Накануне
28 июня 2026 г., 13:50
До именин Эйгона оставалась всего неделя. И на это короткое время Драконий Камень окончательно погрузился в шумный, пёстрый хаос.
Каждый день к угрюмым скалам острова причаливали корабли. Сотни людей прибывали с одной целью — лично засвидетельствовать почтение молодому наследнику. И, разумеется, вволю повеселиться на роскошном пиру.
На парадных лестницах замка теперь толкались вестеросские лорды, но куда больше было иноземцев. Многих из них Эйгон видел впервые в жизни.
После его недавнего громкого визита в Эссос казалось, будто половина Восточного материка сорвалась с места, ведомая любопытством. Богатые магистры Вольных городов, доверенные лица архонта Тироша, купцы и наемники — все они жаждали своими глазами взглянуть на юного драконьего лорда, о чьей силе и дипломатической хватке уже слагали легенды.
Хотя среди этого шума мелькали и знакомые лица.
Среди них была Талия — родная сестра принца Дарио из Пентоса, с которым Эйгон так удачно заключил союз месяц назад. Пентошийская принцесса прибыла в сопровождении своего мужа, который с первого же шага навел немало шороху при дворе Таргариенов. По слухам, он был уроженцем Браавоса. И в отличие от Талии, в нем не было ни капли валирийской крови: смуглая кожа, янтарные глаза.
Но по-настоящему всеобщее внимание приковывала его густая борода, выкрашенная в невероятно яркий зеленый цвет. И вся его колоритная натура словно кричала:
"Я настолько богат, что могу тратить целое состояние просто на то, чтобы красить свои волосы каждый день".
Веларионы и Масси также прибыли на Драконий Камень. Всем наконец посчастливилось увидеть ту самую девушку, из-за которой так и не состоялась помолвка Рейнис с Эйтаном Веларионом.
Леди Аларра Масси действительно была необычайно красива. Высокая, с изящной фигурой. Прирожденная аристократка. У неё были роскошные длинные волосы медового оттенка и невероятно выразительные глаза — синие, словно штормовое море Камнепляса. Аларра сразу завоевала внимание всех жителей замка. И единственной, кто мог бы затмить эту красоту, была Рейнис.
Но соперничества не случилось.
Наперекор всем ожиданиям сплетников, с первого же дня появления Аларры на Драконьем Камне Рейнис взяла её под своё крыло, и они мгновенно подружились. Словно знали друг друга целую вечность.
Все свободное время на этой неделе Рейнис проводила не с Эйгоном, как это бывало обычно. Каждую минуту она посвящала Аларре. Рано утром их видели у портнихи, которая подшивала им праздничные платья. В обед они уже весело кружились в танце под звонкую лютню Дамьена в Цветочном саду. А поздними вечерами, после ужина, девушки устраивались у камина. Шептались о своих девичьих секретах и звонко смеялись на весь зал.
Эйгон, разумеется, заметил перемену в поведении младшей сестры. Но сам он ни разу не заговорил с ней о Криспиане Селтигаре. А Рейнис по-прежнему молчала. Пересекались они теперь исключительно за ужином, и их диалоги стали пугающе короткими.
— Как прошёл твой день? — спрашивал Эйгон.
— Хорошо, — отвечала Рейнис. — А твой?
— Тоже.
И всё.
За ужином они всегда сидели напротив друг друга. Их взгляды пересекались. Задерживались друг на друге. Но никто из них не выдавал себя. Он молчал, она молчала.
