Леди и Дракон

Обед прошёл быстро и почти незаметно — Чарли принёс с собой корзину с едой, которую, как он пояснил, собрала для них одна из смотрительниц, знавшая о гостье. Элен успела заметить, как ловко и привычно он управлялся с походной посудой, как заваривал чай прямо на костре и как умудрялся одновременно рассказывать о драконах и не обжигаться. — Это навык, — усмехнулся он, заметив её удивлённый взгляд. — Когда работаешь с огнедышащими существами, учишься не обращать внимания на жар. — Или на ожоги, — добавила Элен, кивая на его руки, покрытые старыми шрамами. — Или на ожоги, — согласился он, и в его голосе прозвучала лёгкая гордость — не показная, а та, что идёт от принятия своей жизни такой, какая она есть. Когда они закончили, Чарли собрал корзину и указал на тропинку, уходящую вверх, к горам. — Если ты не против, я хочу показать тебе кое-что. Не в заповеднике, а выше. Оттуда открывается вид, который стоит увидеть хотя бы раз. — Я не против, — ответила Элен, и они двинулись в путь. Тропинка вилась между камнями и низкими кустарниками, постепенно поднимаясь всё выше. Здесь воздух становился тоньше, но чище, и Элен чувствовала, как каждый вдох наполняет её новой энергией. Всё же, у этого места была своя особая энергетика, которая ей крайне подходила. Чарли шёл рядом, иногда подавая ей руку на сложных участках, но делал это так естественно, без лишней суеты, что она даже не задумывалась о том, чтобы отказаться. Его ладонь была тёплой и надёжной, и она позволяла себе принимать эту помощь без лишних мыслей. Они молчали большую часть пути, и это молчание не было неловким. Оно было наполнено звуками природы — шелестом ветра, криками птиц, далёким рёвом драконов, который эхом разносился по горам. Примерно через час они вышли на широкий уступ, откуда открывался захватывающий вид. Внизу расстилался заповедник — маленький, как игрушечный, с вольерами и домиками. А дальше, за ним, простирались горы, уходящие в бесконечность. Их вершины были покрыты снегом, и в лучах солнца они казались золотыми. — Вот, — сказал Чарли, останавливаясь и переводя дух. — Я хотел, чтобы ты это увидела. Элен стояла на краю уступа и смотрела, затаив дыхание. Она видела много красивых мест в своей жизни, но это было чем-то особенным. Может, из-за человека, который стоял рядом. — Это невероятно, — прошептала она. — Спасибо, что привёл меня сюда. — Я всегда прихожу сюда, когда хочу подумать, — сказал Чарли, садясь на плоский камень. — Это место даёт мне ощущение, что всё в мире правильно. Элен села рядом, положив папку с документами на колени, но не открывая её. Сейчас она не хотела работать. Она хотела слушать. Чарли смотрел вдаль, и его лицо было спокойным, почти задумчивым. Элен заметила, что в нём не было той суеты, которую она иногда видела в Норе, когда он был окружён семьёй. Здесь он был другим — более открытым, более настоящим. — Ты знаешь, — начал он неожиданно, не поворачиваясь к ней, — я редко кому показываю это место. — Почему? — спросила Элен. Он пожал плечами, и в этом жесте было что-то одновременно лёгкое и тяжёлое. — Наверное, потому что мало кто понимает, что это для меня значит. Большинство людей видят просто горы и красивые виды. А для меня это... как убежище. Место, где я могу быть собой. Элен молчала, давая ему пространство для продолжения. Чарли помолчал, а потом заговорил снова — медленно, словно подбирая слова: — В заповеднике у меня есть коллеги. Хорошие специалисты, отличные смотрители. Но они... они считают меня немного помешанным. — Он усмехнулся, но в этой усмешке не было обиды, только констатация факта. — Я работаю больше, чем нужно, я живу рядом с драконами, я могу говорить о них часами. И когда наступает вечер, все уходят в деревню или в свои дома, а я остаюсь. Потому что мне там хорошо. Элен повернула голову и посмотрела на него. Он говорил это спокойно, без тени самобичевания, и это вызывало у неё искреннее уважение. — Они тебя не осуждают? — спросила она. — Нет, — покачал головой Чарли. — Они просто не понимают. Они думают, что я себя загоняю, что мне нужно больше