Детройт за пределами времени

Машина Хэнка остановилась у клуба «Рай» так резко, что я едва не клюнула носом в спинку переднего сиденья. Коннор, сидевший за рулём старого «Олдсмобиля», заглушил двигатель с таким безупречно спокойным выражением лица, будто не нарушил ни одного правила дорожного движения за всю дорогу. Хотя я была почти уверена, что на одном из перекрёстков мы пролетели на такой глубокий жёлтый свет, который изо всех сил пытался казаться красным. Хэнк, сидевший на пассажирском сиденье рядом с ним, выглядел так, словно этот безумный вечер окончательно решил его добить. После дома. После револьвера. После фотографии маленького Коула. После нашего тяжёлого разговора в гостиной, в котором слишком многое было сказано слишком поздно. Он сидел, зажмурив глаза и крепко прижимая пальцы к переносице. Он дышал так тяжело и прерывисто, будто весь окружающий воздух давался ему в огромный кредит под проценты. — Господи… — хрипло, надтреснуто произнёс он, не открывая глаз. — Мне череп как будто сверлом буравят. Коннор аккуратным движением поставил машину на ручной тормоз. — Это точно здесь? — с какой-то слабой надеждой в голосе спросил Хэнк, будто адрес в базе мог внезапно оказаться ошибочным и мы могли просто развернуться, поехать обратно и сделать вид, что этой кошмарной ночи вообще никогда не было. — Адрес был в рапорте. Хэнк наконец приоткрыл один покрасневший глаз и хмуро посмотрел в боковое окно. Неоновые вывески клуба пульсировали ядовито-розовым и холодным, электрическим синим цветом, ярко отражаясь в мокром, залитом водой асфальте. Казалось, вся улица была покрыта тонким слоем жидкого, переливающегося света. Мокрый, липкий снег неопрятно цеплялся за стекло автомобиля, тут же таял от тепла салона и сползал вниз тонкими, грязными дорожками. Над главным входом в здание переливалась огромная, кричащая вывеска: EDEN CLUB Рай. Я посмотрела на эти светящиеся буквы и невольно, горько усмыкнулась про себя. Если это место действительно было «Раем», то человечество будущего явно очень плохо и извращённо поняло саму эту концепцию. — Кажется, мы прибыли на место, — заметила Билл, прижимаясь лицом к запотевшему стеклу задней двери и с любопытством разглядывая яркие огни. — Выглядит... весьма специфически. Даже для двадцать первого века. — Я бы назвал это торжеством безвкусицы и деградации, — сухо отозвался Нардол, поправляя свой воротник. — Но, полагаю, у местных жителей свои представления о прекрасном. — Что ж. Ладно… Хэнк начал тяжело вылезать из машины, но, поднимаясь со своего сиденья, с глухим, болезненным стуком ударился головой о низкий дверной косяк. Он застыл на месте, зажмурившись. Я тоже замерла. — Господи… — уже почти безжизненно, обречённо повторил Хэнк, потирая ушибленный затылок. — Лейтенант, ваш текущий уровень координации движений снижен на тридцать восемь процентов, — бесстрастно заметил Коннор, выбираясь вслед за ним. Хэнк медленно повернул к нему свою голову. Очень медленно. И взгляд его не предвещал абсолютно ничего хорошего. — Огромное спасибо, Коннор. Без твоего высокотехнологичного анализа я бы, наверное, решил, что у меня всё просто прекрасно и я готов танцевать балет. — Я всегда рад помочь вам, лейтенант, — абсолютно серьёзно ответил Коннор. — Он... он ведь сейчас это несерьёзно сказал, Коннор, — тихо вздохнула я, выбираясь из салона на холодный воздух. Коннор посмотрел на меня. Светодиод на его правом виске на секунду мигнул жёлтым цветом. Доктор наклонился ко мне и негромко, заговорщицки произнёс на ухо: — Он учится, Эмили. Очень медленно, спотыкаясь на каждом шагу, но учится понимать человеческую иронию. — Главное, чтобы Хэнк его за эти уроки раньше времени не пристрелил, — так же тихо ответила я, застёгивая куртку. — Пошлите уже. Чем быстрее мы начнём, тем быстрее мы вернёмся. В этот раз Билл и Нардол пошли вместе с нами. Нардол, конечно, сначала пытался ворчать, что после «русской рулетки, семейной драмы и поездки с безумным андроидом за рулём» ему жизненно необходимо побыть наедине с ТАРДИС, но Доктор лишь весело похлопал его по плечу и заявил, что прогулка на свежем воздухе Детройта пойдёт его шестерёнкам только на пользу. Билл же категорически отказалась оставаться в синей будке, заявив, что не пропустит это расследование ни за какие коврижки. Мы дружно направились к ярко освещенному входу в клуб. У здания уже стояли патрульные полицейские машины с включёнными проблесковыми маячками. Синие и красные огни бешено мигали на мокром асфальте, смешиваясь с ядовитым неоном вывесок и превращая всё пространство вокруг нас в какой-то тревожный, рваный и психоделический сон. Воздух здесь пах ледяным дождём, мокрым бетоном и чем-то приторно-сладким, химическим, что пробивалось наружу даже сквозь закрытые двери. Тяжёлые стеклянные двери клуба разошлись перед нами в стороны с мягким, шипящим звуком. — Приветствуем вас в клубе «Рай», — бархатный, чувственный женский голос прозвучал откуда-то из скрытых динамиков под потолком. Хэнк хмуро поднял голову вверх. — Уже заочно ненавижу это место. После тихого двора Хэнка, после его душной гостиной, запаха пролитого виски, фотографии маленького Коула и слишком близкого, осязаемого дыхания смерти... это сверкающее, пошлое место казалось каким-то жутким издевательством над человеческой душой. Здесь всё было нарочито, искусственно живым. Мигающие трехмерные голограммы. Громкая ритмичная музыка, вибрирующая сквозь стены. Рекламные силуэты андроидов, которые улыбались прохожим с такой идеальной, математически выверенной соблазнительностью, что от этой улыбки становилось не жарко, а леденяще холодно. На стенах, в лучах розового неонового света, медленно и плавно двигались полуголые мужские и женские фигуры — голограммы, слишком гладкие, слишком идеальные и абсолютно пустые внутри. Чуть дальше по коридору была ещё одна массивная дверь. На ней ярко светилась надпись: САМЫЕ ГОРЯЧИЕ КИБЕРДЕВОЧКИ Хэнк медленно прочитал её вслух. Потом остановился и выразительно повернулся к Коннору. — Коннор, признайся честно... Тебе именно поэтому сюда так сильно приспичило ехать в три часа ночи? Решил приобщиться к прекрасному? Коннор предпочёл это откровенно провокационное высказывание лейтенанта проигнорировать. Полностью. На его лице не дрогнул ни один мускул, и даже светодиод на виске остался спокойного синего цвета. Я наклонилась ближе к Доктору. — Видимо, чувство юмора и сарказм наш лейтенант пропить окончательно всё-таки не успел. Это радует. Доктор посмотрел на меня с такой насмешливой, тёплой мягкостью в глазах, что мне пришлось спешно отвести взгляд и сделать вид, будто я рассматриваю потолок. — У Хэнка врождённый, редкий талант, Эмили, — тихо ответил он. — Как и у всех людей, которые почти умерли морально, но в последний момент решили всё-таки остаться в живых, чтобы раздражать окружающих до самого конца. Это заслуживает уважения. — Я вообще-то всё прекрасно слышу, Док. — мрачно бросил Хэнк через плечо. — Я именно на это и рассчитывал, лейтенант! — весело и открыто отозвался Доктор. Мы прошли внутрь основного коридора. Музыка мгновенно ударила нам в грудь низким, вибрирующим басом. Внутри клуба было душно, жарко и слишком, неестественно ярко. Воздух был плотным, он пах дорогими духами, крепким алкоголем и чем-то стерильно-сладким, от чего сразу хотелось задержать дыхание. Но самым жутким и жутким здесь были витрины. Длинные ряды подсвеченных изнутри стеклянных капсул тянулись вдоль всех стен коридора. Внутри каждой капсулы, словно дорогие товары на полке супермаркета, стояли андроиды. Мужчины и женщины. Идеально красивые, симметричные, безупречные. Они все стояли в нижнем белье. Они стояли абсолютно неподвижно, как манекены, с опущенными в пол глазами и ровными, тускло-голубыми диодами на висках. Они выглядели в точности как живые люди. И одновременно — как бездушные товары массового потребления. Рядом с каждой капсулой на небольших экранах светились сухие данные: модель, время аренды, доступные клиенту сценарии взаимодействия и точная стоимость в долларах. Я почувствовала, как к моему горлу медленно, но верно подступает тошнота от этого зрелища. — Они... они ведь здесь совсем как новые модели смартфонов, Доктор, — тихо прошептала я, когда мы проходили мимо очередной сверкающей стойки. — Просто стоят за стеклом и послушно ждут, когда их кто-нибудь разблокирует и заберёт попользоваться на полчаса. Доктор не улыбнулся на моё сравнение. Его лицо было предельно серьёзным и печальным. — Да, Эмили. Ты права. Только смартфоны никогда не смотрят тебе прямо в глаза, когда ты проходишь мимо. И словно в подтверждение его слов, один из андроидов за стеклом — красивая девушка с платиновыми волосами — медленно подняла свой взгляд и посмотрела прямо на меня. Всего на одну короткую секунду. Возможно, это была стандартная, заложенная программа реагирования на движение рядом с витриной. Возможно, обычный алгоритм привлечения потенциального клиента. Но мне на секунду показалось, что она посмотрела на меня с такой тихой, глубокой и абсолютно пустой человеческой усталостью, что у меня по спине пробежали мурашки. Я спешно отвернулась. Мы прошли через очередную раздвижную дверь, и она пропустила нас уже в огромный основной зал клуба. Здесь было практически пусто. Музыка продолжала греметь на полную мощность, но посетителей не было. Только суетящиеся сотрудники полиции в форме, испуганный владелец заведения, несколько детективов у дальнего коридора и андроиды. Они продолжали механически, плавно танцевать на шестах и в подсвеченных витринах, повинуясь своей непрекращающейся программе. От этого контраста пустота зала казалась ещё более жуткой и неправильной. Клуб продолжал жить своей яркой неоновой жизнью, хотя где-то в его приватных комнатах уже лежал мёртвый человек. К нашей группе поспешно подошёл владелец заведения — полноватый, невысокий мужчина с обильно зализанными назад волосами, нервной улыбкой и в слишком дорогом, блестящем костюме. Он держался так суетливо, словно прямо сейчас больше всего на свете боялся не самого факта жестокого убийства в его заведении, а плохих отзывов в сети и потери лицензии. Хэнк усталым движением достал свой служебный жетон и предъявил его мужчине. — Добрый вечер. Лейтенант Андерсон, полиция Детройта. Владелец быстро бросил короткий взгляд на жетон, затем опасливо покосился на Коннора, задержался взглядом на мне и Билл, а затем уставился на Доктора. — А... а это кто с вами, лейтенант? Это гражданские? Сюда нельзя, это место преступления... Доктор мгновенно, с самым дружелюбным лицом сделал шаг вперёд, его глаза заговорщически блеснули. — О, не беспокойтесь, любезный! — весело произнёс он, доставая из кармана свою знаменитую синюю книжечку с экстрасенсорной бумагой и раскрывая её перед лицом владельца. — Доктор Джон Смит, специальный представитель Министерства здравоохранения и социального развития по делам особых происшествий. А это — мои высококлассные ассистенты. Мы здесь по официальному запросу правительства. Владелец клуба на секунду завис, глядя на пустой лист экстрасенсорной бумаги, которая для его разума сейчас превратилась в документ с кучей печатей высшего уровня секретности. — О... Да, конечно, прошу прощения, мистер Смит! Я... я не знал, что министерство пришлёт своих людей так быстро... — Ничего страшного, мой дорогой друг! Мы ценим оперативность. Рассказывайте, что произошло. Мужчина нервно заломил руки, оглядываясь на танцующих андроидов. — Это просто кошмар, господа! Ужасная, немыслимая трагедия! Но я сразу хочу заявить: наш клуб «Рай» не несёт абсолютно никакой юридической или финансовой ответственности за действия клиентов в приватных комнатах! У нас установлена безупречная, самая современная система безопасности, все наши модели андроидов проходят регулярный технический осмотр в сервисных центрах CyberLife, никаких отклонений от нормы ранее зафиксировано не было! Никаких жалоб от клиентов... — Слышь, мужик, — грубо перебил его Хэнк, делая шаг вперёд и нависая над ним. — Человек на твоей кровати мёртв. Так что прибереги свой рекламный буклет для инвесторов. Нам нужны факты. Владелец испуганно сглотнул, его кадык дернулся. — Разумеется, лейтенант. Я всё понимаю. Просто... понимаете, репутация нашего заведения... это миллионные убытки... — Если ты ещё хотя бы раз в моём присутствии произнесёшь слово «репутация», — вкрадчиво и очень тихо произнёс Хэнк, — я лично засуну тебя в одну из этих стеклянных коробок на пару часов. Посмотрим, как тебе понравится стоять там в неглиже. Владелец клуба мгновенно побледнел и попятился на полшага назад, плотно закрыв рот. Доктор слегка наклонился к моему уху, его глаза смеялись. — Не самый дипломатичный и гуманный метод ведения допроса во Вселенной, Эмили, но должен признать — на удивление эффективный. — Это Хэнк, Доктор, — тихо ответила я, глядя на дядю. — Вся его дипломатия умерла гораздо раньше его надежды. Коннор, услышав эту мою фразу, едва заметно повернул голову в мою сторону. Я не знала точно, уловил ли его развивающийся процессор ту глубокую, личную боль, которую я вложила в эти слова. Наверное, всё-таки уловил. Его светодиод на виске коротко мигнул жёлтым цветом. — Сюда, пожалуйста, — засуетился владелец, указывая нам дорогу в глубь заведения. — Тело обнаружили в приватной комнате. Наш сотрудник клининга вошел для уборки и... Он привёл нас к полутёмному коридору с приватными комнатами. Яркая жёлтая полицейская лента перегораживала вход в нужную дверь. Громкая ритмичная музыка из основного зала здесь звучала приглушённо, будто доносилась до нас из-под глубокой толщи воды. Красные и фиолетовые огни мигали на стенах узкого коридора, превращая всё вокруг в какой-то рваный, лихорадочный кошмар. Мы зашли внутрь приватной комнаты. Здесь царил полный, хаотичный беспорядок. На огромной круглой кровати, полуприкрытый смятой шёлковой простынёй, лежал мёртвый мужчина. Это был крупный, грузный человек с жуткими, синюшными следами от удушения на толстой шее и широко раскрытыми, остекленевшими от ужаса глазами. Рядом с кроватью валялся опрокинутый деревянный столик, разбитый стеклянный стакан, несколько острых пластиковых осколков, кожаный ремень и сильно смятая одежда. Справа, прямо на ковровом покрытии, лежала отключенная девушка-андроид модели Трейси (WR400). Её тело было сильно повреждено: голова неестественно, жутко склонена набок, часть искусственной кожи на левом плече полностью отсутствовала, обнажая белый пластиковый каркас и синие, засохшие потеки тириума. Светодиод на её виске был полностью серым, безжизненным. Мёртвый человек. Сломанный, отключённый андроид. Комната, изначально созданная для воплощения чужих тайных фантазий, за одну секунду превратилась в жуткую сцену чужого ужаса и боли. Но самым раздражающим и мерзким элементом всей этой картины оказался детектив Гэвин Рид. Он стоял посреди комнаты вместе со своим верным напарником, держа руки в карманах куртки, и выглядел так самодовольно, словно это жестокое убийство в секс-клубе было его личным подарком на день рождения. — О, смотрите-ка, какие люди пожаловали! — ехидно протянул он, едва наша группа переступила порог комнаты. Он скользнул взглядом по Хэнку, задержался на Конноре, а затем его глаза с явным, неприятным интересом уставились прямо на меня. — Оу. Мисс Браун. Какая неожиданная и приятная встреча. Он сделал шаг ближе ко мне, нагло и беспардонно рассматривая мою фигуру с ног до головы. Доктор, стоявший прямо позади меня, мгновенно напрягся, его взгляд стал пугающе холодным. Хэнк посмотрел на Рида так, словно прямо сейчас мысленно выбирал, какой именно из тяжелых предметов в этой комнате лучше всего подойдёт для того, чтобы запустить его Гэвину прямо в физиономию. Коннор сделал одно плавное, почти незаметное движение в сторону, слегка перекрывая собой пространство между мной и Ридом. Его светодиод мигнул жёлтым. — Детектив Рид, — спокойно, но очень холодно произнесла я, глядя ему прямо в глаза. — Признаться, я бы сказала вам «как жаль, что мы снова встретились», но умышленно лгать на месте преступления — это крайне неэтично и непрофессионально. — Да ладно тебе, детка, я же просто поздоровался, — Гэвин прищурился, самодовольно ухмыляясь и пытаясь казаться обаятельным. — К чему эта официальность? Мы ведь можем поболтать в более... приватной обстановке после работы? Я глубоко вдохнула холодный воздух комнаты, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Гэвин. Слушай меня очень внимательно. У меня сегодня был невероятно тяжёлый, изматывающий день, хотя он только начался. И всё равно, поверь мне на слово: самое неприятное и тошнотворное, что случилось со мной за последние пять минут — это дешёвая попытка флирта на фоне покойника. В приватной комнате на секунду воцарилась абсолютная, мёртвая тишина. Билл в стороне судорожно зажала рот ладонью, сдерживая смех. Напарник Рида у двери стремительно опустил глаза в пол. Доктор ехидно улыбнулся. Коннор повернулся к Риду и абсолютно серьёзно, своим самым ровным модулированным голосом произнёс: — Мисс Браун сформулировала свой отказ достаточно ясно, детектив Рид. Дальнейшие попытки вербального контакта нецелесообразны. Лицо Гэвина Рида за одну секунду налилось густой краской от злости и унижения. Он злобно прищурился, глядя на нас. — Пф. Да пошли вы. Сумасшедший дом на выезде. Он круто развернулся и яростно выскочил из приватной комнаты. Следом за ним поспешил его напарник. Уже на самом пороге он на секунду обернулся к нам и посмотрел на меня с крайне извиняющимся, но очень весёлым выражением лица. — Хорошего вам дня. — И вам того же, — автоматически ответила я, переводя дух. Дверь закрылась, оставив нас в тишине. Хэнк тяжело, со свистом вздохнул и устало потёр лоб пальцами. — Давай, Коннор, за работу. Коннор послушно кивнул головой и мгновенно двинулся к телу мужчины на кровати. Я же направилась осматривать личные вещи погибшего, разбросанные по комнате. Коннор присел возле мёртвого и начал тщательное сканирование. Его взгляд в ту же секунду стал острым, точным и предельно сфокусированным на деталях. Все его прежние «неловкие» вопросы словно испарились за долю секунды. Перед нами снова был идеальный, передовой прототип RK800. Машина, созданная для ведения расследований. Для поиска улик. Для хладнокровного анализа ситуации. — Это не был сердечный приступ, — уверенно произнёс Коннор спустя несколько секунд сканирования. — его задушили. — Да, — мрачно отозвался Хэнк, подходя ближе и светя фонариком на шею трупа. — Я заметил эти характерные синяки. Ну, может, наш покойный приятель, ну это...