of monsters and men

      бестолочь этот Эн. вот правда. теперь понимаю, почему на него злятся его… друзья (хотя нет, не понимаю. не так же).              вот вроде бы взрослый парень, судя по лицу и по комплекции, двухметрового роста, крепкий — а вопросы задает на уровне моих не очень умных одноклассников, даже когда вменяемый и без маски.              в данный момент он, правда, молчит — потому что трескает те хлебцы, которые я тоже забыла из кармана кофты вытащить; еще и сказал, что они вкусные, блин, хотя похожи они и текстурой, и вкусом на картон.              и я рядом сижу (кресло себе кое-как подтащила, стул этот совсем разъебанно выглядит), любуюсь, блин, как огромный дрон-мутант (мутантный дрон?… мут… мутодрон, блять. будет мутодроном) ест мой перекус и вообще, блять, не тороплюсь бежать в страхе. а стоило бы.              — ты что здесь вообще забыл? — я обвожу взглядом пещеру, и Эн едва заметно приподнимает уголок рта прежде, чем вновь вгрызться, кажется, в уже последний хлебец клыком и начать говорить (сука, опять с набитым ртом):              — это мое. я здесь… — он делает неопределенный жест в воздухе рукой, и его хвост чуть подрагивает, и я невольно отклоняюсь в сторону. да, он же не видит, убьет он меня в следующую секунду этой штукой или нет. — нет, не живу, но я тут очень часто. тут тихо, мне нравится.              значит, по сути, я вломилась к нему домой. с другой стороны — это как на помойке у черного входа куда-то жить. не зная, что это черный ход.              ну да и хрен с ним. переживет. территория общего пользования.              — а ты оттуда пришла? снизу? как? — Эн осыпает меня вопросами в ответ, на которые я лишь указываю в сторону проема в стене — и затем опять, блять, спохватываюсь, что он слепой.              — …нашла аварийный выход. из бункера. не вздумай, блять, никому говорить, что он здесь, — добиваю я, потому что понимаю, что знать об этом его друзьям? в общем, этим Ви и Джей об этом знать явно нельзя, — а вообще… мы снова играем в вопросы?              — кажется, да, — Эн фыркает, закидывая последний хлебец в рот почти целиком и пытаясь на ощупь засунуть пустую упаковку себе в карман (и феерически промазывая), — тогда ты теперь спрашиваешь?              — да. эти твои друзья — Ви и Джей, да? — они хотят меня убить? — ага, вот так, в лоб, и Эн хмурится, слыша этот вопрос.              — …да. ты их изрядно взбесила, — Эн хихикает, но мигом возвращается к своему угрюмому выражению лица, — да и я. потому что упустил тебя.              — я смотрю, они тебя не особо любят, — ляпаю не подумав, и Эн мрачнеет еще сильнее — а потом мотает головой.              — они мои друзья. и заботятся обо мне… если до сих пор не бросили. и ничего со мной не сделали. ведь… могли бы. я в целом-то из нас… не самый удачливый. с голоду бы уже давно помер.              тут он прав, думаю я: если меня жалеть вздумал и если ему его сородичи таскают еду, то у него явно с — как он там говорил, охотой? — не чтобы замечательно. а сильные же вроде должны жрать слабых — а эти ничего, его берегут.              спорить не решаюсь, поднимаюсь только с места, чтобы потянуться — а у Эна моментально дергаются уши, он реагирует даже на минимальный шорох и один стук ботинок по полу, и я только сейчас замечаю, что кончики ушей, что у него торчат между волос, слегка заостреннные.              вот вроде внешность человеческая — а вроде так сильно отличается. сейчас сложновато понять себя, понять, почему в первый раз меня это так застало врасплох — не такая уж у меня, извините, хорошая эмпатия, чтобы в весьма монструозного вида существе усмотреть с первого раза человека, а тут…              хотя со мной такое в первый раз — и, полагаю, в последний. Господи, ебаный, блять.              какая хуйня в моей жизни происходит.              — не ухожу я, ну, — успокаиваю я Эна, и тот медленно расслабляется; вообще, конечно, мне на улице (ну, почти на улице) уже так себе, я чувствую, что сердце начало биться быстрее, да и дышать приходиться чаще.              