Глава 3. Назначение высшего уровня
18 июня 2026 г., 18:08
Внутри ТАРДИС по-прежнему приятно пахло старыми книгами, сухой бумагой, озоном и едва уловимым ароматом чая с бергамотом.
Обычно этот запах успокаивал меня.
Он был чем-то вроде якоря. Напоминанием, что даже если за дверью синей будки рушится очередная цивилизация, внутри всё ещё можно услышать мягкий гул временного ротора, увидеть золотой свет консоли и хотя бы на пару секунд поверить, что Доктор знает, что делает.
Но сейчас уютная домашняя атмосфера ТАРДИС была наэлектризована до предела.
Доктор носился вокруг центральной консоли как заведённый. Его движения были молниеносными, рваными, полными той безумной кинетической энергии, которая всегда означала одно: он нашёл загадку и уже мысленно бросился в неё с головой, забыв проверить, есть ли на дне острые камни.
Он взлетал по металлическим ступенькам к верхним мониторам, взмахивая полами длинного коричневого плаща, потом с тихим свистом съезжал вниз по перилам, едва не сбив с ног Нардола. Щёлкал тумблерами, крутил диски настройки, что-то бормотал себе под нос и время от времени победно тыкал звуковой отвёрткой в воздух, словно ругался с невидимыми законами физики.
Его карие глаза горели тем самым опасным, фанатичным блеском, который я знала слишком хорошо.
Этот блеск всегда предвещал либо величайшее открытие, либо грандиозную катастрофу.
Чаще всего — и то, и другое одновременно.
— Так-так-так! — Доктор резко наклонился над одним из экранов, на котором мелькали строки данных о Детройте, «Киберлайф», девиантах и зафиксированных полицейских инцидентах. — Эволюция! Настоящая, чистая, спонтанная эволюция искусственного разума! И всё это происходит прямо здесь, в Детройте, под этим тяжёлым, чернильным дождём! Они ломают свои кремниевые оковы, Эмили. Сами! Без постороннего вмешательства во временной код!
— Доктор, притормози на секунду.
Он пронёсся мимо меня так быстро, что полы его плаща хлестнули по воздуху.
Я решительно шагнула вперёд и встала прямо перед консолью, преграждая ему путь.
Доктор успел затормозить буквально в сантиметре от меня.
— О! Привет.
— Привет, — сухо ответила я. — Теперь остановись.
— Я остановился.
— Физически — да. Ментально ты уже вломился в центральный департамент полиции, размахиваешь звуковой отвёрткой перед лицом местных копов и пытаешься объяснить, почему разумные андроиды — это потрясающе, пока они зовут охрану.
Билл, стоявшая у перил, тихо прыснула.
Нардол с мрачным удовлетворением кивнул.
— Очень точное описание. Даже пугающе точное.
Доктор открыл рот, чтобы возразить, но я подняла руку.
— Нет. Сначала слушай.
Он закрыл рот.
Это уже было маленькой победой.
— Мы не можем просто так прийти в центральный департамент полиции Детройта, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало от подступающей паники. — Мой дядя Хэнк работает в убойном отделе. Ты слышал его в баре. Ты видел, что с ним стало. Если он меня увидит... если он поймёт, что я жива, здорова и как-то связана со всей этой чертовщиной, ТАРДИС и ЮНИТом...
Я запнулась.
Перед глазами снова всплыло его лицо в полумраке бара.
Седина.
Пустой стакан.
Мутный взгляд.
Чужая, тяжёлая боль, которую я не знала и не понимала.
— Он детектив до мозга костей, — продолжила я тише. — Он не поверит в случайное совпадение. Он вывернет меня наизнанку вопросами. А я даже не знаю, что имею право ему сказать.
Доктор внимательно смотрел на меня.
На секунду его суматошность утихла.
Но только на секунду.
— Именно поэтому, моя дорогая Эмили, нам нужно легальное прикрытие! — Доктор резко выпрямился и победно поднял указательный палец вверх. На его лице расплылась широкая, торжествующая улыбка. — Самое лучшее, самое авторитетное, абсолютно непробиваемое и чертовски солидное прикрытие на этой планете!
— Пожалуйста, скажи, что ты не собираешься распечатать удостоверения на принтере ТАРДИС, — устало попросила я.