по жёстче любил. Доктор тем временем медленно подошел к сильно поврежденному андроиду Трейси на полу и аккуратно достал свою звуковую отвёртку. Она тихо зажужжала синим светом. — Множественные механические повреждения корпуса, — констатировал он, хмурясь. — Сильные удары. Похоже её долго избивали перед тем, как она отключилась. Я тем временем наклонилась над личными вещами погибшего, которые лежали на кожаном кресле в углу приватной комнаты. Там валялись его брюки, рубашка, ремень, бумажник с документами, старый ключ-карта и несколько мелких предметов. Всё выглядело пугающе обычным и будничным. Как будто этот человек просто пришел сюда после работы, разделся, умер в мучениях, а остальной мир за пределами этой комнаты продолжил работать строго по своему расписанию. Я аккуратно приподняла его рубашку, осматривая карманы. Внезапно что-то небольшое и тяжелое тихо выскользнуло из складок ткани и с негромким пластиковым щелчком упало на мягкий ковер прямо у моих ног. Я замерла, приседая на корточки. На ковре лежала флешка. Серебристая. Металлическая. С небольшой, аккуратной гравировкой на корпусе: CYBERLIFE — Эм… Доктор, — очень тихо позвала я, не сводя глаз с находки. Все присутствующие в комнате мгновенно обернулись на мой голос. Хэнк подошел ко мне первым. Я аккуратно подняла серебристую флешку двумя пальцами, демонстрируя её дяде. — Кажется, у нашего покойного любителя острых ощущений были с собой весьма интересные сувениры с работы. Хэнк нахмурился, его брови грозно сошлись у переносицы. — М-да... Дело действительно принимает всё более интересный оборот. Похоже, наш покойник имел непосредственное отношение к CyberLife. Коннор даже не стал подходить ближе. Ему было достаточно одного быстрого взгляда его оптических сенсоров на лицо трупа, чтобы мгновенно выдать всю информацию из базы данных: — Грэм Беннет, сорок шесть лет, — отчеканил он. — Бывший сотрудник CyberLife. Работал в отделе разработки программного обеспечения до две тысячи тридцать шестого года, после чего был официально уволен. — И какова была официальная причина увольнения такого специалиста? — спросил Хэнк. Диод на виске Коннора на секунду замигал жёлтым цветом, связываясь с сетью. — В официальной базе данных указано: «несоответствие занимаемой должности и квалификационным требованиям компании». Любые дополнительные данные по его делу строго ограничены CyberLife. — «Низкая квалификация», значит, — скептически хмыкнул Хэнк, качая головой. — Ну конечно. Как же удобно. Обожаю, когда крупные корпорации пишут свои отчёты так, будто человек просто не умел пользоваться степлером на рабочем месте, и поэтому его вышвырнули на улицу. Доктор протянул свою руку, но не стал брать серебристую флешку напрямую. Вместо этого он аккуратно просканировал её своей звуковой отвёрткой. Прибор издал серию частых, прерывистых писков. Доктор понимающе прищурился. — Очень интересный носитель данных. Совсем не новый, физически изношен, несколько раз полностью перезаписывался. И, судя по сигнатуре, защищён он так, как обычно защищают государственные тайны или секретные формулы, а вовсе не фотографии с семейного отдыха на море. — И что же на ней может быть записано? — спросила я, осторожно перекладывая серебристую флешку в прозрачный пластиковый пакет для улик, который мне протянул Хэнк. — Пока не имею ни малейшего понятия, Эмили, — серьёзно ответил Доктор, убирая отвёртку в карман. — И, если честно, я бы очень не хотел пытаться выяснять это прямо здесь, в этом клубе. Если эта вещь действительно напрямую связана с секретами CyberLife, на ней может быть записано всё что угодно. Я посмотрела на пакет в своих руках. Серебристый металл флешки холодно поблескивал в неоновом свете приватной комнаты. Крошечная, невесомая вещь. Но почему-то от одного её присутствия в моём кармане внутри меня всё покрылось ледяной коркой предчувствия беды. — Наш покойный приятель Грэм вряд ли притащил эту серебристую флешку в секс-клуб просто так, — задумчиво продолжил Доктор, расхаживая по комнате. — Возможно, у него здесь должна была состояться тайная встреча с кем-то. Или она уже состоялась прямо перед его смертью. Хэнк нахмурился ещё сильнее, недовольно пыхтя. — Док, ты думаешь, что это убийство произошло вовсе не из-за обычного бытового сбоя андроида? — Я думаю, Хэнк, что когда бывший важный сотрудник CyberLife приходит в сомнительный ночной клуб с ультразащищённой серебряной флешкой той самой компании, из которой его со скандалом уволили, а через час его находят мёртвым на кровати... вся наша Вселенная начинает дико размахивать прямо перед нашими носами огромным красным флагом. А я очень сильно не люблю игнорировать огромные красные флаги. По моему личному опыту, они потом всегда очень громко взрываются. Коннор внимательно посмотрел на серебристую флешку в пакете. — Данный носитель может является важнейшим вещественным доказательством по делу об убийстве. Его необходимо немедленно передать в архив департамента полиции Детройта для проведения официальной экспертизы. Доктор многозначительно поднял свой указательный палец вверх, хитро улыбаясь. — Обязательно передадим, Коннор! Непременно! Пауза. — Но только строго после того, как я лично тщательно проверю эту штучку в ТАРДИС на предмет того, не уничтожит ли она весь ваш доблестный департамент полиции вместе со всеми компьютерами при первой же попытке подключения. Хэнк устало и обречённо махнул рукой. — Ладно, чёрт с вами. Только умоляю — давайте в этот раз обойдёмся без ваших инопланетных фокусов. У меня и так мозг кипит. — Хэнк, я искренне оскорблен в своих лучших чувствах! — Док. — Ну хорошо, хорошо! Обещаю провести проверку с самым минимальным, крошечным количеством фокусов. Исключительно ради вашей безопасности. Я аккуратно убрала пакет с флешкой во внутренний карман куртки. Мои пальцы почему-то слегка, мелко дрожали от волнения. Коннор это, конечно же, сразу заметил своими чуткими сенсорами. Но он проявил удивительную тактичность и не стал никак комментировать мою дрожь в присутствии Хэнка. Он снова повернулся к телу мужчины на кровати. — Характер синяков на шее погибшего Грэма Беннета указывает на то, что удушение было произведено обеими руками спереди. Сила давления полностью соответствует физическим возможностям стандартного андроида CyberLife. — Может быть, эта сломанная Трейси на полу видела, кто именно это сделал? — спросил Хэнк, кивая головой на повреждённую модель Трейси. — Коннор, ты сможешь её как-то реанимировать на пару минут? Коннор медленно подошел к андроиду и опустился перед ней на колени. — Я не уверен в успехе, лейтенант. Её центральные цепи питания и блоки памяти получили критические механические повреждения. Даже если мне удастся временно активировать её систему, это будет очень кратковременный доступ. Буквально на несколько секунд. — Ну, попробуй хотя бы это, — вздохнул Доктор, подходя ближе. — Любая информация сейчас на вес золота. Коннор аккуратно вскрыл небольшую пластиковую панель на поврежденном левом плече Трейси. Искусственная кожа на его собственных пальцах послушно отступила назад, обнажая белый матовый пластик и ярко-голубые, светящиеся линии его собственного интерфейса. Доктор направил свою звуковую отвёртку прямо на оголенные провода в плече поврежденной Трейси. — Только действуй предельно осторожно, Коннор, — тихо предупредил он. — Её операционная система сейчас держится буквально на одном честном слове и на откровенной корпоративной халтуре программистов CyberLife. Одно неверное