я убираю телефон в карман — глаза попривыкли к полутьме, фонарик я уже выключила, а так заняты руки — и натыкаюсь там на флакон с шампунем, который, точно. тоже забыла вытащить; его я вытягиваю следом, разглядываю кустарную, кривоватую этикетку, а затем в задумчивости перевожу взгляд на Эна.              хочется его разговорить, все-таки он относительно вменяемый сейчас, да и интереса во мне все больше к тому, что у мутодронов творится в их лохматых головах, честно признаться. любопытство, блять, взыграло. и жалость, походу.              да ничего его мне не жалко! он людей убивал вообще-то. и, возможно, и тех, кого я знаю. и, возможно…              сука. а он на меня своими грустными глазами (не) смотрит и на что-то там надеется. что я верну его домой (это уж совсем нереально) — или что хотя бы сейчас тут не брошу.              и чувствую я все-таки что-то, чем я и он похожи (какая хуйня. я — и на мутодрона похожа. или он на меня); может, вот это самое сраное одиночество, из-за которого я вместо того, чтобы сейчас сидеть с не имеющимися у меня друзьями и петь под гитару, как те русские девушки, или слушать жизнеутверждающие советы на кухне от отца, или еще что делать, чем “нормальные” подростки у нас в бункере занимаются, тусуюсь с мутодроном-убийцей, а он — прячется (потому что создается именно такое ощущение) от своих вроде как друзей в этой пещере, хреново пародирующей что-то жилое и живое.              вот блять. пиздец какой. не хочу об этом думать.              а самый верный способ не грузиться всякими глубокими мыслями — сотворить какую-нибудь лютую хуйню; и мой взгляд падает снова на бутылку шампуня, потом — вновь на Эна…              ай. похуй. была не была.              — Эн? — тот вскидывает голову, кивает, показывая, что слушает. — тебя, блять, как сто лет в грязи валяли. пойдем-ка мыться.              — …чего?              о да. его охуевшее выражение лица стоило этого вопроса.              а будет ли стоить тупых, неоправданных рисков?              вот сейчас и узнаем.

☽ ☽ ☽

      вы когда-нибудь, блять, пробовали помыть дрона-мутанта, который два метра ростом, с огромными крыльями за спиной и с хвостом, так еще и слепого?!              а я вот только что. вернее, в процессе.              ну, во-первых, такого в душ не запихнешь — помните про крылья?              а, во-вторых, наверное, что более важно — в бункер того, что людей так-то ест, водить вариант хреновый; но не снегом же мне его мыть, плюс холодно (спасибо за то, что кофта у меня теплая и я раньше почувствовала гипоксию, чем начала прям совсем сильно мерзнуть), так что я останавливаюсь на охуенно очевидном варианте.              заброшенная теплица недалеко от русской диаспоры — откуда воду отвести то ли забыли, то ли забили, потому что, когда я откручиваю кран на шланге, из того вырывается после пары секунд слабоватая, слегка ржавого цвета, но струя воды, которую я направляю в остатки иссохшей почвы, искренне надеясь, что она скоро сменится хотя бы чем-то более чистым.              м-да. хорошо хоть работает, иначе я не знаю, что делала бы.              Эн подпирает собой дверь, что я только что закрыла за нами, и не решается двигаться; сюда мне пришлось его чуть ли не за ручку вести, и он едва не навернулся с лестницы, и я намучилась открыванием дверей пошире, чтобы он вообще пролез — зато, когда он услышал, как я, уже вконец запыхавшись, пытаюсь повернуть рычаг, чтобы все закрыть, так мигом кинулся помогать, как только я объяснила, что делать, и это стоило ему вдвое, если не втрое, меньше усилий, чем мне (и как-то неприятно в голове напомнила о себе мысль, что он с легкостью может меня при желании убить, которую я отмела сразу же, как этот дурак развернулся и врезался головой в один из шкафчиков).              — иди сюда, — ворчу я, проверяя пальцем температуру воды — еле теплая, больше тут явно не сделаешь, да и похуй, — да не бойся ты. не обо что тут спотыкаться. и… блять.              вот чего я не учла, так это того, что, чтобы нормально окатить Эна из шланга, его придется раздеть; господи, блять, знать не хочу, есть у него под этим пальто… хоть что-то. а придется.              да и соображает он все-таки получше явно, чем когда я встречала его в первый раз — потому что сам начинает возиться с пуговицами пальто, расстегивая их, а затем попросту тянет его вверх и сбрасывает на пол — оказывается, что от ткани на спине, в отличие от передней части, на этом самом пальто не осталось живого места, там только меховой воротник да несколько отдельных кусков ткани, что закрывают спину Эна там, где крыльев нет.              под пальто оказывается, слава Богу, что-то вроде длинной накидки из какой-то грубой ткани; она довольно чистая для вещи, в которой явно долго ходили, и я даже невольно задумываюсь, нет ли у мутодронов сменной одежды.              а чего бы и нет? модниками бы были, блять. да и пальто Эна мне все-таки нравится.              Эн поворачивается ко мне спиной, и я вижу, что и на накидке сзади довольно длинные разрезы — но эти уже сделаны явно специально для мутодронов, они куда аккуратнее и учитывают наличие и хвоста, и крыльев. тогда…              — это не твое пальто, — утверждаю я, свободной рукой указывая на валяющуюся на полу вещь (сука, когда я перестану забывать, что он слепой?!); Эн чуть поворачивает голову, реагируя на мой голос, и затем кивает.              — не мое. оно мне понравилось. я его у пилота взял, который нас сюда привез.              а, тогда это все объясняет, думаю я, разглядывая предмет одежды: и разошедшиеся чуть на плечах нити, и то, как бесцеремонно оно разорвано на спине, и, кстати, пару золотых крыльев на нашивке на груди это объясняет тоже.              прикольно.              тем временем Эн скидывает с себя и накидку, все еще стоя ко мне спиной; и вот уже под ней и вправду ничего нет, и я неловко отвожу на мгновение взгляд прежде, чем все-таки решаюсь посмотреть.              первое, что я замечаю — длинную, густую полоску серебристой шерсти, что идет вниз от шеи вдоль позвоночника Эна, истончаясь и заканчиваясь недалеко от места, откуда выходит хвост; остальная часть спины на контрасте куда более безволосая, как и его бледная задница (ладно, если про это пошутить, становится уже не так неловко), а ниже — ноги, покрытые металлическими пластинами, из-под которых торчат клочки достаточно густой шерсти.              к слову, мне все еще не дает покоя хвост, поэтому я чуть с опаской указываю и в его сторону (блять), прежде чем поинтересоваться наконец:              — а хвост… ядовитый, типа? мне стоит от него шарахаться?              — определенно, да, — Эн заводит руку за спину и ловит собственный хвост, проводя рукой по его длине, — паралитический яд. мне от него ничего не будет, а вот тебе…              да, дышать перестану уж явно быстрее, чем в прекрасной атмосфере на поверхности. стоило догадаться.              — кто ж это придумал-то, блять… — задаю я совершенно риторический вопрос себе под нос, делая мысленную заметку точно остерегаться хвоста — а Эн внезапно и на этот вопрос отвечает:              — придумал? эм… по-моему… нет, нет, я не уверен, — он трясет головой, пытаясь то ли отогнать мысли, то ли собрать их в кучу, — но я всегда думал, что это плохая идея. правда плохая. просто пушки бы или какое еще оружие…              Эн снова запинается и на сей раз совсем теряет ход мысли — зато мне, блять, становится пиздец как интересно.              в смысле он всегда думал, что это плохая идея?! в смысле… что?!              — Эн? — я пытаюсь надавить, может, заставить закончить фразу — но он лишь качает головой.              — не помню, нет. так, это… как ты меня мыть-то собралась?…              — да вот так.              