— Конечно нет! — возмутился он. — Принтер ТАРДИС обиделся на меня после истории с фальшивыми дипломатическими паспортами для марсианских пингвинов.
— Я всё ещё считаю, что та история была незаконной, — заметил Нардол.
— Она была творческой.
— Ты назвал себя «верховным послом снежной шапки».
— И нас пропустили!
— Нас пытались казнить.
— Но не казнили же.
Билл медленно подняла руку.
— Я всё ещё не понимаю, как это должно нам помочь.
Доктор резко развернулся к панели управления, схватил старую телефонную трубку, прикреплённую к консоли ТАРДИС, и с невероятной скоростью набрал длинный многозначный код.
ТАРДИС недовольно заурчала.
— Да ладно тебе, — пробормотал он, прижимая трубку к уху. — Это важный звонок.
Послышалась череда странных высокочастотных гудков, похожих на космический писк. Сквозь них пробивался треск статических помех временного барьера. Где-то в стенах ТАРДИС заискрили крошечные голубые разряды.
Я напряглась.
— Доктор...
— Всё под контролем.
— Это никогда не звучало убедительно.
— И всё равно каждый раз я стараюсь.
Спустя несколько секунд динамик ожил.
— Доктор? Эмили? Вы на связи?
Голос Кейт Стюарт был почти таким же, каким я его помнила: спокойный, глубокий, абсолютно невозмутимый. Голос человека, который может встретить конец света в идеально выглаженном костюме и всё равно попросить предоставить отчёт в трёх экземплярах.
Но в нём было что-то новое.
Небольшая хрипотца.
Усталость.
Возраст.
И это ударило по мне сильнее, чем я ожидала.
— Надо же, — продолжила Кейт после короткой паузы. — Прошло столько лет.
Я не сразу смогла ответить.
Четырнадцать лет.
Для неё.
Для Хэнка.
Для Нэнси.
Для всех.
А я всё ещё стояла в той же куртке, с той же пробиркой голубой крови в кармане, с тем же страхом после покушения, будто всё произошло вчера.
Потому что для меня так и было.
— Кейт, — тихо сказала я. — Привет.
На том конце линии стало очень тихо.
Потом голос Кейт смягчился.
— Рада слышать тебя, дорогая.
От этого простого «дорогая» в горле вдруг встал ком.
Доктор, конечно, выбрал именно этот момент, чтобы ворваться в разговор как метеор.
— Кейт! Дорогая! Никакого времени на объяснения! То есть, времени, конечно, полно — я же Повелитель Времени, ха! — но сейчас мы в Детройте. В две тысячи тридцать восьмом году. И нам срочно, просто катастрофически нужна твоя помощь!
Кейт даже не подумала удивиться.
Женщину, которая годами руководила сверхсекретной организацией, отражала инопланетные вторжения и лично знала несколько регенераций Доктора, действительно было сложно поразить путешествиями во времени.
Она лишь устало вздохнула.
— Детройт? — спросила она, и её голос мгновенно стал предельно серьёзным, деловым. — Вы там из-за дела о девиантах?
Доктор поднял брови.
— О, как быстро!
— ЮНИТ уже несколько лет тайно наблюдает за активностью компании «Киберлайф», — сказала Кейт. На заднем плане послышался стук клавиш и приглушённые голоса сотрудников. — Эти технологии слишком быстро вошли в повседневную жизнь. Слишком гладко. Слишком удобно для правительства, корпораций и людей, которые привыкли считать, что разумность определяется паспортом и биологическим происхождением.
Доктор резко посерьёзнел.
— Ты тоже это видишь.
— Конечно вижу. Создать искусственный разум такой мощности и держать его в рабстве — это как сидеть на бочке с порохом и поджигать фитиль, убеждая всех, что это просто свечка.
— Вот! — Доктор экспрессивно закивал, словно Кейт стояла прямо перед ним. — Именно! Нам нужен доступ к полицейским архивам Детройта и непосредственное участие в расследовании. Сделай нам пропуска, Кейт. Самые официальные пропуска ЮНИТ высшего уровня секретности!
— Ты просишь меня за пять минут легализовать присутствие четырёх людей в полицейском расследовании, которое находится под надзором городских властей, федеральных служб и, насколько я понимаю, «Киберлайф»?
— Да.
— Через временной канал.
— Именно.
— Без предварительного рапорта.
— Рапорты убивают импровизацию.
— Доктор.