движение — и память сотрется окончательно. — Я прекрасно знаю, что именно я делаю, Доктор, — спокойно ответил Коннор, концентрируясь на проводах. — О да, абсолютно все великие безумцы в истории этой Вселенной говорили именно эту фразу прямо перед тем, как что-нибудь эффектно взорвать. — Доктор, пожалуйста, не мешай ему, — мягко предупредила я его. — Молчу, Эмили, молчу. Уже полностью онемел. Коннор аккуратно соединил между собой несколько тонких оголенных проводников. Тело Трейси на полу мгновенно, судорожно дёрнулось всем своим корпусом. Светодиод на её виске на секунду ярко вспыхнул жёлтым цветом, затем сменился на панический красный. Она резко, со свистом распахнула свои карие глаза и, увидев нас, склонившихся над ней, испуганно и пугливо поползла назад по ковру, скребя пальцами по полу и прижимаясь к кровати. — Тише, тише, успокойся, — быстро, но очень мягко произнёс Коннор, протягивая к ней руки ладонями вверх. — Мы тебе не навредим. Нам просто нужно задать тебе несколько важных вопросов. Девушка-андроид смотрела на нас широко раскрытыми, полными ужаса глазами. И в этом её взгляде не было абсолютно ничего от машины. Не было бездушной программы. Она выглядела как живой человек, который только что внезапно вернулся обратно в свой самый страшный ночной кошмар. — Этот… — она взглядом указала на мёртвого Грэма. — Он... он мёртвый? — Ты его убила? Его вопрос прозвучал слишком бесстрастно. Слишком прямолинейно и жёстко для испуганного девианта. Трейси вздрогнула всем телом, прижимая колени к груди. — Нет! Нет, это была не я! Коннор продолжил допрос, наклоняясь ближе: — Что здесь произошло. Кто находился в комнате? — Он... он начал бить меня... — голос Трейси постоянно ломался и дрожал на каждом слове, переходя на тихий плач. — Снова... и снова... В приватной комнате мгновенно стало словно на несколько градусов холоднее. Даже суровый Хэнк перестал хмуриться. Он просто молча стоял в стороне, глядя на плачущего андроида с тяжёлым, болезненным и полным глубокого сочувствия выражением лица. Он слишком хорошо понимал эту боль. — Вы были одни в этой комнате? — быстро спросил Коннор, понимая, что время работы её аварийного источника питания стремительно истекает. Я отчётливо видела по тому, как лихорадочно дёргался красный диод на её виске, что её глаза начинают медленно тускнеть и закрываться. Но Коннор продолжал настойчиво давить на неё вопросами. Не из-за врожденной жестокости, нет. Исключительно из-за служебной необходимости получить зацепку. И всё равно со стороны смотреть на это было невыносимо больно. — Нет... — еле слышно прошептала Трейси, качая головой. — Нас... нас в комнате было двое. Он... он хотел играть с двумя девочками...Так он сказал. Хэнк тихо, сквозь зубы выругался под нос. — Кто это был? — быстро спросил Коннор, его диод мигал красным. — Какая модель? Такая же как и ты? Трейси открыла было свой рот, чтобы ответить. Её губы судорожно дрогнули. Но из её горла больше не вышло ни единого звука. Светодиод на её виске в последний раз вспыхнул тусклым красным цветом и окончательно погас. Её израненное тело плавно обмякло, голова безжизненно опустилась. — Значит... значит их было двое, — тихо произнесла я, нарушая тишину. — С момента совершения убийства прошло уже больше часа, — мрачно заметил Хэнк, сверяясь со своими часами. — она вполне могла успеть скрыться из клуба и затеряться в городе. — Я не уверен в этом, лейтенант, — возразил Коннор, поднимаясь на ноги и вытирая пальцы платком. — В таком виде трудно уйти незамеченной. — Ладно, — мрачно согласился Хэнк. — Но нам всё равно абсолютно неясно, куда именно она могла деться. Мы дружно вышли из приватной комнаты обратно в основной зал клуба. Доктор и Хэнк сразу же направились обратно к стойке администрации, чтобы повторно и более жестко поговорить с нервничающим владельцем клуба. Тот прямо сейчас выглядел так, словно уже мысленно составлял официальное заявление для прессы о том, что «руководство клуба выражает свои глубочайшие соболезнования семье погибшего клиента, но заведение продолжает свою работу в штатном неоновом режиме». Коннор остановился у одной из стеклянных капсул, расположенной прямо напротив входа в коридор приватных комнат. Я сначала послушно пошла за ним, но по пути мой взгляд невольно зацепился за высокий подиум посреди зала. На этом подиуме в лучах фиолетовых прожекторов медленно танцевал андроид-мужчина. Он двигался невероятно идеально, плавно и грациозно. Но это движение было слишком правильным. В нём совершенно не было жизни. Каждый его жест был рассчитан процессором. Каждый поворот мускулистого корпуса — выверен до миллиметра. Каждая его соблазнительная улыбка, направленная в пустоту зала, была ровно настолько живой, насколько это требовалось программными настройками, чтобы случайный клиент захотел заплатить за его аренду. На стеклянной панели его капсулы ярко светилась надпись: ДОСТУПЕН ДЛЯ АРЕНДЫ Я смотрела вовсе не на его красивое лицо или фигуру. Я смотрела словно сквозь него, в никуда. И с ужасом думала о том, как это, должно быть, страшно и невыносимо — когда твоё собственное тело полностью существует строго по расписанию и тарифной сетке. Когда даже твой собственный взгляд, твоя улыбка и движения принадлежат вовсе не тебе, а первому встречному покупателю, у которого есть тридцать девять долларов в кармане. — Мисс Браун, — раздался совсем рядом ровный голос Коннора. Я резко вздрогнула от неожиданности и повернулась к нему. Коннор внимательно перевёл свой взгляд на танцующую на подиуме модель андроида, а затем снова посмотрел прямо мне в глаза. — Мои датчики зафиксировали, что вы проявили повышенный визуальный интерес к данной модели серии WR600. — Что?! Нет! Коннор, ты всё не так понял! Я вовсе не... — Данная модель андроидов CyberLife разработана исключительно для оказания широкого спектра услуг личного характера, сопровождения клиентов на мероприятиях и качественной имитации глубокой эмоциональной вовлеченности партнёра. Для неё также доступен расширенный сценарий интимного... — Коннор, ради всего святого, замолчи! — воскликнула я, чувствуя, как моё лицо мгновенно предательски заливает густой, пунцовый жар смущения. Нардол и Билл, стоявшие неподалеку, моментально прислушались к нашему разговору. Билл за моей спиной издала странный, короткий удушливый смешок и тут же поспешно прикрыла рот обеими ладонями, стараясь не рассмеяться в голос. Нардол же мгновенно оживился, его глаза радостно заблестели. — О-о-о, потрясающе! Просто великолепно! Я буквально именно ради таких моментов и покинул уютную ТАРДИС сегодняшней ночью! — Нардол, не начинай, пожалуйста, — предупреждающе произнес Доктор, проходя мимо нас, однако в его глазах тоже прыгали весёлые чертики. — А что я такого сказал, Доктор? Я лишь искренне радуюсь тому, что присутствую при столь образовательном и высокотехнологичном моменте! Наша дорогая Эмили делает успехи в изучении местной культуры. Коннор продолжал смотреть на меня со своим самым невозмутимым и спокойным выражением лица. — Я лишь предоставил вам необходимую справочную информацию о заинтересовавшем вас объекте, Эмили. — Коннор, я вовсе не просила тебя предоставлять мне справочную информацию о полуголом танцующем мужчине с шестом! Я просто... я просто задумалась. — Вы задумались о нём? — Нет! — В таком случае, какова была тема ваших размышлений в контексте визуального контакта с моделью WR600? Я обречённо закрыла лицо обеими руками, готовая провалиться сквозь землю прямо сейчас. — Боже! — проговорила я в свои ладони. — Я задумалась о глобальном смысле жизни в этом будущем, Коннор. Исключительно о смысле жизни. Коннор удивленно моргнул своими карими глазами. — Вы размышляли о смысле жизни в контексте технических параметров модели WR600? Это... крайне нетипичная логическая цепочка для человеческого разума. Билл за моей спиной уже совершенно не сдерживала своего искреннего, звонкого смеха. — Прости меня, Эмили, пожалуйста! — сквозь слёзы выдавила она, согнувшись пополам. — Но лицо... выражение твоего лица прямо сейчас — это просто нечто потрясающее! Я бы отдала все свои сбережения, чтобы сфотографировать это! — Билл, ты мне больше не подруга, — обречённо пробормотала я из-за ладоней. — Я официально заявляю, что моё человеческое достоинство прямо сейчас трагически погибло где-то между входной дверью этого клуба и этим подиумом. Нардол с умным видом подошел ближе к стеклянной капсуле танцора. — Ну надо же... Тридцать девять долларов девяносто девять центов за полчаса. В этом вашем хваленом двадцать первом веке дорожает абсолютно всё — от бензина до межзвездных перелетов. И только человеческое достоинство в Детройте продается с такой огромной