отдыхать, больше общаться с людьми. Но я не чувствую, что себя загоняю. Я делаю то, что люблю. Это не работа — это жизнь. — Я понимаю, — тихо сказала Элен. Чарли посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнула та самая искра понимания, которая возникала между ними каждый раз, когда они говорили о работе. — Знаю, — сказал он. — Поэтому мне так легко с тобой. Он отвернулся и снова посмотрел вдаль, а Элен сидела рядом, чувствуя, как его слова отзываются в ней чем-то тёплым. — Знаешь, — продолжил он, — у меня есть один друг. Его зовут Михай. Он живёт в соседней деревне, работает ветеринаром. Мы иногда встречаемся, говорим о жизни, о работе. Он единственный, кто не считает меня чокнутым. Но он не из заповедника, и мы видимся редко. Его семья, его хозяйство... у него своя жизнь. Элен кивнула, слушая. Она понимала это чувство — когда ты окружён людьми, но при этом чувствуешь себя одиноким, потому что никто не говорит на твоём языке. — А с коллегами ты вообще не общаешься? — спросила она. — Общаюсь, — ответил Чарли. — Но это не то. Они говорят о работе, о драконах, но когда я начинаю говорить о чём-то более личном, я вижу, что им становится неинтересно. Или они просто не знают, что ответить. Он повернулся к ней, и в его глазах была искренняя, почти уязвимая открытость. — Поэтому я рад, что ты приехала, — сказал он. — Даже если это командировка. Даже если ты здесь по работе. Просто... приятно проводить время с кем-то, кто не считает, что я странный. — А ты считаешь меня странной? — улыбнулась Элен. Чарли рассмеялся — тихо, искренне. — Нет, — ответил он. — Я считаю тебя единственным человеком, который меня понимает. Элен почувствовала, как её сердце пропустило удар. Она опустила взгляд на папку, лежащую на коленях, и провела пальцем по краю обложки. — Я тоже рада, что приехала, — сказала она. — И не только из-за работы. Они замолчали, но это молчание было наполнено смыслом. Ветер шевелил её волосы, и она чувствовала, как Чарли смотрит на неё — тепло, без давления. Как на друга, которому можно доверять. — Чарли, — сказала она через некоторое время, — можно задать тебе вопрос? — Конечно. — Почему ты решил стать смотрителем драконов? Я знаю, что это семейная история, что Билл тоже работал с ними, но... почему именно ты? Чарли задумался. Он смотрел на горы, и его лицо стало серьёзным. — Я был ребёнком, когда впервые увидел дракона, — начал он. — Мне было, наверное, семь или восемь. Мы с семьёй были на экскурсии в заповеднике, и дракон пролетел над нами. Он был огромным, его тень закрыла солнце, и я не испугался. Я замер и смотрел, как он летит. И в тот момент я понял, что хочу быть рядом с ними. Всегда. — И твои родители не возражали? — Мама хотела, чтобы я остался в Англии, — усмехнулся Чарли. — Но она всегда меня поддерживала. Она знала, что это для меня не просто прихоть. А отец... он был рад, что я нашёл своё призвание. Элен улыбнулась. Она представила маленького Чарли, стоящего в поле и глядящего на пролетающего дракона, и ей стало тепло на душе. — Ты счастлив? — спросила она неожиданно. Чарли посмотрел на неё, и в его глазах была искренность, которая не требовала слов. — Да, — ответил он. — Счастлив. Она кивнула, и они снова замолчали, но теперь их молчание было наполнено взаимным пониманием. Элен решила, что теперь её очередь говорить. — Я тоже не всегда чувствовала себя на своём месте, — сказала она, глядя вдаль. — В моей семье не было принято поддерживать интересы друг друга. Мы жили каждый своей жизнью, и когда я сказала родителям, что хочу работать с магическими существами, они не поняли. Думали, что это причуда. — И что ты сделала? — спросил Чарли, поворачиваясь к ней. — Уехала, — ответила она просто. — Нашла своё место. Познакомилась с Флёр. А через неё — с твоей семьёй. Она улыбнулась, и в её голосе зазвучала благодарность. — Твоя семья... они удивительные. Я впервые почувствовала, что такое быть частью чего-то большего. Когда я была в Норе в Хэллоуин, я поняла, что это то, чего мне не хватало всё это время. Чарли смотрел на неё, и его взгляд был мягким. — Моя семья