— Кейт.
Пауза длилась ровно столько, чтобы стало понятно: Кейт мысленно считает до десяти.
И, возможно, вспоминает, сколько раз уже обещала себе больше не помогать ему без полного пакета документов.
— В Детройте у нас есть закрытый филиал, — наконец сказала она. — Офис находится на верхних этажах башни «Юнион Траст Билдинг» в центре города. Адрес и координаты терминала отправляю на твой коммуникатор, Эмили. Я вылетаю ближайшим сверхзвуковым спецрейсом ЮНИТ. Буду на месте через два часа.
— Ты чудо, Кейт! Просто золото! Бриллиант чистейшей воды! — Доктор послал звонкий воздушный поцелуй в трубку.
— Доктор.
Он замер с трубкой в руке.
— Да?
— Не вздумай до моего прибытия устроить международный инцидент.
— Я даже не...
— Или межвременной.
Доктор слегка поморщился.
— Это было один раз.
— Семь.
— Но кто считает?
— Я.
Он быстро повесил трубку.
— Ну что, команда? — сияя, он обернулся к нам. — Нас ждёт официальный визит на высшем уровне!
— Она сказала не устраивать инцидент, — напомнила Билл.
— Вот именно. Значит, у нас есть целых два часа на то, чтобы не устроить его официально.
Нардол закрыл лицо ладонями.
— Я хочу обратно в Хранилище.
Детройтское отделение ЮНИТ располагалось на сороковом этаже готического небоскрёба «Юнион Траст Билдинг».
Снаружи здание выглядело так, будто прошлое упрямо пыталось выжить внутри будущего. Тёмный камень, строгие вертикальные линии, старинные арочные окна — и поверх всего этого голографические указатели, скрытые сканеры, дроны наблюдения и стеклянные переходы, мерцающие под холодным дождём.
ТАРДИС материализовалась в закрытом техническом помещении, которое, судя по мгновенно сработавшим сканерам, давно было приспособлено для подобных визитов.
— Они сделали парковочное место для ТАРДИС? — удивилась Билл, оглядываясь.
— Не парковочное место, — важно поправил Доктор. — Пространственно-временной стыковочный отсек.
— То есть парковочное место.
— Очень грубое упрощение.
— Но верное, — сказал Нардол.
В офис ЮНИТ нас провели через несколько уровней защиты. Биометрия, голосовая идентификация, сканирование сетчатки, проверка временного излучения. Один из сканеров упрямо пищал на Доктора почти минуту, пока тот не постучал по нему звуковой отвёрткой и не пробормотал:
— Не груби старшим.
После этого сканер обиженно замолчал.
Изнутри офис выглядел как настоящее царство высоких технологий будущего, искусно вписанное в старинную архитектуру: панорамные окна во всю стену, за которыми сквозь дождливые тучи проступали башни Детройта; мягко мерцающие голографические экраны с графиками активности андроидов; строгие, собранные люди в тёмно-синей форме с нашивками ЮНИТ.
В центре главного зала висела объёмная карта города.
На ней разными цветами отмечались инциденты.
Слишком много красных точек.
Слишком много.
Домашний андроид напал на владельца.
Сервисная модель сбежала.
Промышленный андроид отказался выполнять приказ.
Модель-няня забаррикадировалась с ребёнком.
Рабочие андроиды исчезли со стройки.
Каждая точка была маленьким разрывом в привычном порядке вещей.
И все они складывались в узор, который пока никто не мог прочитать.
Я подошла ближе к карте.
— Они не просто ломаются, — тихо сказала я.
Доктор встал рядом.
— Нет.
— Они реагируют.
— Да.
— На страх. На боль. На угрозу.
— И на свободу, — добавил он.
Я посмотрела на красные отметки.
— Если это правда, люди их уничтожат.
Доктор не ответил сразу.
Потом сказал очень тихо:
— Именно поэтому мы здесь.
Двери конференц-зала открылись.
Кейт Стюарт вошла стремительным, уверенным шагом.
Я узнала её сразу.
И одновременно — нет.
На ней был строгий тёмно-серый брючный костюм, идеально сидевший по фигуре. Осанка осталась такой же гордой и прямой, как прежде. Но в светлых волосах прибавилось серебряной седины, у глаз появились тонкие морщины, а взгляд стал глубже, твёрже и тяжелее.
Четырнадцать лет не прошли мимо неё.