я поднимаю шланг и направляю струю почти уже чистой воды Эну в спину; тот чуть ли не подпрыгивает на месте и резко разворачивается, разбрызгивая кучу воды с промокших крыльев (от чего я еле успеваю увернуться).              — предупреждать надо! — вскрикивает он слишком уж высоким голосом, на что я кричу в ответ:              — о да! конечно, надо! какого…              …знаете, эта хуйня, когда видишь что-то, что явно не хотел видеть, но взгляд по каким-то причинам отвести не можешь? вот. я сейчас.              не сказать, что я не видела члены (да, и с такими кустами лобковых волос тоже, правда, тут они в цвет всего остального. да, не вживую, конечно. порно в базе данных бункера имеется тоже), ничего нового в только что увиденном для меня нет — а неловко пиздец. и ебаное любопытство сверху (не в сексуальном контексте! нет, блять, ни в коем случае, нет, фу). блядский пубертат.              нахуй.              — прости, прости, — Эн выставляет ладони вперед в как бы извиняющемся жесте, но затем тихо хихикает, — но ты ж, вроде как, сама это предложила.              сука. и не поспоришь.              проехали.              — …ага. сама. давай мыться.              и окатываю Эна водой теперь уже спереди, намочив и волосы, и шерсть на груди, и, в общем, его всего и сразу — и теперь уже делаю это несколько более тщательно, обходя его под звук моих хлюпающих по разлившейся по полу воде (спасибо конструкторам бункера за водоотводы на полу теплицы) ботинок.              понятное дело, тратить несусветное количество воды — так себе затея; так что я вскоре перекрываю шланг, лезу в карман, чтобы вручить Эну шампунь (тут уже пускай, извините, сам), и тут этот дурак, блять, отряхивается весь — но уже вполне себе специально.              брызги воды летят с крыльев, с шерсти, с мокрых волос — и теперь уже прямиком на меня, и я смотрю на Эна чуть ли не неверящим взглядом.              — ну ты серьезно? я теперь тоже вся мокрая! — возмущаюсь я, а Эн почему-то смеется, когда я всовываю ему в ладонь бутылку шампуня и отхожу на всякий случай куда подальше.              — ну уж прости! не думал, что ты все еще стоишь рядом.              я особо не наблюдаю за тем, как он моется, вместо этого делаю вид, что пиздец как заинтересована в разрисованной какими-то цветами стене (кстати… не то, чтобы я видела хоть раз в своей жизни цветы. не на растениях, которые мы едим, а именно чтобы цветы в пафосных букетах, которые в фильмах люди друг другу дарят. еще одна вещь, по которой в бункере никто особо и не скучает, потому что никогда не знал, да и я думаю, что тупо дарить человеку то, что быстро умрет и засохнет); правда, пару раз все же бросаю взгляд на Эна, который увлеченно мылит сначала волосы на голове, а потом переключается на остальное тело (ладно, возьму потом еще шампунь, хуй с ним уже).              — о чем думаешь? — вдруг бросает он мне, и я удивленно поворачиваюсь в его сторону; нашел, блин, время вести беседы.              — о цветах. не знаю, блять, дарить цветы — это дебилизм. вот думаю, правда ли на Земле так делают или…              — правда, — Эн пожимает плечами, — не знаю. по-моему, это мило. о, ведь мы на работе девушкам всегда цветы дарили…              — на работе? — я вскидываю брови, теперь уже куда более заинтересованно смотря на лицо парня напротив себя, который пытается из мыльных волос слепить что-то наподобие ирокеза, и фыркаю, так уж забавно это выглядит. — а где ты работал?              — в компании в одной… протезы, вроде как, делал, импланты там. и еще что-то вроде, но… — Эн пожимает плечами, — не знаю. память ни к черту. так чем тебе не нравятся цветы?              как же, блять, легко сбить его с толку и с какой-то интересной темы!              — цветы ведь, по идее, быстро умирают. да и глупо это, — я машу рукой, интересует меня сейчас вообще другое, — да хули я рассуждаю? не дарили мне их ни разу, у нас декоративные не растят. лучше скажи, какая компания? какие импланты?              — э-э… я, вроде, инженером был. а импланты… и протезы! ну, всякие. для слепых что-то придумывали, — я кошусь на маску у него на голове, но молчу; а то сейчас опять собью его, и пойдут какие-нибудь цветочки-бабочки вместо сути вопроса, — экзоскелетами кто-то занимался… — ага, и это есть, потому что то, что на ногах было у, вроде, Ви, за экзоскелет считается, если я не совсем дура. — а компания…              Эн снова «залипает», и у него даже руки застывают, которыми он обхватывал себя за плечи, пытаясь дотянуться до спины; судя по всему, где-то он знатно приложился головой, если все так западает.              амнезия какая-нибудь. ну реально, как будто все киношные тропы собираем. я не сплю вообще? это не горячечный бред?              потому что в голове все еще не укладывается, что я мало того, что пережила не одно столкновение с мутодронами, так еще и сейчас вполне спокойно с одним из них болтаю.              но информация полезная: значит, делал импланты, значит, работал на какую-то компанию. а еще и знает (потенциально) того, кто участвовал в том, что из него сделали… это.              ебаный в рот. а раз протезы…              я, продолжая гонять эти обрывки мыслей у себя в голове, начинаю смывать пену у Эна со спины (ого, он даже сам смог до всего дотянуться), но останавливаюсь, когда он снова начинает говорить:              — ты знаешь, что роботов с более продвинутым ИИ перестали почти делать после войны?              — чего, бля, это ты к чему? — я вскидываю брови, и он смотрит на меня в недоумении в ответ.              — так, просто, мысль. Великая Война. искусственный интеллект. погоди, вы изучаете в школе историю?              — а с чего ты вообще взял, что я еще учусь в школе?! — первым делом спрашиваю я, и Эн неожиданно звонко смеется в ответ, разворачиваясь ко мне лицом, чтобы я смыла с него все остальное и там, так заодно и шампунь с головы.              — это ты мне сама сейчас сказала, Узи. а я просто спросил. так изучаете?              блять, да что ж такое. он еще и надо мной смеется.              — да знаю я, что была Великая Война. выкуси, не такая уж я и дура…              — …и этого я тоже не говорил…              — …да блять!              теперь уже мне самой становится смешно, только хренушки, я на Эна обиделась, смеяться не буду; только он продолжает хихикать, и в итоге я тоже пару раз фыркаю, не в состоянии сдержаться.              — значит, знаешь, в общем, о чем я говорю, — отвечает Эн, когда наши смешки наконец стихают, — ну и вот. просто подумал, что это тебе будет интересно.              признавать, что я об этом — ну, о роботах с продвинутым ИИ — не знала, я не собираюсь тоже — так что молчу и заканчиваю смывать шампунь с головы Эна, а тот издает довольный звук, когда наконец сгоняет остатки пены с волос, и расправляет крылья, дабы встряхнуть ими и убрать лишнюю воду.              — сейчас просохну, а то на улице малость холодно, — ага, малость. я вот больше без костюма туда не пойду, — заледенеет все, и… но вообще, ну. спасибо. в кой-то веки в тепле побыл. и чувствую себя поприличнее.              — у вас, кстати, разве нет корабля? — точно, вот какой вопрос меня волнует. — те, кто вас привез, так и не улетел. вы там погреться-то, не, никак? или…              — да он не обогревается, — Эн пожимает плечами, перебив меня, — промерз уже тоже весь. а улететь самим… нет. не работает там что-то. меня просили посмотреть, ну, как посмотреть, ну… так, да, Джей вроде просила когда-то, Ви вообще про корабль не говорит, но я ж, блин, не ракетостроитель, инженеры разные бывают… а вот инженера бы нам по ракетам…              да уж. говорить с Эном, правда, тяжеловато — и грузить так сильно за раз его явно не вариант, хотя не люблю я, блять, тратить тысячу лет, чтобы что-то у кого-то узнать (проверено на нашем учителе по истории, он юлит при ответах на вопросы прилично). так что…              — Узи, слушай, — вдруг снова начинает говорить Эн, влезая в мои мысли и параллельно надевая свою накидку обратно (спасибо, блять), — а как вы тут вообще живете-то? в бункере?              — бля, нашел, что спросить, — я закатываю глаза и думаю, что дурак он и правда еще тот, — это будет пиздец какая скучная хуйня. тебе оно надо?              но прежде, чем Эн успевает ответить, я по его резко ставшему отчаянным выражению лица понимаю: надо.              да уж, смотрю, ему все-таки тоже не с кем поболтать. не люблю пустой треп. хуйня все это.              и все равно — начинаю говорить про то, как у нас тут устроена жизнь, про мелкие производства, про теплицы; Эн слушает внимательнее про электронику и станки, про которые я и сама местами хреново рассказываю, чем про какие-то совсем бытовые вопросы, когда я делаю отсылку на недавно посмотренный мной фильм (который вроде как пиздец какой старый, ему без иронии лет сто, а он до сих пор культовым считается) — внезапно понимает ее и смеется в голос, но не может вспомнить, почему именно это смешно; и в конце концов я сажусь на сырой край одной из грядок, а Эн — напротив на пол, и разговор растягивается, наверное, на добрых минут сорок.              пиздец. друзей у меня, значит, нет, ни с кем я, значит, не лажу — а тут добровольно убиваю кучу времени на то, чтобы через «блять» и «нахуй надо» рассказать про уже ебать как бесящую меня бытовуху мутодрону и всего-то раза три за все это время послать Эна на все четыре стороны, как бы он меня периодически не выбешивал.              нет, все-таки я с ума тут схожу. или надышалась ебаным воздухом поверхности и траванулась чем-то, что там летает.              нет. однозначно схожу с ума.

☽ ☽ ☽

      — …спустя полгода после завершения Великой Войны и подписания мирных договоров образовался Временный Мировой Совет, что после написания нового кодекса законов был преобразован в Высший Парламент…              …и бла-бла-бла. я бы почитала краткую выжимку, но мне все еще надо повозиться с моей антимутодронной (а чего, прикольно звучит) пушкой — вдруг пригодится, да что вдруг, точно должна; так что я ковыряюсь в механизме, разобрав его чуть ли не целиком, пока на фоне в архивной лекции по истории какая-то тетка-профессор с нудным голосом бубнит прописные истины.              короче. была на Земле — лет семьдесят уже как назад — Великая Война: ядерка, биологическое оружие, все прелести. и — охуеть! — она не истребила человечество. и сверху образовалось еще и мировое правительство. в общем, идиллия — правда, пара континентов оказались непригодны к обитанию, но это так, блять, мелочи. вот об этой войне Эн и говорил.              его, к слову, я по итогу после нашей охуенно не содержательной беседы отвела обратно в его пещеру, пообещав вернуться и потратив потом кучу сил, чтобы запереть двери; домой я вернулась выжатой физически, но в целом…              могло быть и хуже. по крайней мере, я не наворачивала и правда круги по бункеру, помирая от скуки, но не решаясь идти домой.              уже ночь, и отец домой пришел; заглянул в мою комнату с грустным и встревоженным лицом, спросил, буду ли я есть, ответ, естественно, получил отрицательный (ну извини, что я не хочу повторения обеда), и, однако, все равно принес мне бутерброды и кофе (или херовый его заменитель, который мы так называем. не уверена, что у нас нормальный кофе уже растет) — попросив, правда, не сидеть совсем допоздна, в школу же завтра.              да какого хрена он такой отходчивый?! этого не пойму. и из-за этого на него совсем уж тяжело и глупо злиться подолгу становится.              так вот. Великая Война. и роботы.              причину войны так досконально и не установили — потому что косячно запустить ядерные боеголовки могло как и совсем поехавшее головами правительство США, так и система оперативного реагирования, которая работала на слишком хорошем искусственном интеллекте, могла накосячить. но только одну из этих проблем можно устранить (и это не кучка толстых дядек в пиджаках). так что… да. тот факт, что искусственным интеллектом, а, соответственно, и роботами на нем почти перестали заниматься, с этим стыкуется.              