Кризис старшеклассника

– Скажи, а то, что Иваидзуми-сан сейчас разбил шкафчик Ойкавы в раздевалке это нормально? – Ты сейчас серьёзно? – Думаешь, что я так шутить буду? Яхаба не успел ничего сказать, ведь в разговор двух второгодок вмешался грубый баритон: – Кётани, ты что опять начал приставать? – из раздевалки вышел ас, который злобно осмотрел номера шестнадцать, до сих пор сжимавшего руку связующего. Тот, в свою очередь, быстро отпустил чужое запястье и потупил взгляд в пол. – Нет, я... – Яхаба, ты только скажи, я ему всё толково объясню. – Иваидзуми выглядел ещё грознее, чем обычно, тем самым напугав обоих парней. – Нет-нет, Иваидзуми-сан, всё хорошо, мы просто это... Кётани помогал мне с уборкой. – Шигеру приподнял швабры и вёдра в качестве доказательства. – Он просто стесняется предлагать свою помощь при всей команде, так что он подкараулил и вот такая неловкая ситуация получилась. – юноша наигранно посмеялся, оставляя на лице добродушную улыбку. Вице-капитан смотрел с недоверием, но лишь пожал плечами: – Главное, чтобы другим не мешал. Давайте уже закругляйтесь, на улице остальные ждут. – Конечно, дайте нам буквально несколько минут! – будущий связующий неловко улыбался, пока фигура аса не скрылась в глубинах коридора. – Фух, думал, что помру от нервов. – юноша выдохнул и убрал улыбку. – Теперь все буду думать, что я сталкер какой-то. – пробурчал Кентаро. – И что, репутацию тебе это мало испортит. Давай тогда быстрее собираться и... И посмотрим на «разрушения». Парни зашли внутрь раздевалки. Всё казалось обычным: гладкие деревянные скамейки стояли в ряд, лампа светила ярким желтым светом, от серебряных шкафчиков отблескивали «солнечные зайчики». Всё было, как всегда, кроме единственной дверцы, которая висела на одной петельке и была в моменте от того, чтобы с грохотом упасть. Да, это был шкафчик капитана. Яхаба подошел поближе, прислонил кулак ко рту и медленно вздохнул, обдумывая план действий. Любовь оказывает разрушительный эффект не только на внутренний мир, но и на внешний. – Умник, и что делать в такой ситуации? – голос Кётани, на удивление, был каким-то обеспокоенным и даже заинтересованным. – Ну, придется сказать Ойкаве-сану, что мы случайно снесли дверку его шкафчика, когда пытались убить паука на потолке. – с серьёзным лицо произнёс Шигеру. – Ты серьёзно? Это тупость. – Ну а что будем говорить, умник? – парень раздражённо потер переносицу. – Нельзя говорить правду. Повисла секундная тишина. – Иваидзуми-сан ненавидит Ойкаву? – Если бы. Это можно было бы легко излечить, тут чувство опаснее. Кётани поднял бровь, продолжая выглядеть нахмуренным, однако жест показывал удивление. Яхаба выдохнул: – Ревность это, ревность. Тишина снова настигла. – Выскажешься потом, надо уходить. – юноша повернул в сторону двери, но обернулся посмотреть на шкафчики. – С этим... разберёмся потом.

***

Тихая рамённая, наполненная множеством запахов, привлекала местную молодёжь своими низкими ценами и большими порциями. Именно поэтому капитан мужской волейбольной команды вёл своих товарищей туда: ведь можно поесть хоть, и не дорого, но довольно вкусно. Парни были довольно шумные и активные, не смотря на длительные тренировки. На улице вечерело, однако фонари ещё не спешили зажигать. Закатное солнце сияло, но не грело – на Мияги постепенно находили холода. Команда не спеша передвигалась дальше по улице, плутая по маленьким улицам города. Впереди шёл Ойкава, напевая какую-то заевшую песню, за ним двигались двое шутливых третьегодок, которые накидывали друг на друга каламбуры, следом шли первогодки вместе с Ватари: Киндаичи с либеро обсуждали прошедшую тренировку, в то время как Куними, иногда иронично отвечая другу, смотрел в телефон. Замыкающими оказались Яхаба, Кётани и... И Иваидзуми. Он шёл позади всех хмуро и смотрел себе под ноги. Удивительно, ведь ас всегда шёл впереди рядом с капитаном, поправляя его в маршруте или просто разговаривая на отвлечённые темы, украдкой поглядывая на растрёпанную русую голову и сдерживая умилительный смешок. Яхаба прекрасно это видел и был, видимо, единственным удивлённым из всей команды: будущий связующий несколько раз оглядывался назад, чтобы не потерять из вида Хаджиме, который с каждым шагом отдалялся. Кётани шёл рядом с Шигеру и молчал. Это было также необычно, ведь стабильно «бешенный пёс» никогда не ходил на такие сплачивающиеся мероприятия, однако этот вопрос пока не занимал голову номера шесть. И вот рамённая наконец-то оказалась в нескольких метрах. Команда дружно остановилась и Ойкава шуточно сказал: – Только оставьте мне деньги до дома и на молочный хлеб на завтрак. – Ещё не так холодно, можно поспать и на улице. – отшутился Макки. – Да и завтракать хлебом это вредно для здоровья. – подключился Маттсун, переглядываясь с напарником. Однако капитан не успел ответить ничего остроумного, ведь перед его носом проскочила тёмная макушка: – Я домой, всем пока. – только сказал ас, перед тем как скрыться за следующим поворотом. Ойкава лишь смотрел на удаляющийся силуэт друга с приоткрытым ртом, из которого не успело вылететь ни слова. Яхаба ждал крики или мольбы по типу: «Ива-чан, я ведь угощаю» или «Ива-чан, я не разрешал уходить, я ведь твой капитан». Но этот день продолжал удивлять. Номер один старшей Аободжосай повернулся обратно к команде и, как ни в чем не бывало, улыбнулся и прошёл первый в заведение. За ним проследовали оставшиеся третьегодки, не сказавшие на этот раз ни слова.