***
Несмотря на подготовку и изнуряющее общение с гостями, Эйгон находил время для тренировок. Именно там, на тренировочном поле он мог выплеснуть весь свой гнев. Поединки с со старшей сестрой стали его спасением. Висенья дралась уверенно и мощно. Почти совершенно. Даже в чем-то превосходя брата. В один из таких дней, после затяжного поединка, она пристально посмотрела ему в глаза и тихо, с редким одобрением призналась: — Твои удары стали сильнее, Эйгон. Намного сильнее. И мне это нравится. В эти дни Висенья отчаянно наверстывала упущенное. Тренировки стали частыми. Изнуряющими. Нога полностью зажила, и нагрузки возвращали её телу былую безупречную форму. Если бы еще не эта глупая предпраздничная суета… Она ежедневно видела в коридорах всех этих надушенных господ и лордов. И младшую сестру, которая целыми днями беспечно и шумно носилась по замку с девицей Масси. Провожая их взглядом, Висенья с горечью думала: "Во что, мать его, превратился Драконий Камень? Последний оплот старой Валирии стал похож на базарную площадь в Лисе". Но Висенья терпела. Ради брата. Ради семьи. Одно её утешало — Эйгон не поддался этой всеобщей суматохе. Он всё так же терпеливо слушал напыщенные речи лордов, оставался внешне спокоен и приветлив за ужином. А потом каждое утро неизменно выходил к ней на тренировочное поле. Но что до сих пор оставалось для неё загадкой — так это то, что же на самом деле творилось у Эйгона на душе. Висенья ясно замечала: с каждым днём он дрался всё агрессивнее, злее, яростнее. Он практически не знал отдыха между поединками, изматывая себя до предела. А еще она подметила одну странную вещь. За день до праздника они с Эйгоном сидели на бревнах у края тренировочного поля. Они глубоко и прерывисто дышали после очередного поединка. Тренировка выдалась тяжелой. Было жарко — полуденное солнце припекало немилосердно. Вдруг на площадке появился Орис Баратеон. С непривычным, легким беспокойством в голосе он произнес: — Ты слышал, Эйгон? Они прибудут завтра на рассвете. Орис сделал короткую паузу. Эйгон смолчал, даже не подняв головы. Он лишь неотрывно смотрел на поблескивающую на солнце валирийскую сталь. — Селтигары. — Чуть тише, словно предупреждая, уточнил Орис. — Я услышал. — Холодно ответил Эйгон. Висенья украдкой взглянула на брата. Его кисть мертвой хваткой сжала рукоять Чёрного Пламени. Эйгон далеко не в первый раз напрягался всякий раз, когда при нём произносят это имя. А отчего? Уж точно не от того, что Селтигары были баснословно богаты. Эйгон решительно встал. Ловким движением покрутил в руке тяжелый меч. Висенья замерла в ожидании. Устраивать еще один поединок прямо сейчас казалось самоубийством. Солнце пекло так, что кожа горела, а раскаленный воздух застревал в легких, мешая дышать. Любой другой на его месте уже ушел бы в тень. Однако Эйгон, долго не раздумывая, сухо бросил сестре: — Давай. Берись за свой меч. Висенья поднялась, повинуясь его воле. Начался бой. Она вновь почувствовала на своей стали эти сокрушительные удары. Сильные. Звонкие. Отчаянные.***
Перед ужином Эйгон лежал в своих покоях. Закинув руки за голову, он уставился в темнеющий потолок и старался рассуждать здраво. Он видел Криспиана Селтигара пару раз в жизни. Один раз тот приезжал на Драконий Камень с отцом, другой раз — когда сам Эйгон бывал на Клешне. И удивительно, но сейчас Эйгон абсолютно ничего не мог о нём вспомнить. Ни то, как Криспиан выглядит, ни то, как он себя вёл. Ни хорошего, ни плохого. В его воспоминаниях это был просто сын лорда Селтигара. А сейчас? Какой он стал сейчас? Может, этот парень уродлив и смешон? И тогда Рейнис точно наотрез откажется от такого жениха. Устроит бунт. Если отец ещё не дал окончательного согласия, а пока только строит планы, он обязательно послушает младшую дочь. Эйрион строг, но он не станет обрекать любимицу на жизнь с убожеством. Ну, а если нет… Что толку гадать? Всю эту неделю Рейнис с