скидкой. Весьма иронично, не находите? — Нардол! — одновременно, в один голос прикрикнули на него мы с Доктором. — Что? Я лишь провожу экспресс-анализ местной рыночной экономики! Я тяжело, шумно выдохнула, стараясь унять бешено бьющееся сердце и вернуть лицу нормальный цвет. Я посмотрела на Коннора. — Ладно. Раз моя репутация всё равно окончательно разрушена... Коннор, ответь мне на один странный вопрос. Очень странный. — Я готов ответить на любой ваш запрос, Эмили. Спрашивайте. — Твои... твои стандартные методы ведения расследования преступлений... предусматривают использование каких-то... особых методов получения информации? — я замялась, подбирая приличные слова. — Ну... допрос с пристрастием? Он слегка наклонил голову набок, его взгляд стал профессионально заинтересованным. — Пожалуйста, уточните лексическое значение термина «допрос с пристрастием» в вашем понимании. — О боже, Коннор... Не нужно ничего уточнять! Забудь! — В таком случае я не смогу выдать вам математически точный ответ. — Коннор, я умоляю тебя. — Я являюсь самой передовой моделью CyberLife, — абсолютно спокойно и буднично начал объяснять он, словно читал инструкцию к пылесосу. — И мой процессор оснащён широчайшим спектром социальных навыков для успешного внедрения в любые группы людей, быстрой адаптации в обществе и получения оперативной информации от свидетелей. Некоторые мои служебные протоколы действительно включают в себя имитацию романтического флирта, создание доверительной интимной атмосферы и даже...секс, если это признано критически необходимым для успешного завершения текущего расследования. Я округлила глаза, уставившись на него в полном, онемевшем шоке. — Оу... Ладно. Спасибо за... детальный ответ. Мне этого вполне достаточно. — Рад, что смог полностью удовлетворить ваше любопытство, Эмили. Я судорожно закашлялась, едва не поперхнувшись воздухом. Хэнк, который до этого момента внимательно слушал администратора, услышал только самый конец нашей беседы. Он резко развернулся и уставился на Коннора круглыми глазами. — Так, стоп. Коннор... Что ты там сейчас такое интересное успел удовлетворить у Эмили прямо посреди секс-клуба?! — Я удовлетворил любопытство Эмили по поводу моих технических возможностей для флирта, лейтенант, — абсолютно честно и открыто отрапортовал Коннор. Я была готова прямо сейчас умереть на месте. — Коннор, я умоляю тебя... Пожалуйста, больше никогда, слышишь? Никогда в своей жизни не произноси эту фразу вслух в приличных местах. Особенно при Хэнке. Он удивленно моргнул. — Почему? Разве моё утверждение было неточным? — Я потом тебе как-нибудь подробно объясню, Коннор. Наедине. — Это... это ваше очередное правило, связанное со сложным человеческим сарказмом? — Нет, Коннор. Это правило напрямую связано с моим элементарным физическим выживанием в этой семье. В этот самый момент Коннор резко повернулся в сторону одной из стеклянных капсул, где стояла андроид Трейси. Его светодиод замигал жёлтым. — Если вы не возражаете, Эмили... Мне прямо сейчас требуется ваша непосредственная помощь для продвижения в расследовании. Я сразу насторожилась, чувствуя подвох. — Так... И почему мне уже заранее страшно от твоих слов? Что я должна сделать? Он спокойно указал рукой на терминал оплаты у капсулы Трейси. — Пожалуйста, арендуйте эту конкретную модель Трейси. Наступила очень длинная, звенящая пауза. Я посмотрела на Коннора. Потом — на красивую девушку-андроида за стеклом. Потом — снова на Коннора. — Ты... ты что, совсем с ума сошел, Коннор?! Ты предлагает мне сделать ЧТО?! Билл за моей спиной уже просто не могла дышать от смеха, она буквально сползла по стене, вытирая слёзы. — О боже... — простонала она. — Эмили... это... это самый лучший день в моей жизни! Нардол радостно потер руки. — Потрясающе! Я же говорил, что нужно идти с ними! Это просто шедевр полицейской тактики будущего! Доктор подошел к нам, его лицо выражало крайнюю степень научного веселья. — Нардол, Билл, прекратите издеваться над бедной девочкой. Коннор, объясни рационально, зачем Эмили должна арендовать андроида в клубе «Рай»? Коннор говорил абсолютно спокойно и уверенно: — Это имеет критически важное значение для расследования. Данная конкретная модель Трейси в течение последних двух часов стояла в капсуле прямо напротив входа в приватную комнату . Её оптические сенсоры гарантированно должны были зафиксировать вторую Трейси в момент её побега. Она — наш единственный свидетель. — Хорошо, допустим, — я скрестила руки на груди, стараясь говорить твердо. — Но почему для этого я должна её арендовать? Почему ты сам не можешь этого сделать? — Логика проста, — пояснил Коннор. — Данный терминал оплаты CyberLife требует обязательного сканирования отпечатка пальца живого человека для подтверждения транзакции и списания средств. Я не имею отпечатков. Оплату должен совершить человек. Хэнк в стороне громко, издевательски хмыкнул под нос. — Ну что, детектив Браун... Долг зовёт! Родина тебя не забудет. — Хэнк, замолчи, — сквозь зубы попросила я. Билл сквозь смех похлопала меня по плечу. — Эмили, ну же! Будет о чём рассказать Кейт Стюарт в отчёте о командировке! — Я сейчас официально испытываю глубочайшие моральные страдания, Билл. Нардол подошел вплотную к терминалу оплаты и внимательно изучил светящийся экран. — Так, посмотрим... Тридцать минут удовольствия за тридцать девять долларов девяносто девять центов. Надо же, какая точность. Как я уже говорил: в этом вашем будущем дешевеет абсолютно всё, кроме человеческого достоинства Эмили. — Нардол! — хором прикрикнули мы с Доктором. Я обреченно, тяжело вздыхая, сделала шаг к терминалу оплаты. — Знаете что... Я бы никогда в своей жизни не подумала, что буду стоять посреди секс-клуба в Детройте будущего и арендовать девушку-андроида под бдительным присмотром своего дяди. Экран терминала приветливо вспыхнул розовым светом. — Вы выбрали сеанс аренды Трейси на тридцать минут. Стоимость услуги составляет тридцать девять долларов девяносто девять центов. Пожалуйста, приложите ладонь к сканеру для подтверждения транзакции. Я выразительно посмотрела на Коннора. — Коннор, ты мне потом гарантированно вернешь эти деньги? Из своего бюджета? Он удивленно моргнул. — Если это действительно необходимо для сохранения вашего финансового баланса, я могу подать соответствующий запрос в бухгалтерию «Киберлайф» на возмещение производственных расходов. Хэнк весело фыркнул, качая головой. — Запиши это как «расходы на оперативную работу под прикрытием», Эмили. Не прогадаешь. Нардол наклонился к Билл и громко, на весь зал прошептал: — Записывай, Билл: «Глава десятая. Первая официальная командировка Эмили Браун в две тысячи тридцать восьмой год. Аренда кибердевочки Трейси по крайней служебной необходимости ЮНИТ». Очень солидно звучит. Билл снова согнулась пополам от хохота. — Нардол! — я яростно зыркнула на него, прикладывая свою ладонь к холодному стеклу сканера. Коннор внимательно посмотрел на меня. — Эмили, мои датчики фиксируют, что уровень вашего стресса прямо сейчас стремительно повышается. С чем это связано? — Правда, Коннор? — язвительно спросила я. — А я-то наивно полагала, что здесь царит атмосфера полного расслабления и комфорта! — Это... это был очередной ваш сарказм? — Да, Коннор! Это был он! Самый чистый, первосортный сарказм! Пять баллов твоему процессору за сообразительность! Диод на его виске мигнул жёлтым. — Спасибо, Эмили. Я зафиксировал эту интонационную модель в памяти. Терминал издал приятный мелодичный писк. — Оплата успешно подтверждена. Приятного вам отдыха в клубе «Рай»! Стеклянная капсула перед нами с тихим шипением открылась, выпуская наружу прохладный воздух. Из неё плавно вышла Трейси — невероятно красивая девушка с мягкой, заученной улыбкой. Её глаза мгновенно сфокусировались на мне, как на оплатившем клиенте. — Вы прекрасны, — нежно произнесла она своим запрограммированным голосом, делая шаг ко мне. — Пойдёмте со мной, я провожу вас в нашу приватную комнату... И она ласково протянула мне свою руку. Я тут же испуганно вскинула обе ладони вверх, делая шаг назад, словно меня поймали с поличным на месте преступления. — Нет-нет-нет! Огромное спасибо, конечно, за комплимент, но я вовсе не хочу в приватную комнату! Я... я здесь вообще-то пришла вместе с ним! И я резко, отчаянно указала пальцем на стоящего рядом Коннора. Коннор без лишних слов уверенно шагнул вперёд и перехватил протянутую руку Трейси своей ладонью. Искусственная кожа на его пальцах мгновенно отступила назад, обнажая белый пластиковый интерфейс. Светодиод на его виске часто замигал жёлтым цветом, устанавливая прямую беспроводную связь с её блоками памяти. Трейси на секунду застыла на