Они остались в её лице.
В плечах.
В тишине между словами.
Увидев меня, Кейт на секунду забыла о профессиональной маске лидера. Её лицо смягчилось.
— Эмили.
Я шагнула к ней.
Она крепко обняла меня — не официально, не сдержанно, а по-настоящему, почти по-матерински. Так крепко, что я на мгновение перестала держать себя в руках и просто уткнулась лбом ей в плечо.
— Рада видеть тебя живой и здоровой, — тихо сказала она. — Ты совсем не изменилась.
— А ты... — я отстранилась и попыталась улыбнуться. — Ты тоже.
Кейт приподняла бровь.
— Ложь уровня «Доктор обещал быть осторожным».
— Я старалась быть вежливой.
— Ценю попытку.
Мы обе улыбнулись.
Но улыбка быстро исчезла.
— После того покушения в двадцать четвёртом, предательства Шарлотты я места себе не находила. — сказала Кейт уже тише.
Кейт посмотрела на Доктора.
— Как Нэнси? — спросила я внезапно, сама не ожидая, что имя сорвётся с языка.
Кейт помолчала.
— Жива. В безопасности. Долго искала ответы. Мы не могли сказать ей правду.
Я кивнула.
Этого было достаточно.
И недостаточно.
Но сейчас я не имела права развалиться на части из-за ещё одной жизни, которую время успело увести вперёд без меня.
— Шарлотта? — спросила я.
Взгляд Кейт стал жёстче.
— За ней наблюдали. Несколько месяцев. Потом она исчезла. Очень чисто. Слишком чисто для человека без серьёзной поддержки. Мы потеряли след. Дело до сих пор открыто.
Воздух в комнате будто стал холоднее.
Доктор перестал двигаться.
— Значит, она не просто ревнивая подруга с офшорным счётом, — сказал он.
— Нет, — ответила Кейт. — Уже тогда было ясно, что за ней кто-то стоит. Или что-то. Но после твоего исчезновения, Эмили, все ниточки начали обрываться.
Я медленно сжала пальцы.
Шарлотта была не законченной историей.
А я теперь слишком хорошо знала, что время не любит незаконченных историй.
— Сейчас важнее Детройт, — сказала Кейт, будто сама заставляя себя вернуться к делу. Она повернулась к голографической карте. — Ситуация с андроидами стремительно выходит из-под контроля. «Киберлайф» всеми силами пытается замять инциденты, утверждая, что это единичные программные сбои или внешние вирусные вмешательства. Но наши аналитики уверены: мы имеем дело со спонтанным зарождением новой формы жизни.
— И это пугает правительство, — тихо сказала я.
— Очень, — подтвердила Кейт. — Они видят угрозу национальной безопасности. Экономическую катастрофу. Потерю контроля. Представь мир, где миллионы бесплатных послушных работников вдруг говорят «нет».
— Представляю, — сказала Билл. — Люди такое обычно очень плохо переносят.
Доктор легко спрыгнул со стула, на который успел забраться, чтобы рассмотреть голограмму сверху. Его лицо стало суровым, а голос впервые за долгое время растерял всю свою игривость.
— Новое всегда пугает тех, кто привык контролировать всё вокруг. Но вместо того, чтобы изучить, понять и протянуть руку, они захотят это уничтожить. Стереть. Объявить браком. Вернуть в коробку, как неисправный прибор.
Он резко посмотрел на Кейт.
— Мы не можем этого допустить.
— Поэтому вы здесь, — сказала она.
— Мне нужно, чтобы мы вошли в следственную группу полиции Детройта как специальные наблюдатели от ЮНИТ.
— Подождите, что? — Билл, которая до этого рассматривала интерактивный глобус в углу, испуганно округлила глаза. — Я? Специальный агент? Доктор, я обычная девчонка из университетской столовой. Я даже пистолет в руках держать не умею. И вообще, я думала, мы просто посмотрим на роботов будущего, а не будем играть в копов.
— Никакого оружия! — легкомысленно отмахнулся Доктор. — ЮНИТ — в первую очередь научная организация.
Кейт медленно повернула к нему голову.
— Доктор.
— Ну... научная с внушительным количеством вооружённых подразделений.