ним почти не разговаривала, лишь бросала ледяные, дежурные реплики за столом. Целыми днями беспечно пропадала с дочерью Масси. Нет, уж. Пусть ответит. "Пора с ней поговорить. Прямо сейчас", — решительно подумал Эйгон и резко встал с кровати, направляясь к выходу. Идя по коридору, он еще колебался. В голове навязчиво крутилась мысль: а не стоит ли просто пустить всё на самотёк? Дать ей самой разобраться со своей судьбой, не лезть, отступить… Как вдруг сквозь полуоткрытую дверь покоев он увидел её. Рейнис стояла посреди комнаты на маленьком деревянном табурете. На ней было роскошное шёлковое платье тёмно-алого цвета, которое мягкими складками очерчивало её хрупкую фигуру. Вокруг девушки на коленях суетилась пожилая портниха, закалывая булавками подол. На долю мгновения Эйгон застыл в дверях, не в силах отвести глаз. Рейнис вдруг обернулась на движение тени и заметила его. Их взгляды встретились. Поняв, что скрываться глупо, Эйгон уверенно шагнул в покои. — Красивое платье, — мягко, искренне произнес он, пряча руки за спину. — Ты правда так думаешь? — в её голосе вдруг проснулась прежняя, доверчивая Рейнис. Она завертелась на табурете, придирчиво осматривая своё отражение в зеркале. — Уверен, — заверил её Эйгон, и на его губах появилась едва заметная улыбка. — Ты всегда умела выбирать наряды. — Я так долго думала, какой цвет выбрать, — засуетилась Рейнис, разглаживая ладонями шёлк на бёдрах. — Буквально разрывалась между сиреневым и красным. И вот, наконец, решилась… Мне кажется, этот оттенок отлично будет сочетаться с тем ожерельем, которое ты мне подарил. Эйгон на секунду опустил взгляд и тихо рассмеялся. Смех брата звучал настолько заразительно, что Рейнис невольно начала смеяться вместе с ним. Старая портниха в полном недоумении замерла на полу с куском алого подола и зажатой в пальцах иголкой. — Почему… — едва справляясь со смехом, спросила Рейнис, — Почему ты смеешься, Эйгон? — Как же это нелепо! — выдохнул он, качая и пытаясь успокоиться. — Мы почти не общались целую неделю. А сейчас вот так просто стоим и говорим о платье! В комнате мгновенно воцарилось молчание. Смех оборвался. Портниха, остро чувствуя, как изменилась атмосфера, поспешила забрать свои ножницы. Нарушив тишину, она робко произнесла: — Простите, миледи… Быть может, я зайду чуть позже? Чтобы закончить примерку? Рейнис быстро закивала, не поднимая глаз на брата: — Да, да… Спасибо. Портниха бесшумно выскользнула за дверь, оставив за собой звенящую тишину. Каждый из этих двоих ждал, что кто-то наконец наберется смелости и первым заденет острую тему. Эйгон медленно подошел к окну. Неторопливо сложил руки на груди, устремив взгляд во внутренний двор. Там, внизу, царило форменное безумие: десятки слуг носились между ящиками, раскидывали праздничные шатры, таскали бочки с вином и украшали каменные балюстрады. Вся эта подготовка велась исключительно в его честь. А ему было плевать. Куда важнее было то, что происходило здесь, в полумраке этой комнаты. Перемена последовала мгновенно. Эйгон резко развернулся. Одним стремительным движением шагнул к Рейнис, перехватил ее за талию и ловко спустил с деревянного табурета на пол. Шёлковая алая ткань подола взмыла вверх воздушной волной, незакрепленные стежки с треском распустились, пустив длинный шлейф по каменному полу. Табурет с грохотом повалился набок. Они стояли, держась за руки и не отрывая взгляд друг от друга. — Хочешь, сбежим отсюда? — воскликнул Эйгон. Его голос звучал твердо, уверенно, как будто он всё решил еще вчера, — Сядем на драконов и улетим, куда глаза глядят! Прямо сейчас! — Что?! — изумилась Рейнис, не веря собственным ушам, — А как же твои именины, Эйгон?! — Плевать я на них хотел! Сбежим куда-нибудь… А они пусть празднуют! Рейнис, не мигая, смотрела на Эйгона. В его безумно горящих глазах не было ни тени сомнения в том, что он говорил. — И куда же нам бежать? — растерянно спросила