тебя очень любит, — сказал он. — Я вижу, как мама говорит о тебе, как она радуется, когда Флёр привозит тебя. Она считает тебя своей. — Я знаю, — ответила Элен, и её голос слегка дрогнул. — И это... это много для меня значит. Мои родные никогда не проявляли столько внимания. А Молли печёт для меня печенье. Она даже запомнила, что я люблю шоколадный глинтвейн. И ваш отец, Артур... он всегда угощает меня какими-то странными маггловскими штуками и так гордится, когда я понимаю, что это такое. Чарли рассмеялся, и Элен заметила, как на его лице появилось то самое тёплое выражение, которое появлялось у всех Уизли, когда они говорили о своей семье. — Да, отец обожает свои маггловские изобретения, — сказал он. — Однажды он притащил в дом тостер и пытался объяснить нам, как он работает. Мы все сделали вид, что поняли. — Это мило, — улыбнулась Элен. — Вы такие разные, но при этом такие сплочённые. Я завидую вам. — Не завидуй, — мягко сказал Чарли. — Ты стала частью этой семьи. Это не заслуга, это просто... так случилось. И мы этому рады. Элен почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, но она сдержала их. Она не была плаксой, но эти слова затронули в ней что-то очень глубокое. — Спасибо, — прошептала она. — За что? — удивился Чарли. — За то, что ты это сказал. И за то, что встретил меня. И за то, что показал мне это место. И за то, что ты... есть. Чарли смотрел на неё, и в его глазах было что-то такое, что заставило её сердце забиться быстрее. Он не сказал ничего, но его взгляд был красноречивее любых слов. Они сидели на скале, глядя на горы, и в этот момент Элен поняла, что этот месяц станет для неё чем-то большим, чем просто командировка. — Расскажи мне о своём брате, — попросил Чарли через некоторое время, чтобы разрядить накалившуюся тишину. — О том, что был на свадьбе. Элен удивилась такому вопросу. Её брат редко был темой для разговоров, и уж тем более для расспросов. — Алек? — переспросила она. — Он хороший человек. Старше меня на пять лет. Мы не очень близки, но он всегда заботился обо мне, когда это было нужно. На свадьбе было весело, хоть и очень скромно. — Почему скромно? — Потому что наша семья не видит смысла в подобных мероприятиях, — ответила Элен. — Но Алек и его жена, Лили, справились. Мы втроём, по сути, весь вечер танцевали, чтобы не дать им заскучать. Так мы общаемся. Чарли покачал головой: — Странно, что твои родители не пришли на свадьбу собственного сына. — Им было не до того, — пожала плечами Элен. — Они считали, что Алек должен выбрать невесту из хорошей семьи и с деньгами. Он не послушал, так что они не пришли. Мы с Алеком привыкли. — Это грустно, — сказал Чарли, и в его голосе не было жалости — только понимание. — Как ты справлялась? — Я работала, — улыбнулась Элен. — И продолжаю работать. И теперь у меня есть Флёр, и твоя семья, и... и ты. Она посмотрела на него, и в её взгляде была благодарность, которая не требовала слов. Чарли улыбнулся и протянул ей руку. — Тогда будем держаться вместе, — сказал он. Она взяла его руку, и они снова замолчали, глядя на горы и чувствуя, как между ними устанавливается та особая связь, которая бывает только у людей, понимающих друг друга без лишних слов. Когда солнце начало клониться к закату, они спустились вниз. Чарли проводил Элен до её домика, и она чувствовала, что этот день был одним из самых важных в её жизни. — Спокойной ночи, — сказал Чарли, останавливаясь у калитки. — Спокойной ночи, — ответила Элен. Она вошла в домик и, уже собираясь закрыть дверь, услышала его голос: — Элен. Она обернулась. — Ты ведь знаешь, что я всегда буду рад тебя видеть? — спросил он, и в его голосе была та самая искренность, которую она так ценила. — Знаю, — ответила она. — И я тоже. Он улыбнулся и ушёл, а она стояла в дверях и смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри неё разрастается то самое тёплое чувство, которое она больше не пыталась игнорировать. Она закрыла дверь и села за стол, открывая папку с документами. Работа ждала, но её мысли были далеко — там, в горах, вместе с рыжеволосым смотрителем драконов.