***

– Приятного всем аппетита! Только быстро не ешьте, а ещё овощи берите, и не забудьте попробовать гютан – он тут самый лучший! – протараторил капитан, только что оплативший огромный стол, забитый рамёнами и различными закусками. – Всё-всё, Ойкава-семпай, садитесь за стол, а то сейчас вам ничего не останется. – Ханамаки похлопал по стулу рядом с собой. – Да уж, почему же я даже не удивлён. – Ойкава-семпай, а вы не брали свинину? А то первогодки о ней шепчутся. – спросил Мацукава, уплетающий свой рамён, показав головой на соседнего Киндачи, который сразу же замялся и раскраснелся, отрицая слова старшего, в то время как блокирующий ехидно улыбался, продолжая подкалывать первогодку. Такахиро ухмыльнулся, но на лице капитана не было ни капли радости, он лишь томно смотрел на свою порцию рамена. Доигровщик кинул взгляд на связующего, пытаясь сделать свой обычный скучающий вид: – Что-то ты слишком серьёзный. Ты из-за Иваидзуми? – Ива-чан тут ни при чём, просто день сегодня не самый удачный. – юноша не спешно взял палочки в руки и также пытался вести себя естественно, повернувшись и улыбнувшись другу. – Макки, не беспокойся, всё хорошо, хотя я очень тронут. Номер три недоверчиво кинул обеспокоенный взгляд на Ойкаву, но решил больше не поднимать эту тему, переключившись на шутки над Киндаичи. Капитан выглядел подавленным, хоть и пытался скрыть это за спокойствием или усталостью. Однако нервные поглядывания на дверь выдавали его: он ждал аса. Яхаба видел и рассуждал, рассуждал и пытался понять, что произошло: «Не уж-то к Ойкаве-сану снова приставили девушки, а Иваидзуми-сан увидел? Но это ведь так часто происходит, разве он уже не привык? Нет, точно что-то серьёзное произошло. Что-то задело Иваизуми-сана, тот отдалился, чтобы окончательно не разорвать отношения с Ойкавой-саном. Или... или признаться? Может быть это то самое «горячо-холодно»? Хотя нет, на вряд ли. – мысли гуляли потоком в юношеской голове. – Бедный Ойкава-сан: он ведь даже не подозревает что именно произошло. Несчастная детская любовь Иваидзуми-сана, надо точно что-то делать, но что же?» – парень снова прислонил кулак ко рту, размышляя над планом действия. – Яхаба? Яхаба Шигеру? Яхаба-кун! И снова его выдернули из потока мыслей. Вся команда уже стояла на выходе, пока второгодку пытался вывести из транса либеро. – Ой, а мы уже уходим? – слегка потерянно спросил Яхаба. – Какой догадливый. – цыкнул стоящий рядом Кётани, продолжающий находиться поблизости от Шигеру. – Мы тебя уже десять минут зовём. Я подумал, что ты инфаркт словил, вот ребята скорую уже ждут. – Ватари показал на скучающих третьегодок и первогодок. – Что? Какой инфаркт? – будущий связующий слегка побледнел, пытаясь найти пульс на запястье. – Да шучу я! Какой же ты всё-таки наивный. – либеро рассмеялся, ударяя сокомандника дружески кулаком в плечо. Вот так вечерняя рамённая постепенно превратилась по настроению на одну из тренировок клуба: смешки, крики и разборки. Только в этот раз всё это было от второгодок, что очень забавляло старших и слегка напрягало младших.

***

Солнце совсем ушло и на небе появился желтый месяц, которого сопровождали маленькие спутницы-звезды. Ветер всё сильнее завывал, заставляя волейболистов кутаться в ветровки.