Рейнис. Сердце в её груди бешено колотилось. — Да куда угодно! — взволнованно продолжал Эйгон, — В Пещеру Лунного света, в Пепельный замок… да хоть в портовый городок! Это было чистой воды безумие. Но в этот самый миг это казалось абсолютно возможным. Они оба вдруг поверили в реальность этого побега. Еще секунда, и Рейнис была готова схватить свой дорожный плащ. Как вдруг… — Вот вы где! О, Рейнис! Какое прекрасное платье! Леди Валейна уверенно прошла вглубь покоев, шурша тяжелыми юбками. Эйгон и Рейнис застыли, всё ещё крепко держась друг за друга. Даже вторжение матери отрезвило их не сразу. И только когда она оказалась уже совсем близко, Рейнис аккуратно отстранилась от Эйгона. — Что, мама? — не отрывая взгляд от брата, сухо спросила Рейнис. — "Что, мама"? — искренне возмутилась Валейна, всплеснув руками. — Вот так ты теперь разговариваешь с матерью? Как будто это меня, а не вас двоих важные гости ждут за ужином уже добрых двадцать минут! Она остановилась посреди комнаты и придирчиво взглянула на детей. Эйгон стоял в полнейшем замешательстве, безуспешно пытаясь вернуть лицу невозмутимость. Рейнис густо покраснела, не зная, куда деть руки. Возникла пауза. Валейна перевела взгляд вниз, и её брови поползли вверх от изумления. Дорогой алый шёлк подола был безжалостно смят, стежки разлетелись по каменным плитам, а перевернутый табурет сиротливо валялся в стороне. — Да что у вас тут вообще происходит? — Валейна подозрительно прищурилась, переводя строгий взгляд с сына на дочь. Рейнис первая совладала с собой. Наклонившись, она судорожно принялась собирать руками разметавшийся по полу шёлк, пытаясь скрыть пылающее лицо: — Ничего, мама. Ровным счетом ничего. Я просто примеряла платье к празднику, а Эйгон зашел оценить и… — …случайно задел табурет, — быстро подхватил сестру Эйгон. Валейна взглянула на сына. Юноша уже вернул себе спокойствие и уверенно глядел матери в глаза. — Вас ждут за столом, молодой человек, — холодно отчеканила мать, недовольная его тоном. — Заставлять гостей ждать — это как минимум неприлично! Она резко повернулась к дочери, наградив её гневным, предостерегающим взглядом: — А ты, Рейнис, немедленно переоденься и живо спускайся к гостям! Эйгон аккуратно протиснулся между матерью и сестрой. Он подал руку матери, переключая всё её внимание на себя. Леди Валейна укоризненно покачала головой, но всё же крепко взялась за локоть сына, и они вместе направились к выходу из комнаты. У самого порога Эйгон на мгновение обернулся. Рейнис ползала на корточках посреди покоев, и растерянно собирала охапку непослушного шёлка. Встретившись с ней глазами, Эйгон едва заметно улыбнулся. И Рейнис тихо улыбнулась ему в ответ.***
На следующий день ранним утром Рейнис в полном одиночестве собирала дикие розы в Цветочном саду. Это был её личный, неизменный ритуал: каждый год на рассвете этого дня она приносила охапку свежих цветов матери, чтобы поблагодарить и поздравить её с рождением сына. Она аккуратно срезала раскрывающиеся бутоны, бережно складывая их в яркий, благоухающий букет. Вдруг за её спиной, нарушая утреннюю тишину, раздался незнакомый, мягкий бархатный голос: — Доброе утро, миледи. Рейнис от неожиданности вздрогнула. Рука сорвалась. И острое жало шипа глубоко вонзилось в подушечку пальца. Вскрикнув от внезапной боли, она выронила цветы. Прелестный букет рассыпался на каменной дорожке. — О, простите меня, миледи! Я ни в коем случае не хотел напугать вас! — в голосе незнакомца прозвучало искреннее раскаяние. Юноша мгновенно опустился на колени, помогая ей поднять упавшие цветы. Рейнис, баюкая уколотый палец, тоже присела, собирая разлетевшиеся розы, и медленно подняла взгляд. Перед ней сидел незнакомый юноша. На его красивом лице застыла легкая растерянность от внезапного конфуза. Но больше всего Рейнис поразили его глаза. Они были не просто голубыми — синими! Пожалуй, это был единственный человек, про которого