Кризис старшеклассника

– Ты – грёбаный мудак. – Спасибо, но давай читай. – Яхаба даже не взглянул на своего товарища, который яростно всматривался в тетрадные листы, краснея и хмурясь, а продолжил решать домашнее задание на завтрашний день, лишь подсмеиваясь над очередным «бля, чё за херь». Конспект был прочитан и снова отброшен в сторону. – Итак, ублюдок, и что мне дальше делать с этой херью? Шигеру отложил математические формулы. – Теперь будем закреплять знания на практике. Парень тут же встал с холодной каменной ступеньки и направился вниз. Уроки постепенно заканчивались, и ученики расходились в свои клубы, поэтому кабинеты пустели. Там оставались лишь дежурные, прибиравшие места. Волейболисты же были освобождены сегодня из-за какого-то мероприятия для третьегодок и вечер оказался совершенно свободным. Кётани, на удивление, почти без пререканий спустился за связующим вниз по лестнице, направляясь на второй этаж. – И в чём состоит твоя практика? – Будем наблюдать. – Фу. – Самому потом понравится. – Яхаба усмехнулся, проходя кабинет за кабинетом. Кентаро не успел цыкнуть, как его прервали: – Тишь! – второгодка прислонил указательный палец к губам, делая жест тишины, а другой рукой показал на приоткрытый кабинет. Это был кабинет 3-А. Параллель третьегодок, где учились Ойкава и Иваидзуми. Кётани поднял бровь и кивнул вперед, спрашивая: «И чё мы здесь делаем?» Яхаба же в ответ сжал кулаки и поставил одну руку на другую, двигая ими то вправо, то влево: «Они сегодня дежурные, будут убирать кабинет». Доигровщик посмотрел на действия и снова покраснел, смутившись показывая движения рукой вверх-вниз: «Дрочат друг другу?» Шигеру попятился назад и покрутил у виска пальцем: «Ты совсем что ли больной?» И вдруг из кабинета послышались голоса волейболистов, но далеко не третьегодок. Попутный ветер ещё сильнее приоткрыл дверь, создавая достаточную щель для двух пар глаз: заинтересованных больших карих и недоверчивых прищуренных янтарных. – Киндаичи, хватит бегать как дурак по всему кабинету, все швабры упали из-за тебя. – первый голос принадлежал первогодке Куними, который сидел на одной из парт, смотря в окно. – А может ты уже начнёшь что-то делать, а?! – раздражённо ответил второй первогодка Киндаичи, из рук которого валились все моющие средства. – Как-то муторно это всё. – еле-еле высказался парень, зевая после каждого слога. – Агх, зачем ты тогда со мной соглашался помочь семпаям?! – юноша начал поднимать весь мусор из-за парт. – И правда, зачем... – доигровщик мельком взглянул на друга и продолжил пялиться в окно. Яхаба кивнул: «Так вот что они тут делают, теперь всё понятно». Кётани потянул первого за рукав, кивая в сторону: «Ну чё, уходим тогда?» Шигеру отрицательно помотал головой и рукой повернул лицо «злобного пса» в сторону двери: «Наши кохаи тоже хороший пример для практики».

***

Школа постепенно наполнялась закатным светом. В кабинетах не было ни звука: все разошлись по домам, наполняя улицы лёгким гамом и смехом. В кабинет 3-А долетали эти отголоски из открытого окна. Куними скучающе следил за медленно идущими школьниками, которые постепенно разбивались на парочки, начинающие ворковать: парни приобнимали девушек, на что последние смущённо смеялись и поддавались под уверенные движения ухажёров. Кто-то переходил на следующий уровень: двое молодых приближались всё ближе, глаза смотрели в другие глаза, как будто спрашивая: «Можно?», и, не дожидаясь ответа, лишь уловив легкий кивок головы, губы оказывались в миллиметрах от заветного поцелуя и... Снова грохот швабр. – Киндаичи, у тебя откуда руки растут, а? – Куними прерывает своё наблюдение и поворачивается к товарищу. – Да я уже не могу, пальцы болят! – чуть ли не воет парень, снимая перчатки. Этот звук вывел из мыслей не только первогодку, но и его семпаев, один из которых почти заснул на корточках, но успел среагировать и не сдать их миссию «кризис старшеклассника». Яхаба смотрит на товарища, кивая головой вперед: «Ты как?» Кётани поднимает бровь: «А ты как думаешь? У меня все ноги затекли, ублюдок, а мы ничего так и не увидели: они просто убирались и то, даже не они, а тот репоголовый». Связующий кротко улыбается и снова поворачивается в сторону двери: «Всё будет, я уверен. Куними почти на пределе» – парень снова прислоняет кулак ко рту и задумывается. Блондин прижимает колени к себе, хмурясь, но изредка поглядывая на сосредоточенное лицо Шигеру. Кентаро наблюдает за тем, как в карих глазах просыпается какой-то врождённый интерес к чужим эмоциям, переживаниям и чувствам. Он замечает, что парень почти не дышит, либо делает это незаметно. «Какой же ты стрёмный». – делает заключение у себя в голове доигровщик, покрываясь лёгким румянцем.