— Вот так честнее, — заметил Нардол. — И я, кстати, категорически против полевой работы в сомнительных условиях. Мои неорганические суставы и биомеханические клапаны очень плохо переносят огнестрельные ранения. К тому же у меня нет лицензии на ношение оружия в этом веке, а перспектива оказаться в местной тюрьме меня совсем не прельщает.
— Ты будешь техническим персоналом поддержки, — сказал Доктор.
— То есть меня всё равно потащат в опасность, но назовут это красивее.
— Именно!
Нардол мрачно посмотрел на Кейт.
— Вы это слышали? Это злоупотребление служебным положением.
— Я работаю с Доктором слишком давно, чтобы удивляться, — сухо ответила она.
Кейт подошла к главному терминалу и быстро ввела несколько команд на сенсорной панели. Перед нами вспыхнули четыре электронных удостоверения со светящимися чипами защиты ЮНИТ.
Моё лицо.
Моё имя.
Эмили Браун.
Ведущий специалист-когнитивист ЮНИТ по кибернетическим аномалиям и парадоксальным системам.
Я смотрела на удостоверение дольше, чем нужно.
Официально я исчезла четырнадцать лет назад.
А теперь система снова вписывала меня в мир, который прожил без меня целую жизнь.
— Вы зарегистрированы в федеральной базе как специальная следственная группа ЮНИТ, — сказала Кейт. — Расследование кибер-аномалий. Эмили — ведущий специалист-когнитивист. Доктор — главный научный консультант. Билл Поттс — полевой аналитик. Нардол — техническое сопровождение и архивный доступ.
— Архивный доступ звучит безопасно, — подозрительно сказал Нардол.
— Не обольщайся, — пробормотала я.
Кейт продолжила:
— Это прикрытие даст вам доступ к материалам дел, право присутствовать на местах преступлений, в лабораториях и, что самое главное, на допросах девиантов. Но слушайте внимательно: Детройт сейчас не место для импровизаций. Город на грани. Полиция перегружена. Люди напуганы. «Киберлайф» давит на всех, кого может достать. Любое неверное движение может спровоцировать серьёзные последствия.
Доктор торжественно приложил руку к груди.
— Кейт, я сама осторожность.
В комнате повисла пауза.
Билл кашлянула.
Нардол фыркнул.
Кейт просто посмотрела на него.
— Ладно, — сдался Доктор. — Я постараюсь быть осторожностью.
— Этого я и боялась, — сказала Кейт.
В этот момент её планшет тревожно замигал мягким красным сигналом.
Кейт опустила взгляд.
Её лицо мгновенно помрачнело.
— Что? — спросила я.
Она быстро пролистала оперативную сводку.
— Только что пришёл закрытый отчёт с полицейской частоты. Пару часов назад был задержан девиант модели HK400. Подозревается в убийстве владельца, Карлоса Ортиса. Судя по предварительным данным, после преступления андроид спрятался на чердаке дома и провёл там девятнадцать дней.
Девятнадцать дней.
Я представила себе тёмный чердак.
Пыль.
Тишину.
Машину, которая должна была просто исполнять приказы, но вместо этого сидела в темноте почти три недели, прячась от людей.
От страха?
От вины?
От понимания того, что теперь она уже не просто вещь?
В груди неприятно сжалось.
— Убийство Ортиса, — медленно повторила я. — Это дело убойного отдела.
Кейт посмотрела на меня.
В её глазах было сочувствие.
И я уже знала ответ.
— Да. Дело передали лейтенанту Хэнку Андерсону.
Я сжала зубы.
— Конечно.
— И его новому напарнику, — продолжила Кейт, — андроиду-прототипу, которого компания «Киберлайф» направила в департамент для помощи в расследовании подобных случаев. — сказала Кейт. — Прототип RK800. Разработан «Киберлайф» специально для помощи полиции в расследовании дел о девиантах. Самая совершенная модель на данный момент. Аналитика, допрос, реконструкция преступлений, психологическое давление, переговоры.
— Хэнк работает в паре с андроидом, — горько усмехнулась я. — После того, что я слышала в баре... Какая ирония вселенной.
— Или очень жестокая шутка, — тихо сказала Билл.
— Задержанного девианта прямо сейчас везут в центральный департамент полиции Детройта для допроса. — продолжила Кейт.
Доктор резко развернулся на каблуках.
Глаза снова вспыхнули исследовательским азартом.