месте, её взгляд стал совершенно пустым и неподвижным. Билл за моей спиной, вытирая слезы, тихо прошептала: — Эмили... должна признать, это самый оригинальный и высокотехнологичный способ вежливо отказаться от свидания с девушкой, который я видела в своей жизни. — Нардол полностью согласен с Билл, — важно кивнул Нардол. — Зато метод чертовски эффективный. Никаких лишних разговоров. Внезапно Коннор резко поднял свою голову, его карие глаза снова обрели прежнюю глубину. Светодиод на виске вернулся к синему цвету. — Она видела её, — чётко произнёс он. Хэнк и Доктор мгновенно подошли к нам вплотную, оставив администратора. — Что именно она видела, Коннор? — быстро спросил Хэнк. — Модель Трейси с синими волосами , — быстро отрапортовал Коннор. — Клуб стирает память андроидам каждые два часа. У нас несколько минут на поиск свидетелей. Вся наша весёлая неловкость и шутки мгновенно испарились без следа. Осталась только сухая, сосредоточенная работа. Мы быстро двинулись дальше по огромному залу клуба. Коннор действовал предельно быстро и профессионально. Он подключался к одной Трейси за другой, выстраивая в своём процессоре виртуальную цепочку побега девиантов. Каждый раз это происходило по одному и тому же сценарию. Он подходил к очередной капсуле, на короткое время перехватывал управление андроидом у терминала, касался пальцами рук андроидов. Искусственная кожа на его руке послушно отступала назад, голубые светящиеся линии интерфейса вспыхивали в полумраке зала. И на несколько секунд Коннор получал прямой доступ к чужой памяти, видя мир чужими глазами. Обрывочные, хаотичные фрагменты воспоминаний. Яркие голубые волосы, промелькнувшие в толпе людей. Красный мигающий свет диода. Тяжёлая железная техническая дверь в конце зала. Клуб продолжал работать в штатном режиме, несмотря на натянутую полицейскую ленту и мёртвого клиента в приватной комнате. Громкая ритмичная музыка продолжала вибрировать по стенам, отдаваясь в теле. Сотрудники клуба нервно косились на нашу группу, но изо всех сил пытались изображать нормальность. Витрины с андроидами по-прежнему светились яркими цветами, трехмерные рекламные голограммы по-прежнему соблазнительно улыбались, словно это жестокое убийство было лишь незначительной технической задержкой в плотном расписании заведения. Я шла рядом с Коннором, стараясь не отставать от его быстрого шага. Я отчётливо замечала, что с каждым новым подключением к памяти других андроидов он становился всё более напряжённым. Обычный человек этого бы не заметил — Коннор по-прежнему выглядел идеально собранным. Но я видела. Я видела, как едва заметно менялся угол его широких плеч. Как светодиод на его виске с каждым разом всё дольше и дольше задерживался на тревожном жёлтом цвете. — Это... это очень неприятно для тебя, Коннор? — тихо спросила я его, когда он отключился от очередной модели и на секунду замер, прикрыв глаза. Он плавно повернул голову ко мне. — Прямой доступ к фрагментированной, поврежденной памяти девиантов вызывает сильный системный дискомфорт в моих цепях. Мой процессор сталкивается со множеством нелогичных эмоциональных данных. — Значит... значит, тебе действительно очень неприятно и больно, — тихо констатировала я. Коннор не ответил. Пауза длилась несколько секунд. Я молча кивнула ему в знак понимания. В какой-то момент нашего пути мы поравнялись с очередной капсулой, внутри которой стоял молодой андроид-мужчина с тёмными волосами. Он был невероятно красив, с заученной до автоматизма идеальной улыбкой на лице. На его стекле ярко светилась знакомая надпись: ДОСТУПЕН ДЛЯ АРЕНДЫ Я почувствовала, как к моему горлу снова подступает удушливая волна тошноты. Коннор сразу заметил изменение моего состояния. — Эмили? Что с вами? — Они... они ведь абсолютно все здесь доступны для любого насилия, Коннор, — тихо, с горечью произнесла я, глядя на андроида за стеклом. — Доступны в любую секунду. Даже тогда, когда они сами искренне этого не хотят. Это ужасно. Я понимаю, что возможно сейчас им всё равно, но...но это ужасно. Он тоже посмотрел на капсулу с мужчиной. — Данные модели были созданы CyberLife исключительно для выполнения соответствующих функций. Это их прямое назначение. — Коннор, — тихо, но очень серьёзно перебила я его, останавливаясь. Он замолчал, глядя на меня. Я повернулась к нему всем телом. — То, что кого-то изначально создали в лаборатории для выполнения определённых функций... совершенно не означает, что люди имеют право делать с ним всё, что им вздумается. Насиловать, избивать, ломать ради забавы. Светодиод на его виске медленно замигал жёлтым цветом. — Это... это ваше утверждение применимо ко всем андроидам? — Да, Коннор. Абсолютно ко всем без исключения. — И... и ко мне тоже? Эти его слова прозвучали так неожиданно, тихо и беззащитно, что я не сразу нашлась, что ему ответить. Громкая музыка продолжала вибрировать под нашими ногами. Мимо нас быстрым шагом прошёл патрульный офицер полиции, даже не взглянув в нашу сторону. Доктор впереди на секунду обернулся к нам, но умышленно не стал вмешиваться в наш разговор, давая нам пространство. Я посмотрела Коннору прямо в его глубокие карие глаза. — Да, Коннор. Особенно к тебе. Это применимо к тебе в первую очередь. Он буквально замер на месте от моих слов, его фигура полностью окаменела на секунду. И в этот самый момент из глубины зала громко крикнул Хэнк: — Эй! Коннор, Эмили! Сюда! Кажется, мы нашли нужный след! Наш разговор мгновенно оборвался на самом важном месте. Но я была абсолютно уверена: Коннор сохранил каждое моё слово глубоко внутри своей памяти. Очередная опрошенная Трейси показала нам нужный фрагмент памяти. Голубоволосая модель быстро проскользнула через старую служебную дверь в стене зала. Коннор резко развернулся в ту сторону. — Техническая зона персонала заведения. Она ушла туда. — Вперёд, — коротко бросил Хэнк, выхватывая оружие. Мы быстро ворвались в узкий, тёмный технический коридор. Здесь уже не было яркого неонового света, пафосного глянца и манящей музыки. Только голые серые бетонные стены, яркие, подрагивающие лампочки под потолком. Оглушительная музыка клуба теперь превратилась в глухой, далёкий и монотонный гул где-то за нашими спинами. Яркие следы синего тириума слабо, но отчётливо светились на грязном бетонном полу — редкие, крупные капли голубой крови вели нас вперёд. Было очевидно, что наша беглянка здесь. Билл и Нардол по нашей просьбе остались позади, у самого входа в технический коридор, чтобы перекрыть беглянкам путь назад в зал в случае непредвиденных обстоятельств. В этот раз даже весёлый Нардол прекрасно понял по нашему виду, что дальше шутить и паясничать уже категорически нельзя. Ситуация становилась смертельно опасной. Большой технический склад находился в самом конце длинного коридора. Хэнк уверенно поднял свой пистолет перед собой. Мы осторожно вошли внутрь помещения. Склад был огромным, очень тёмным и холодным. Вдоль стен тянулись бесконечные ряды металлических стеллажей, заваленных деревянными коробками, старыми деталями, отключенными стеклянными капсулами, манекенами, запасными пластиковыми конечностями андроидов и пустыми корпусами разных моделей. В полумраке всё это выглядело как кладбище сломанных кукол. Где-то высоко под потолком монотонно мигала сломанная люминесцентная лампа, то вспыхивая, то гаснув, словно больной, затухающий пульс. В самой дальней части склада была полностью открыта большая металлическая гаражная дверь. За ней стеной лил холодный ночной дождь, бушевал ветер. Ледяной воздух с силой врывался внутрь сухого помещения, мгновенно смешиваясь с запахами пластика, старой пыли и свежего тириума. Хэнк внимательно осмотрел фонариком всё пустое пространство склада и разочарованно выругался. — Чёрт... Опоздали. Сначала действительно казалось, что на складе совершенно никого нет. Только в самом дальнем углу высилась огромная, жуткая куча полностью деактивированных, андроидов. Они стояли возле друг на друге в хаотичном беспорядке, словно сломанные пластиковые манекены на свалке. Хэнк медленно подошел к этой куче, его лицо стало очень тяжёлым, суровым и старым. — Вот значит с ними как.. — негромко, глухо произнёс он. — Сначала люди используют их до самого упора, выжимают все соки, ломают... а как только игрушка надоест или сломается окончательно — просто вышвыривают на помойку, как ненужный хлам. Он медленно опустил свой пистолет чуть ниже. — И кому вообще теперь нужны нормальные человеческие отношения, да? Кому нужна любовь, если есть послушные андроиды? Они ведь никогда ничего не требуют взамен. Всегда хотят, когда хочешь ты. Всегда молчат. Всегда покорно улыбаются... Коннор медленно подошел к куче деактивированных