***

– Ты всё? – парня улыбнула излишняя эмоциональность друга и он пытался не показывать этого, но, не успев даже придумать очередную шутку, услышал знакомый голос уже около уха. – Уф, свежий ветер, наконец-то! Как же сейчас хорошо на улице! Парень повернулся и увидел Ютаро в десяти сантиметрах от своего лица. Тот с улыбкой смотрел на двор школы, который был позолочен солнечными лучами. Из-за них вытянутое лицо друга, его тёмные, собранные в странную прическу, волосы и серые, как туман, глаза приобретали какое-то чарующее действие на мозг Куними. Он был словно опьянённый, когда Киндаичи снова рассмеялся и поправил волосы назад. – Ты знал, что Юрико в тебя влюблена? – резко спросил Акира, наконец-то оторвавшись от образа волейболиста. Киндаичи ещё некоторое время улыбался, а потом покрылся краской и повернулся к другу: – Ты... Ты сейчас... п-правду говоришь?.. – заикаясь, спрашивал красный, как томат, парень, пряча глаза. – А что, она тебе тоже нравится? – морозным тоном задавал вопросы Куними. – Ну... Эм... – Хотел бы с ней поцеловаться? – продолжал напирать доигровщик. Центральный блокирующий совсем потерял дар речи, отвечая лишь: «Ну... Эм...Я.…». «Киндаичи, ты как открытая книга» – пронеслось в голове Яхабы, который наблюдал за этими потугами юноши, которому впервые признавались в любви (даже если это было не совсем от лица девушки). – Понятно всё, не стесняйся. – парень хмыкнул, наблюдая за реакцией парня. Однако в груди постепенно что-то тяжелело и тянуло вниз. Он придумал эту влюблённость, чтобы пошутить, но не получил удовлетворение, а лишь жгучее желание... Желание заполнить мысли друга собой, а не Юрико. – Если так, то тебе нужен опыт. Киндаичи не успел опомниться и даже выдохнуть. Куними преодолел мнимое расстояние за секунду и повторил картину, которая происходила на улице: губы соприкоснулись с другими. Яхаба был в секундном замешательстве, а потом быстро повернулся к Кётани, который открыл рот в изумлении, оставаясь хмурым, но достаточно удивлённым. Второгодки видели достаточно красивую картину, что подметил связующий: из окна подул свежий и юный ветер, поднимая белую, даже прозрачную, занавеску, которая колыхалась за телами первогодок. Шигеру вместе с Кентаро не видели своих кохаев, а наблюдали лишь за их тенями – они отражались на куске ткани в лучах солнца: центральный блокирующий облокотился на подоконник и был повернут в сторону доигровщика, сидевшего на парте, что разрушало разницу в возрасте друзей. Куними чувствовал теплоту чужих губ, чужого дыхания и ему хотелось остановить время, чтобы этот момент оказался его вечностью. Но это длилось не так долго, как хотел бы этого он. Вдруг в голову доигровщика ударила мысль: «Это ведь Киндаичи. Он мой друг. Он ведь парень». Осознание быстрым вихрем влетело в разгорячённое молодое тело и заставило оторваться от губ. Акира горел, но всё ещё соображал. Ветер утих и занавеска упала на тела волейболистов. Куними было страшно смотреть на друга, поэтому он тут же отвернулся в сторону окна: – Вот тебе урок, Юрико растает. – в его голосе казалось напыщенное равнодушие, которым он пытался скрыть учащённое сердцебиение. Киндаичи молчал и опустил голову. Тишина была такой напряжённой, что было слышно, как муха машет своими крыльями, садится на парту и трёт свои лапки. Молчание прервал Ютаро. Он поднял занавеску и нырнул вглубь кабинета, подбирая средства для уборки. – Я отнесу в кладовку. Ты можешь идти. – тихо сказал блокирующий и вышел из первой двери, направляясь к лестнице. В этот момент второгодки уже были на первом этаже школы: спасибо большое Мизогучи, который заставлял бегать их по тридцать минут за опоздание. Яхаба горел интересом, а Кётани был бледным и готовым упасть в обморок, так что пришлось срочно дезертировать с места практического наблюдения.

***

Куними ещё некоторое время молчал, а потом цыкнул: – Блять, это бред...