эту херню подтверждает и сайт одной из крупнейших робототехнических компаний на Земле (да и, кажется, после войны она и вовсе стала монополистом), JCJenson, которая каким-то образом стала одной из тех фирм, что пережили Великую Войну и чуть ли не из пепла восстали; я пролистываю одной рукой архивную копию этого самого сайта, пока другой заканчиваю прикручивать панель на пушке на место (надо будет потом получше все винты затянуть, но пока похуй), проматывая вниз кучу рекламных слоганов о том, какие эти JCJenson крутые, и нахожу информацию про манипуляторы, роботов и прочую хрень. по идее, про это и говорил Эн.              правда, это меня никуда не приводит: имплантами, что удивительно, JCJenson не занимались никогда, и, скорее всего, информация про роботов просто вылезла откуда-то из глубин сознания Эна, как и остальная его бессвязная болтовня; но, ладно, эту мысль оставим. все-таки идея разобраться в том, откуда эти мутодроны такие чудесные взялись, мне нравится. хоть чем-то займусь интересным.              я как раз сворачиваю все вкладки на компьютере и заканчиваю затягивать ебаные винты на пушке (надо бы добыть новую единичку на плюс), когда слышу краем уха сирену; блять, да ну. серьезно?              то есть общее собрание у нас, блять, только через две недели после того, как разъебали двери? никак не пораньше? хотя, быть может, повод и посерьезнее. может…              блять. ну и нахуя я рассказала Эну, что у него там есть аварийные двери?              веры в людей у меня особо нет — но я, блять, решила, что сознательные мутодроны людской логики лишились. что, если это он меня так забалтывал, а теперь они нашли, как сломать эти ебаные двери, или, того хуже, я сама же их закрыла не до конца, и в бункер лезут все они трое, и мы сейчас сдохнем?!              эта мысль, конечно, логичной мне уже не совсем кажется — потому что, блять… ну не верю я почему-то, что Эн причинял вред сознательно. слишком он для этого… не в себе. и какой-то… нет, хуйня совсем.              но может быть всякое; поэтому я вскакиваю, хватаю пушку (не разваливается у меня в руках — значит, я все сделала правильно. хотя как иначе?!), накидываю кофту и распахиваю дверь комнаты — чтобы тут же встретиться взглядом и чуть ли не столкнуться с заспанным отцом, на котором, однако, уже хотя бы нормальные штаны вместо пижамных (хотя его рубашка, в которой он спит, с узором в виде болтов и гаек, никуда не делась).              — Узи, все нормально, — сразу начинает говорить отец, не давая мне открыть рот, — положи эту штуку. на нас никто не нападает.              — а тебе откуда знать?! — я с подозрением кошусь на него, и отец лишь качает головой, попутно протирая очки подолом рубашки (правда, она из такого материала, который их еще сильнее засрет, но я ничего не говорю).              — мы сегодня обсуждали, что нужно… устроить сборы, — отец пожимает плечами, водружая очки на нос и щурясь (ну конечно, вон, они все в разводах). — ложись спать, Узи, пожалуйста. тебе в школу завтра.              — я с тобой пойду, — я с готовностью поднимаю пушку в руках, — особенно если эти сборы для того, чтобы наконец решиться выйти на поверхность.              — Узи… — начинает было отец, но в итоге лишь шумно вздыхает. — ладно. пойдем, послушаешь, тебе полезно будет. только без глупостей, — грозит он пальцем прежде, чем отойти от моей двери и пойти обуваться.              я прикрываю дверь, натягиваю первые попавшиеся брюки вместо пижамных штанов — и хитро улыбаюсь.              слова “сборы” я не слышала несусветно давно — а означали они обычно одно.              что будут формироваться отряды. отряды, которые наконец-то, блять, снова организованно выйдут на поверхность.              ну, блять, неужели.