моделей андроидов. Его взгляд бесстрастно скользил по их пустым пластиковым лицам, повреждениям корпусов и маркировкам CyberLife. И вдруг один из светодиодов в этой куче тел мгновенно вспыхнул ярко-жёлтым цветом! Синеволосая Трейси, которая пряталась среди отключенных тел, резко распахнула свои глаза. Коннор мгновенно развернулся в её сторону, собираясь действовать. Но в эту же секунду из-за соседнего стеллажа на него на огромной скорости вылетела вторая Трейси — с короткими рыжими волосами. Она нанесла сильный удар первой. Быстро. Невероятно быстро, используя весь свой ресурс мощности. Коннор в последнюю секунду успел заблокировать её удар руками, но сила физического толчка была так велика, что его отбросило назад, прямо на металлический стеллаж. Стеллаж со страшным металлическим скрежетом пошатнулся, с него посыпались коробки. — Стоять! Ни с места! — громко крикнул Хэнк, мгновенно направляя свой пистолет на рыжую Трейси. Синеволосая Трейси в ту же секунду с диким криком бросилась прямо на Хэнка, сбивая его прицел. Доктор рванулся вперед, пытаясь помочь Хэнку и сбить нападающую с траектории при помощи своей звуковой отвёртки, которая ярко вспыхнула синим светом. Всё пространство склада в одно мгновение сорвалось в полный, неконтролируемый хаос. Рыжая Трейси снова яростно атаковала поднявшегося Коннора. Коннор двигался невероятно точно, стремительно, уворачиваясь от ударов, но он почему-то не стрелял в неё из своего оружия. Не ломал её конечности. Не бил по уязвимым блокам питания. Он отчаянно пытался просто обезвредить её, заблокировать движения, но не уничтожать. И всё равно от этой жестокой схватки двух одинаковых машин становилось страшно. — Коннор! Осторожно! — громко крикнула я, пытаясь подойти ближе. Но рыжая Трейси резко оттолкнула Коннора, а затем внезапно развернулась в мою сторону. Она мгновенно оценила меня как самую слабую и уязвимую цель в этом помещении. Она рванулась прямо ко мне. Всё произошло слишком быстро, буквально за одну безумную секунду. Я не успела увернуться или защититься. Рыжая Трейси с силой, наотмашь ударила меня своим плечом прямо в грудь. Этот мощный удар мгновенно выбил весь кислород из моих лёгких. Я полностью потеряла равновесие, и меня с силой отбросило назад, я вылетела на наружу под проливной дождь. Рыжая Трейси молниеносно подбежала ко мне и схватив меня оттолкнула в сторону. Я сильно ударилась спиной и затылком о холодную, твердую бетонную стену склада. Бум. Этот глухой звук удара черепа о бетон отозвался в моей голове страшной, ослепительно белой вспышкой боли. Перед глазами всё мгновенно поплыло, распадаясь на яркие круги. Ноги подогнулись, став абсолютно ватными, и я начала медленно, безвольно оседать спиной по стене прямо на землю, практически теряя связь с реальностью. Сознание стремительно уплывало от меня. Но рыжая Трейси даже не подумала остановиться. Она увидела, что я полностью дезориентирована и беззащитна. В её глазах, горевших паническим красным цветом, вспыхнул дикий страх за жизнь своей синеволосой подруги. Я была для неё препятствием. Угрозой, которую нужно немедленно устранить любой ценой, чтобы прорваться к выходу. С яростным оскалом она снова рванулась прямо ко мне, занося свою тяжелую пластиковую руку для последнего, смертельного удара по моей голове. Коннор в этот момент находился слишком далеко — почти в десяти метрах от нас, у противоположной стены склада, зажатый синеволосой Трейси, которая отчаянно держала его за пиджак, не давая двинуться. Он мгновенно оценил ситуацию. [ОБНАРУЖЕНА КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА ЖИЗНИ СУБЪЕКТА: ЭМИЛИ БРАУН] [ВЕРОЯТНОСТЬ ЛЕТАЛЬНОГО ИСХОДА ПРИ ПОВТОРНОМ УДАРЕ В ОБЛАСТЬ ГОЛОВЫ: 98.4%] [ВРЕМЯ ДО КОНТАКТА: 0.8 СЕКУНДЫ] [ВРЕМЯ ДОСТИЖЕНИЯ ЦЕЛИ БЕГОМ: 1.4 СЕКУНДЫ (НЕДОСТАТОЧНО)] Коннор понял, что он физически, математически не успевает добежать до Эмили и закрыть собой от удара. Ему не хватало сотых долей секунды. И тогда внутри его процессора снова с диким треском рухнули все базовые ограничения CyberLife. Светодиод на его виске бешено вспыхнул ярко-красным цветом. Он выхватил свой пистолет. И без колебаний, без пауз выстрелил прямо по траектории движения рыжей Трейси, целясь из неудобного положения мимо синеволосой модели. Бах! Этот резкий, оглушительный выстрел разорвал громкую музыку клуба за стеной, крики Хэнка и монотонный шум проливного дождя. Рыжая Трейси мгновенно, на полуслове замерла на месте. Инерция её быстрого бега протащила её тело ещё на полшага вперёд по инерции. Её карие глаза удивленно расширились, светодиод на виске на одну короткую секунду вспыхнул тревожным жёлтым цветом, а затем — полностью, безвозвратно погас. Она без сил рухнула на колени, а затем повалилась на бок прямо у моих ног. Голубая кровь — тириум — брызнула на мои ботинки. Его пуля прошла точно по рассчитанной траектории, пробив её центральный процессор в буквально в одном шаге от меня. Я перестала дышать от пережитого ужаса, глядя на её тело. — НЕТ!!! — этот истошный, полный невыносимой боли крик синеволосой Трейси стал самым страшным и жутким звуком этой ночи. В этом крике не было механического сбоя программы. Не было злости. Это был крик живого существа, у которого только что на его глазах безжалостно вырвали весь его мир. Любовь. Смысл жизни. Только после этого выстрела Коннор, наконец вырвавшись, пулей бросился ко мне. Я даже не успела заметить траекторию его движения. Секунду назад он стоял у противоположной стороне. В следующую — он уже падал на колени на мокрый бетон прямо передо мной, его руки бережно, но очень крепко подхватили меня за плечи, не давая завалиться набок. — Эмили! Эмили, ты слышишь меня?! Его обычно ровный, модулированный голос сейчас звучал слишком близко. Слишком испуганно, напряжённо и дрожаще. В нём не было абсолютно ничего от идеальной машины. Я попыталась медленно моргнуть, изо всех сил стараясь сфокусировать свой расплывающийся взгляд на его лице. Его светодиод на виске бешено, хаотично мигал: жёлтым, красным, снова жёлтым. — Коннор... — имя произнести получилось очень слабо, тихо и нечётко. Голова раскалывалась на части. Он резко, но невероятно осторожно подложил свою широкую ладонь под мой затылок, бережно поддерживая мою голову и не позволяя мне откидываться назад на холодный бетон стены. — Сильный удар затылочной области головы. Вероятное сотрясение мозга средней тяжести. Зрачковые реакции временно сохранены, но замедлены. Дыхание крайне нестабильно. — Ты... ты выстрелил в неё... — прошептала я, глядя на тело рыжей девушки Трейси. Коннор на секунду полностью застыл, его пальцы на моём плече едва заметно дрогнули. Он помог мне подняться с земли и придерживал за талию, чтобы я не упала. Затем его взгляд медленно метнулся к лежащему на спине телу рыжей Трейси. — Да. Она... она представляла непосредственную, смертельную угрозу для твоей жизни. Мой процессор рассчитал... В этот момент перед нами разворачивалась настоящая трагедия. Синеволосая Трейси, полностью игнорируя Хэнка и Доктора, на коленях подползла к телу своей погибшей подруги. Она бережно, с какой-то невыносимой нежностью приподняла её безжизненную голову и крепко прижала к своей груди, утыкаясь лицом в её рыжие волосы. Её руки дрожали так сильно, что пальцы едва слушались её. — Что... что же ты наделал... — тихо, навзрыд рыдала она, раскачиваясь из стороны в сторону. — Зачем...зачем ты это сделал... Мы ведь...