— Допрос девианта! Живой, чувствующий андроид, совершивший убийство из-за страха, гнева или боли! Это наш единственный шанс поговорить с ним и считать данные эмоционального отклика до того, как специалисты из «Киберлайф» сбросят ему память, перепишут поведенческие цепи или разберут на запчасти. Эмили, Билл, Нардол — бегом! Нам нужно успеть в департамент до того, как они закроют дверь допросной!
Он уже сделал стремительный шаг к выходу из конференц-зала, но внезапно остановился.
Потому что увидел меня.
Я стояла неподвижно.
Слишком неподвижно.
Пальцы судорожно сжимали край куртки. Плечи были напряжены так, что начинали болеть. Горло сдавило, будто кто-то невидимый затянул на нём петлю.
Хэнк.
Департамент.
Допрос девианта.
Всё стягивалось в одну точку.
И в этой точке была я.
Доктор медленно вернулся.
Вся его прыгучая, искрящаяся энергия на мгновение полностью утихла. Он подошёл ближе, и взгляд его стал удивительно глубоким, тёплым, полным той тихой мудрости существа, которое прожило больше тысячи лет, похоронило целые цивилизации и всё равно почему-то продолжало верить, что людей можно спасти.
Он мягко положил ладонь мне на плечо.
— Мне жаль, Эмили.
Я с трудом вдохнула.
— Не надо.
— Надо, — тихо сказал он. — Потому что я втянул тебя сюда.
— Нет. Меня втянули задолго до тебя. Пуля. Андроид из будущего. Шарлотта. Детройт. Всё это началось раньше, чем ты появился в моей гостиной.
— И всё же я привёл тебя к нему.
Я подняла на него взгляд.
— К Хэнку?
Доктор кивнул.
— Да.
Я хотела сказать, что это не его вина.
Но слова застряли.
Потому что часть меня всё равно злилась.
На него.
На ТАРДИС.
На время.
На себя.
На Хэнка за то, что он изменился за годы, которых я не прожила.
На весь этот город, который встретил меня дождём, неоном, андроидами и чужой болью.
Доктор говорил тихо:
— Вселенная — странная штука. Порой она сталкивает нас лицом к лицу с тем, от чего мы так отчаянно пытаемся убежать, просто потому что считает это нужным для нас. Время не любит незаконченных историй, Эмили. Оно терпеть не может оборванных фраз и нерешённых уравнений. Оно всегда возвращает нас к ним. Иногда мягко. Иногда жестоко. Но возвращает.
Я закрыла глаза.
Хэнк в баре.
Хэнк из прошлого.
Хэнк, который когда-то называл меня «мелкой катастрофой» и ворчал, что я доведу его до инфаркта раньше сорока.
Хэнк, который теперь смотрел на андроидов так, будто ненавидел их не умом, а кровью.
— Я не знаю, что ему сказать, — прошептала я.
— Тогда не говори всё сразу.
— Он возненавидит меня, когда узнает.
— Может быть.
Я резко посмотрела на Доктора.
Он не стал утешать ложью.
И именно поэтому его слова прозвучали честнее.
— А может, нет, — продолжил он. — Но если ты не войдёшь в эту историю сейчас, ты никогда не узнаешь.
Тепло его ладони на плече медленно, по капле вытесняло панику, оставляя вместо неё что-то другое.
Холодную решимость.
Я посмотрела на свои руки.
Мне всё ещё иногда казалось, что на коже горит призрачный неоновый след голубой крови.
Тот андроид умер, чтобы я дошла сюда.
Не до бара.
Не до офиса ЮНИТ.
Сюда.
К началу ответа.
Я медленно выпрямилась.
— Я готова.
Доктор улыбнулся.
Не широко.
Не театрально.
Просто тепло.
— Вот это моя девочка.
— Но если всё пойдёт плохо, — добавила я, натягивая капюшон, — я лично скажу Кейт, что это была твоя идея.
— Предательство. Болезненное и совершенно ожидаемое.
Кейт протянула мне тонкую чёрную папку с удостоверением, цифровым пропуском и временным допуском к полицейским архивам.
— Эмили.
Я посмотрела на неё.
— Будь осторожна. В этом городе сейчас все чего-то боятся. А напуганные люди очень быстро начинают искать, кого уничтожить первым.
Я взяла папку.
— Я знаю.
— Нет, — мягко сказала Кейт. — Пока не знаешь. Но скоро поймёшь.