Рейнис подумала, что он даже привлекательней Эйгона. А ведь она считала брата самым красивым юношей. — Пустяки… — завороженно выдохнула Рейнис, на секунду утопая в бездонной синеве его глаз. — Дикие розы, — медленно вставая и протягивая ей букет, произнёс юноша. — Большая редкость для здешних суровых мест. — Вы правы, — Рейнис заметно оживилась, — Эти розы — наша радость, — она сделала шаг, и незнакомец последовал за ней. — Сад появился здесь ещё при первых Таргариенах. Мои предки привезли эти земли с собой, воссоздав крошечную часть утраченного валирийского дома. — Прекрасно, миледи, — улыбнулся он, не сводя с неё восхищенного взгляда. Рейнис смущенно опустила ресницы. К ее щекам прилил нежный румянец. Юноша казался галантным и тонко чувствующим красоту. Но кто он такой? Она никогда не видела его в замке. — Ваш отец ничуть не преувеличивал, когда говорил, что вы натура мечтательная… — мягко продолжил юноша. — Мой отец? — Рейнис резко остановилась. Она внимательнее вгляделась в его лицо. — Простите, я… я не расслышала ваше имя, — растерялась Рейнис, — Кто… Кто вы такой? Юноша снова улыбнулся и склонил голову в изящном поклоне. — Так ведь я Криспиан, миледи, — мягко произнес он, — Криспиан Селтигар. Возникла пауза. Улыбка медленно сошла с её лица. Рейнис крепко сжала букет, не замечая как шипы медленно впивались в кожу. — Что с вами, миледи? — встревоженно спросил Криспиан, касаясь ее локтя. Рейнис сделала шаг назад. — Прошу меня простить, милорд… Она резко развернулась и побежала прочь из сада. Серебряный шёлк её утреннего платья яркой вспышкой блеснул в первых лучах восходящего солнца. Рейнис летела к замку, не разбирая дороги, а рассыпанные лепестки роз летели вслед за ней по сырому холодному камню.***
— Так вот кто я для тебя? — Рейнис бурей ворвалась в рабочие покои отца. — Трофей на потеху великим домам?! Её лицо пылало, глаза горели огнем, а грудь вздымалась от рваного, свистящего дыхания. Она едва справлялась с гневом. В израненной ладони Рейнис всё ещё сжимала несчастный, потрепанный букет. Шипы исцарапали ей все руки, но боли она уже попросту не замечала. Лорд Эйрион медленно встал из-за массивного стола, возвысившись над дочерью. Высокий, суровый, непреклонный. — Ты стала взрослой, Рейнис, — он старался говорить спокойно, — И Криспиан Селтигар — достойная партия для нашего дома. — Как ловко! — Я целый месяц пытался обсудить с тобой это, — Эйрион развёл руками, и его тон стал чуть строже. — Но ты каждый раз упрямо отказывалась. — Потому что я не желаю выходить замуж! — горячо воскликнула Рейнис, делая шаг вперёд. В эмоциональном порыве она отчаянно размахивала руками, и алые лепестки диких роз дождём разлетались по мрачным покоям отца. — Моё место здесь, на Драконьем Камне! А не посреди черных болот на Крабовом острове! Я дочь дракона! — Вот именно! Ты моя дочь! — повысив голос, перебил её Эйрион. — Но запомни раз и навсегда: даже дракон не стоит выше традиций и долга, Рейнис! — Я… Эйрион резко ударил ладонью по деревянному столу. Оглушительный звук. Удар был такой силы, что серебряный подсвечник, стоявший на самом краю стола, звякнул и едва не свалился на пол. — Ты выйдешь замуж! — почти прорычал отец. Яростный жест отца заставил Рейнис замолчать. Но лишь на секунду. Вспышка его гнева не испугала её, а, напротив, разъярила ещё больше. Драконья кровь закипала в жилах. Рейнис прищурила взгляд и тихо угрожающе прошипела: — Не выйду. Вот увидишь. Она швырнула истерзанный букет на стол отца. Развернулась и направилась к выходу. У самого порога она обернулась. Ее лицо уже не пылало слепым гневом. Оно было полно драконьей решимости. — Я улечу к западным землям, за Закатное море. Или в руины Миса Фаэр. Пусть проклятые каменные люди заберут меня к себе! Лучше я обращусь в камень, но за Криспиана я не пойду! Никогда. Или я не Таргариен. Она вышла из покоев, с грохотом захлопнув за собой тяжелую дубовую дверь.