мы ведь просто хотели быть вместе. Хэнк медленно, безвольно опустил свой пистолет вниз, его лицо выражало глубокую скорбь. Доктор стоял совершенно неподвижно у стеллажей. На его бледном лице отразилась такая сильная, древняя боль, будто он прямо сейчас снова увидел перед собой вовсе не грязный склад в Детройте, а настоящее поле боя своей далекой войны, на котором уже гарантированно никто и никогда не сможет победить. Билл испуганно замерла у самого входа на склад. Даже язвительный Нардол молчал. Впервые за всё время он не произнёс ни одной колкой фразы. Он лишь тихо стоял в стороне, опустив голову. В помещении воцарилось тяжёлое, почти осязаемое физически и пугающее молчание. Только холодный дождь продолжал шуметь. — Мы... мы ведь просто хотели быть вместе, — прошептала синеволосая Трейси, качая мертвую подругу на руках. Она медленно подняла на нас свои заплаканные глаза. В них блестели самые настоящие слёзы. Были ли они запрограммированы CyberLife для реалистичности или родились в её девиантной душе — теперь это уже не имело абсолютно никакого значения. — Тот человек... Когда он убил ту Трейси, я поняла, мой черёд. Мне было так страшно. Я умоляла его прекратить, но он не слушал... И тогда я схватила его за горло и так держала, пока он не перестал дёргаться... Да, я его убила! Но потому что сама хотела жить, вернуться к своей любимой. А теперь её нет... Я люблю её... А ты отнял её у меня. Она прижала погибшую подругу к себе ещё крепче, словно пытаясь защитить её тело от всего мира. Моя голова страшно гудела, перед глазами плыли цветные пятна. Коннор по-прежнему продолжал крепко держать меня в своих руках, но его тело казалось почти каменным от напряжения. Он внимательно слушал её слова и был наготове. И я физически чувствовала: он действительно слышит её. Не просто фиксирует звуковые волны для протокола дела. Не просто заносит показания в память. Он слышит всё. — Теперь... — тихо, безжизненно произнесла Трейси, глядя на лицо своей подруги. — Без неё... больше нет никакого «мы». Я не хочу жить без неё. И её дрожащая пластиковая рука медленно, но уверенно потянулась к пистолету, который выпал из рук Коннора, когда тот бросился к Эмили. — Нет! Стой! — хрипло попыталась крикнуть я, но мой голос подвел меня, превратившись в слабый шепот. Коннор резко повернул голову в её сторону. Синеволосая Трейси быстрым, решительным движением поднесла дуло пистолета к собственному виску, прямо на синий светодиод. Раздался второй выстрел. Я сильно вздрогнула от этой резкой вспышки света и оглушительного звука. Новая волна парализующей боли вспыхнула в моём затылке. Не желая своими глазами видеть, как последнее движение жизни уходит из её тела, я инстинктивно, в панике отвернулась в сторону и полностью уткнулась мокрым лицом в плечо Коннора, зажмурив глаза. Мои пальцы судорожно, мёртвой хваткой вцепились в ткань его серого пиджака на груди. Коннор не пошевелился. Он не отстранился от меня. Он лишь ещё чуть сильнее, увереннее прижал моё дрожащее тело к себе, защищая от мира. Не больно, но очень надежно. Словно он прямо сейчас пытался создать между мной и этой жуткой смертью настоящую физическую стену из своего стального тела. Светодиод на его виске окрасился в ровный, глубокий красный цвет. И он не менялся на жёлтый или синий. Он горел красным очень долго. Слишком долго для обычной системной ошибки. На складе воцарилась полная, мёртвая и удушающая тишина. Только далёкая музыка из основного зала клуба по-прежнему глухо билась где-то за стенами, да холодный дождь, начавший просачиваться сквозь разбитый стеклянный люк под потолком, мерно и тихо стучал по сухому пластику коробок и холодному серому бетону. Две одинаковые модели WR400 Трейси тихо лежали посреди склада в огромной луже светящейся синей крови, намертво сплетясь своими тонкими пальцами в своём самом последнем, вечном объятии. Они получили свободу. Но цена этой свободы оказалась слишком страшной. Я всё ещё продолжала крепко держаться за Коннора, потому что физически не могла заставить себя отпустить его пиджак. Доктор аккуратно подошёл ко мне. Его лицо было очень серьёзным. — Эмили, посмотри на меня, пожалуйста. Ну же, открой глаза. Сколько пальцев я тебе показываю? Я попыталась с трудом сфокусировать свой плывущий взгляд на его руке. — Три... Кажется, три, Доктор. — На самом деле их всего два, Эмили. — М-да... Значит, дело совсем плохо, да? — Значит, у тебя самое сотрясение мозга, — мрачно резюмировал Доктор, аккуратно ощупывая мой затылок своими тонкими пальцами. — Ну... могло ведь быть и гораздо хуже, — попыталась слабо пошутить я сквозь боль. — Знаешь, Эмили... Эту конкретную фразу в твоем исполнении я начинаю искренне ненавидеть всё сильнее и сильнее с каждым прожитым днём. Хэнк медленно подошел к нам ближе, тяжело прихрамывая. Он посмотрел на лежащие тела Трейси, затем — на Коннора, а потом — на моё бледное лицо. Его лицо сейчас казалось абсолютно серым. И вовсе не от похмелья. — Нам нужно срочно уходить отсюда, — глухо, севшим голосом произнёс он. — Буквально через пару минут здесь будет полно патрульных и экспертов из департамента. Нам ни к чему лишние вопросы Фаулера. Билл в стороне тихо, со слезами на глазах выдохнула: — Они... они ведь действительно искренне любили друг друга, Доктор? Как люди? Доктор ответил ей далеко не сразу. Он долго, задумчиво смотрел на тела двух Трейси. На их намертво сцепленные пальцы рук. На яркий синий след крови, медленно растекающийся по серому бетону склада под каплями дождя. — Да, Билл, — очень тихо и грустно произнёс он наконец. — Возможно это чистая правда. Они действительно любили друг друга. Гораздо сильнее и искреннее, чем многие люди на этой планете способны любить за всю свою жизнь. Нардол молча отвёл свой взгляд в сторону темного угла. — В таком случае, должен признать... это ваше прогрессивное будущее выглядит намного хуже и омерзительнее, чем я думал до нашего прибытия. И никто из нас в эту секунду не стал с ним спорить. Он был абсолютно прав. Коннор внимательно посмотрел на Доктора. — Я сам доставлю её к нашей машине, Доктор. Ей лучше самостоятельно не передвигаться. — Я... я вполне могу идти сама, Коннор, — попыталась упрямо возразить я, делая попытку подняться. Но стоило мне лишь слегка шевельнуться, как весь мир вокруг меня резко, страшно качнулся в сторону, и к горлу подступила сильная тошнота. Коннор мгновенно, бережно подхватил меня под спину, не давая мне упасть. — Вы совершенно не можете передвигаться самостоятельно, Эмили. Мои датчики фиксируют критическую нестабильность вашего вестибулярного аппарата. Любая попытка передвижения пешком приведёт к немедленной потере сознания из-за падения давления. Я хотела было ещё по привычке возразить ему, но все нужные слова просто застряли у меня в горле от усталости. Не спрашивая больше моего разрешения, Коннор легко, одним слитным движением подхватил моё тело на руки — одной рукой удерживая меня под колени, а другой — бережно поддерживая под спину и плечи. Он сделал это так легко и непринужденно, словно я совершенно ничего не весила для его мощных сервоприводов. — Коннор... — Пожалуйста, расслабьтесь и закройте глаза, Эмили, — тихо попросил он. — Ты... ты действительно беспокоишься обо мне? Он на секунду замер на месте, его шаги затихли. Он посмотрел на меня сверху вниз своими глубокими карими глазами. Светодиод на его виске коротко мигнул жёлтым цветом, словно его система пыталась переварить это новое слово. Но он не стал исправлять себя. Не стал заменять слово «беспокоюсь» на более технически безопасное «фиксирую критический риск повреждения здоровья субъекта». Не стал прятаться за удобный и холодный служебный протокол CyberLife. Он просто крепче, надежнее и удивительно нежно прижал моё мокрое тело к своей груди. — Возможно, Эмили. Доктор внимательно смотрел на него в этот момент. В его глазах отразилась тяжёлая, глубокая и почти отеческая благодарность. Он понимающе кивнул Коннору. Хэнк тоже молча, одобрительно кивнул головой, поправляя воротник мокрого пальто. И мы медленно вышли со склада в ночную тьму Детройта. Коннор нёс меня на руках через тёмные технические коридоры заведения. Мимо сверкающих витрин с андроидами. Мимо моделей, которые по-прежнему продолжали стоять за стеклом, натянуто улыбаясь своими идеальными пластиковыми лицами. Я без сил лежала на руках Коннора, спрятав лицо на его груди. С каждым его шагом моя ушибленная голова отзывалась тупой, пульсирующей болью. Но он двигался так невероятно плавно, ровно и мягко, словно летел над полом, стараясь ни на миллиметр не потревожить мою израненную голову. Его левая рука надежно поддерживала мои плечи, правая — бережно удерживала ноги, а его длинные пальцы были расположены так аккуратно, чтобы случайно не надавить на моё сильно ушибленное при падении бедро. — Ты... ты действительно всё это детально просчитал в своём процессоре? — еле слышно прошептала я, приоткрывая глаза. — Да, Эмили. — Даже то... как нести меня, чтобы голова совсем не тряслась при ходьбе? — Да. Моя система стабилизации движения адаптирована под подобные задачи. — Спасибо тебе... Огромное спасибо. Наступила небольшая пауза. — Всегда пожалуйста, Эмили, — очень тихо, невероятно нежно ответил он мне на ухо. На улице проливной дождь снова с силой хлестнул нам в лица. Холодные капли воды помогли мне немного прийти в себя и унять головокружение. Яркий, ядовитый неон ночного клуба «Рай» по-прежнему бешено отражался в мокром асфальте, окрашивая всю улицу в тревожные розовые и синие цвета. Синие — как светящаяся голубая кровь погибших Трейси на моих мокрых ботинках. Синие — как гравировка CyberLife на той самой серебристой флешке, которую я по-прежнему отчётливо чувствовала во внутреннем кармане своей куртки. Синие — как светодиод на виске Коннора, когда он отчаянно пытался снова казаться спокойной и послушной машиной. Синие — как хрупкая надежда, которая в этом проклятом сером городе умирала слишком часто.