясь вспомнить собственное имя. А когда вспомнил, что уже должен был быть здесь, на часах было, — он посмотрел на запястье, — Ну, примерно пятнадцать минут назад. Гарри быстро заморгал, его глаза были прикованы к пятнышку флуоресцентно-розового цвета, которое Драко пропустил. Оно очень шло его острым скулам и бледной коже. Гарри мог только представить, как это выглядело прошлой ночью. Его веки были накрашены мерцающей пудрой, и благодаря розовому цвету серые глаза казались почти голубыми. Драко странно на него посмотрел. — Ты уверен, что с тобой все в порядке? — Я… — но слова застряли в горле. Лицо Драко окаменело. — Только не говори, что ты раньше никогда не встречал гея. — Нет… — Гарри вел себя странно. Он мог физически почувствовать, насколько странным он был. — Нет, я просто не знал, что ты один из них. Светлая бровь взлетела вверх. — Что ж, не спрашивай мужчин о блестках, если не готов услышать правду. — Гарри хотелось провалиться. Он был бы не против самоуничтожиться прямо сейчас — гребаная атрофия. Каждая клеточка его тела, которая когда-либо была нормальной, исчезла, и теперь он собирался умереть под осуждающим взглядом гея Драко Малфоя. Драко ухмыльнулся. — Если тебя это утешит, то ты отреагировал лучше, чем моя мать. — Нет, не особо. — Ну, очень жаль. Я умираю с голоду, ты уже поел? Гарри покачал головой. Онемение потихоньку отступало, и его уже не так сильно трясло, но этого все еще было недостаточно, чтобы подняться. — Я заварю чай, если ты добудешь завтрак. — Договорились, — ответил Драко, отталкиваясь от пола. Он вопросительно посмотрел на Гарри, когда тот не поднялся следом. — Я еще не совсем пришел в себя. Посижу несколько минут. Он постарался говорить также, как после тяжелого падения с метлы. Драко покосился на него, поправляя водолазку. — Я скоро вернусь. Примерно через десять минут чувствительность вернулась к ногам, и Гарри подтянулся, тяжело опираясь на стол и ковыляя по комнате. Ему удалось поставить на плиту чайник, включив медленный огонь. Он попросит Драко забрать его, когда тот вернется. Опираясь о стену, Гарри концентрировался на каждом шаге. Становилось легче, но он все еще не был уверен, что сможет подняться, если снова упадет. Добравшись до гостиной, он рухнул на диван. Каждая мышца тела была словно освежевана. Чувствительность в ногах то появлялась, то исчезала, и этого было достаточно, чтобы прочувствовать все последствия от падения. В последнее время у него было много синяков, но в этот раз будет гораздо хуже. Драко был геем. Он целовал других мужчин. Он целовал других мужчин-геев. Гарри с нажимом провел руками вверх и вниз по бедрам, стискивая зубы, когда его мышцы сокращались и расслаблялись. То, что Драко был геем, не было прям уж сильной неожиданностью. Он действительно хорошо выглядел для парня, но Гарри всегда объяснял это тем, что он придурок. Нет, он не был удивлен. Он не мог понять, что чувствовал. Воображение подкинуло предательскую картинку: розовый блеск и дым, наполняющие воздух, грохот музыки, и Драко, прижимающийся к другому мужчине в свете стробоскопов. Долгие прикосновения и губы на коже. — Надеюсь, тебе нравятся гренки. Они не совсем похожи на обычные, — крикнул Драко, хлопнув входной дверью. Гарри прижался лицом к подушке, его щеки горели настолько, что могли плавить металл. Ему потребовалось около тридцати минут, чтобы начать чувствовать себя достаточно уверенно при ходьбе, и еще больше, чтобы посмотреть Драко в глаза. Но в конце концов, после нескольких кусочков гренок и нескольких попыток завести вежливую беседу, они переместились в кабинет на первом этаже. Гарри из принципа избегал эту комнату. Ему не нравился чистокровный смысл обширного генеалогического древа, а следы выжженых имен добавляли мрачную, призрачную атмосферу, которая вообще не сглаживалась внушительным черным столом и исключительно кожаной мебелью. Во все остальные дни дверь оставалась закрытой, и он предпочитал делать вид, что ее не существует. Но Драко хотел повозиться с радиатором, поэтому Гарри устроился в одном из скрипучих кресел, принадлежавшем одному из сторонников превосходства крови, стараясь об этом не думать. У него ничего не вышло. — Что произошло между тобой и Уизлеттой? — небрежно спросил Драко. Он был на полпути к ржавым трубам, держа в руке странный на вид инструмент, которым собирался тыкать в них между наложением заклинаний. — Эм, — Гарри поправил одеяло, стряхивая с ткани непослушную ворсинку. — Ничего особенного. Драко покосился на него. На самом деле, он сказал именно то, что имел в виду. Ничего не произошло. Официально они так и не расстались, точно так же, как и не пытались возобновить отношения после войны. Они оба как бы… отдалились друг от друга и притворились, что