–Итак, ребята, не забывайте, что завтра тренировки не будет, поэтому отдыхаем, но и не отлыниваем, все поняли, Макки, Маттсун? – А почему только мы удостоились отдельного упоминания? – почти прозевал вопрос Матсукава. – Потому что я вас знаю уже не первый год. Оба юноши сонно переглянулись и вместе зевнули. – Всё, ладно, давайте расходимся. – подытожил капитан, заглядывая в свой телефон, но не находя там ничего стоящего, убирая его обратно. Юноши постепенно расходятся: Ватари убегает самый первый, ведь его автобус как раз приближается к ближайшей остановке. За ним уходят и Киндаичи с Куними, живя в одной стороне. Яхаба успевает услышать кусок диалога между друзьями: – Куними, не хочешь на выходных ко мне с ночёвкой? Родители уезжают с палатками, пока совсем холодно не стало. Акира молчит некоторое мгновение и отвечает: – Нет, что-то мне лень. Диалог прерывается, оставляя будущего связующего в догадках и сомнениях. Далее уходит сам капитан. Он снова натянуто улыбается и удаляется вглубь тёмных переулков, освещая себе путь бледно-мертвенным светом телефона, на который, по его мнению, что-то обязательно должно прийти. И вот ещё два третьегодки уходят в сторону метро: – Чёрт, главное, чтобы поезд не ушёл раньше времени, а то потом торчать не пойми сколько нам вдвоём. – сказал центральный блокирующий, почёсывая затылок. – Да уж, не хотелось бы проторчать так. – Ханамаки отводит свой скучающий взгляд, но на лице появляется тень улыбки. – Вот так вдвоем да. «Эх, Ханамаки-сэмпай, из вас актёр похуже Ойкавы-сана» – проносится мысль в голове Яхабы, пока тот смотрит на последнюю удаляющуюся пару. Однако он что-то точно забыл. Точнее кого-то. Юноша поворачивает голову и снова видит рядом с собой Кётани. – А ты чего не уходишь? Тебе разве не в сторону метро? – интересуется связующий. – Нет. – Тогда куда тебе? – А тебе? – он смотрит на Шигеру исподлобья, как будто угрожая, но парня просто так уже не напугать грозным видом. – Проводить меня что ли хочешь? – он ухмыляется и наблюдает, как брови блондина сильнее съезжаются на переносице. – Хочу узнать. – грозно отвечает доигровщик.        – Что именно? Давай уже чётко спрашивай, а то время позднее. – Яхаба скрестил руки на груди, оглядывая, на удивление, очень нервно товарища. И правда, Кётани выглядел довольно замкнуто, ещё хуже чем всегда. Он мялся, смотрел вниз, собирался с мыслью и опять отводил взгляд. – Ну, пёсик, время закончилось, я ухожу. – Яхаба повернулся в нужную сторону и уже сделал шаг, как вдруг услышал. – Ты считаешь, что Иваидзуми-сан влюблён в этого Ойкаву? Связующий тут же разворачивается и смотрит на покрасневшего от стыда «бешеного пса». – Откуда такие выводы? – Яхаба начал медленный расспрос, ведь реакция человека напротив всё ещё непонятна. – Ты... Ты сам сказал в раздевалке, что шкафчик разбитый это ревность. – юноша мямлил и говорил еле слышно. Шигеру вспомнил и вздохнул. – Да, сказал. И, видимо, ты это хорошенько запомнил. Но скажи, зачем тебе мой ответ? Кётани не отвечал и продолжал мяться. Связующий подошёл поближе, уменьшая расстояние между волейболистами. Доигровщик вспыхнул снова и попятился назад. – Ответь, иначе я ничего не скажу. – парень был настойчивым, давя авторитетом в данной ситуации. – Мне... Мне непонятны эти ваши... Ну... Отношения... Типа там всякая вот такая ванильная херня и... Ну ты понял! – с каждым словом щёки загорались красным снова и снова. – Это то я понял, но тебя ничего не смущает? Парни тебя не смущают в качестве любовного интереса? Кётани снова посмотрел на товарища исподлобья. – Не понимаю о чём ты. Парни этой всей хернёй не занимаются обычно? Только девчонки что ли или как... Яхаба рассмеялся и отошёл. – Понятно всё с тобой, ты ещё не сталкивался с прекрасным чувством любви во всех её проявлениях. – Ванильная поебота... – Да, именно она. Но ты хочешь узнать про «кризис старшеклассника», да? – Тип да... – Ты странный, но я тебе помогу. – юноша улыбнулся. – Завтра жду тебя на перемене около зала. Буду заниматься твоим обучением. Шестнадцатый номер снова нахмурился, но Яхаба продолжил: – Приноси тетрадку, будешь записывать симптомы. Станешь мои помощником, ха-ха. – юноша горделиво поднял голову. – И называй меня теперь Яхаба-семпай. – А может ты сходишь наху... – Ты как с семпаем разговариваешь? Повисла тишина. – Ну раз уж ты тут, тогда проводи меня что ли. Только не приставай, иначе буду отбиваться в темноте. – Яхаба посмеялся, но словив непонимающий взгляд, прокашлялся. – Ничего, над твоим чувством юмора ещё поработаем.