никогда не были вместе. Из-за этого ужины в Норе стали немного неловкими, но после того, как Рон с Гермионой начали путешествовать, Гарри перестал часто там появляться. А потом Джинни получила место в «Гарпиях», и с их последней встречи прошло уже почти четыре месяца. Он пожал плечами. — У нас просто не срослось. Драко выгнул бровь. — Захватывающая история. Просто подожди, пока об этом пронюхает желтая пресса. Что-то в батарее отвлекло его, и он вернулся к инструменту, напрягая мышцы при каждом движении. Гарри улыбнулся и через мгновение продолжил. — Я думаю, что Рон с Гермионой скоро обручатся. Вышло тише, чем он ожидал. — Ну, это не то чтобы новость. — Радиатор громко лязгнул, и Драко откинулся на стену, складывая руки на коленях. — Ты думал, что они расстанутся? — Не совсем, — он оборвал себя. Гарри не знал, чего он ожидал. Это просто была еще одна из тех вещей, о которых он не позволял себе часто думать. — Мне кажется, им хорошо вместе, — сказал Драко после долгой паузы. — Мне сложно понять, что она в нем нашла, но Грейнджер определенно лучшее, что когда-либо случалось с Уизли. — Да, я знаю. Он согнул пальцы, суставы отозвались болью, а руки задрожали. Он медленно сжал кулаки, чувствуя каждое движение, словно его кости были сделаны из ржавого металла. Гарри остановился, позволяя рукам упасть на одеяло. — Это то, что тебя беспокоит? То, что они поженятся? Гарри пожал плечами. Драко слишком внимательно наблюдал за ним, сохраняя нейтральное выражение лица. Гарри вздохнул. — Иногда кажется, будто я теряю их обоих. Драко театрально закатил глаза. — Это может произойти только в том случае, если ты сам позволишь этому случиться. — Не уверен, что понимаю, о чем ты. Раздалось веселое фырканье. — Они твои друзья. Даже если они вместе, подобное неудобство совершенно нормальное явление в отношениях. Просто попроси их уделить тебе время, и я уверен, что они будут более чем счастливы это сделать. — Ты так говоришь только потому, что ты самый неудобный ублюдок в округе. — Точно, а ты так говоришь только потому, что знаешь, что я прав. Гарри усмехнулся, потянув за выбившуюся из одеяла нитку. Драко вернулся обратно к радиатору. Стук возобновился. У него не было лицензии на проведение ни одной из запланированных работ на Гриммо, но Гарри уже давно перестал возражать. Комната погрузилась в молчание, если не считать случайного звона металла о металл, стены без окон отделяли их от остального скрипучего дома. Было тихо, и взгляд Гарри блуждал по широким виноградным лозам и ветвям фрески, каждый раз возвращаясь к Драко. На его носу осело немного грязи, но он, казалось, этого не замечал, скользя длинными изящными пальцами по трубам, пытаясь что-то найти. На ногтях блеснул слой лака, который Гарри раньше не замечал. Драко нахмурился, слегка покосившись, и откинул с лица выбившуюся прядь волос. Часть блесток до сих пор мерцала на щеке. — Как часто вы с Пэнси ходите танцевать? Драко вздрогнул, чуть не выронив инструмент, но все же сумел поймать его прежде, чем тот упадет на пол. — Примерно раз в месяц, или около того. Гарри кивнул, не зная, зачем вообще спросил. — А она… — Ярая лесбиянка? Да. Драко произнес заклинание, и радиатор несколько раз лязгнул, прежде чем снова успокоиться, издавая ровный гул. Он ухмыльнулся, садясь на пятки и любуясь своей работой. — Ты починил? Гарри понятия не имел, как ему это удалось. — Да, — Драко с улыбкой повернулся к Гарри, и тот почти перестал дышать. — Ты должен признать, что я невероятно хорош. Гарри сглотнул. — Зачем вообще волшебникам батареи? Разве дом не может просто отапливать себя волшебным образом? — О, они не настоящие, — Драко постучал по металлическому корпусу. — В девятнадцатом веке волшебники пытались копировать маггловскую инфраструктуру, но так и не смогли разобраться, как устроены трубы. Так что это просто магия в маггловской обертке. Гарри задумчиво хмыкнул. Он наблюдал, как Драко наводит порядок, складывая инструменты обратно в свою увеличенную магией сумку. Его волосы высохли, и слегка завивались, свисая чуть ниже ушей. В конце концов, тот нарушил молчание. — Если хочешь, можешь в следующий раз пойти с нами. Я имею в виду танцы, — голос звучал нейтрально, словно ему только что пришла в голову эта идея. — Предупреждаю на берегу: это гей-клуб, так что существует огромная вероятность, что к тебе будут приставать. Мужчины. — Оу. — Если это проблема, то тогда было бы лучше не… — он замолчал, глубоко вздохнув. — Нет, все в порядке. Гарри не был уверен, зачем он это сказал и почему слова дались ему так легко, но, когда он действительно задумался об этом, оказалось, что он не соврал. Драко посмотрел на него, что-то обдумывая, а затем моргнул и отвел взгляд. — Тогда ладно. Я дам тебе знать.
