Do Every Stupid Thing | Делай все глупости

Время становится текучим. Идет нерегулярно, вместо того чтобы неумолимо тикать вперед. Джейсон обнаруживает, что если прижаться к тому, что он считает северо-западным углом камеры, и вытянуть шею, можно увидеть цифровой дисплей, отсчитывающий часы в военном формате. Он смотрит на часы, пока наполовину не убеждает себя, что это пытка, что-то, что Старк спроектировал так, чтобы они шли назад или останавливались, просто чтобы мучить любого, кто находится здесь, а затем переходит на противоположную сторону камеры и снова принимается наблюдать за Солдатом. Солдат сбрасывает действие седативного средства примерно через четыре часа. К двухчасовой отметке он садится, но падает, когда пытается встать. К третьему часу он делает нетвердые шаги, как новорожденный жираф, опираясь здоровой рукой о стену, металлическая рука беспомощно свисает вдоль тела, расхаживая туда-сюда, пока его походка не выравнивается. На четвертом часу он вытворяет настоящую, чертову гимнастику в своей камере. Джейсон встает, оставляя куртку на полу, и сам делает несколько сальто, просто чтобы показать Солдату, что он тоже может. Чтобы он не слишком зазнавался там, думая, что он единственный, кто может бросить вызов физике маленького пространства. Он отталкивается от одной стены, переворачивается у другой, приземляется грудью в дюйме от стены. Солдат смотрит на него, но не подает ни малейшего признака того, что впечатлен. — Эй, придурок, — говорит Джейсон, — моргни один раз за «я посыльный ГИДРЫ» и два раза за «меня похитил подросток». Солдат вместо этого поворачивается к нему спиной и жмется в дальнем углу. Джейсон хмурится ему вслед, раздраженный скорее пренебрежением Солдата, чем тем, что Старк наставил на него пистолет. Ему никогда не нравилось, когда его игнорируют. Никем, но он признает, что у него особая слабость к тому, чтобы его игнорировали темноволосые, мрачные мужчины постарше. Он встает на цыпочки, чтобы лучше видеть через плечо Солдата, пытаясь понять, что он, черт возьми, делает. — Эй, — кричит он, стуча по стене, — ты там дрочишь? Оказывается, он отсоединяет свою металлическую руку. Джейсон морщится, когда она выскальзывает. Несмотря на то, что это протез, в том, чтобы наблюдать, как кто-то отрывает себе руку, есть что-то внутренне тревожное. К тому же, Джейсон думает, что это больно. Он не может быть уверен, но то, как Солдат садится, выпрямляя позвоночник в идеальную колонну, а затем делает глубокий вдох, прежде чем быстро двигаться, заставляет думать, что это, вероятно, неприятно. Это похоже на то, как кто-то вправляет сустав на место, только наоборот. Тела не гнутся так, не зажигая несколько нервов. Хотя, насколько известно Джейсону, эти нервы уже мертвы. Но он видит едва заметную заминку в ровном дыхании Солдата, то, как он вдыхает и задерживает дыхание на секунду после того, как все сделано, прежде чем выдохнуть. Это не то, как Джейсон реагирует на боль. Он негодует на нее; он бы проклинал ее насквозь, если бы ему было больно. Кто-то научил Солдата принимать боль и двигаться дальше, пассивным, как собака на поводке, и Джейсон думает, что это отталкивающе и гротескно. Лучше рычать на нее, чем просто принимать это, как сучка. Солдат сидит спиной к Джейсону, занимаясь своей рукой как минимум полчаса. Джейсон предполагает, что он пытается ее починить. Он наблюдает, потому что хочет знать, насколько опасен Солдат, но также потому, что в войне ГИДРЫ против Старка он знает, на чьей стороне, и это не только потому, что он и Старк размахивали бы одним флагом на Олимпийских играх. Это даже не главным образом поэтому. Джейсону нравится любой аутсайдер, какой бы голубой ни была его кровь. Милый, с растрепанными волосами Тони Старк, разваливающий любимого убийцу ГИДРЫ случайными гаджетами из своего подвала, — это та американская изобретательность, которую Джейсон может поддержать. В конце концов, Солдат, кажется, сдается. Он оставляет свою руку на полу — и это само по себе тревожно, то, как он просто бросает ее туда, пальцы раскинуты в сторону Джейсона, будто умоляя о помощи — и снова занимается гимнастикой. Джейсона тревожит и немного завораживает то, что Солдат, кажется, стал еще более гибким теперь, когда безжизненная рука не сбивает его равновесие. Джейсон остается на месте, вычисляя диапазон движений, оценивая силу, которую Солдат мог бы вложить в эти сальто. Сальто легко превратить в удар. То же самое движение, действительно, просто меняешь место приземления, готовясь к более мясистому, менее прочному удару. После сальто Солдат начинает раздеваться, и Джейсон не стучит по стене и не свистит, потому что это, думает он, вид, который мужчина должен оценивать в тишине, чтобы вид не стал застенчивым или чопорным. Он смотрит, молча, как Солдат снимает бронежилет и одежду, пока не остается стоять в своих скучных, стандартных коммунистических трусах. Что он делает, думает Джейсон, так это оценивает свои травмы. Или, возможно, пытается запугать Джейсона своей мускулатурой. Что, откровенно говоря, смешно, потому что у Джейсона примерно на два дюйма роста и фунтов на тридцать мышц больше. Кто-то, отмечает Джейсон, немного неодобрительно, не очень хорошо кормит своего питомца-убийцу. Какова бы ни была настоящая цель Солдата, он демонстрирует каждую из своих травм Джейсону, который мысленно записывает их в растущий список, который он предварительно озаглавливает «Места, куда бить Зимнего Солдата, если все пойдет наперекосяк». На вершине этого списка — его ребра, по крайней мере два из которых сломаны с левой стороны. Джейсон еще больше впечатлен сальто теперь, хотя он не уверен, что более восхищено: баланс или болевой порог. Должно быть, он приземлился на эти ребра, когда упал с мотоцикла. Мог бы перенаправить удар на предплечье, где бронежилет лучше подходил для такого трения, но он был занят стрельбой Говарду Старку в лицо. Джейсон отдал бы два ребра за убийство. Легко. Он не уверен, впечатлен он или обеспокоен тем, что Зимний Солдат, кажется, придерживается того же подхода. Это означает, что если они будут драться, это будет кроваво, с обеих сторон. Джейсон перечисляет остальные травмы, включая порез на ноге Солдата, который открылся из-за его гимнастики. Он наблюдает, как Солдат роется в своем бронежилете, достает то, что выглядит как примитивная аптечка, и зашивает себя, ресницы едва дрожат, пока он вводит иглу и выводит ее из кожи. Сломанные ребра, обожженная кожа на спине и боку. Уродливый синяк, все еще темнеющий на голове. Порез на ноге. Еще синяки, образующиеся вдоль левой стороны тела, где он принял на себя основную силу падения с мотоцикла. Солдат накладывает два шва на ногу. Джейсон наложил бы три. Эти синяки плохие, но не настолько плохие, как можно было бы ожидать от человека, упавшего с мотоцикла на скорости тридцать миль в час и не потрудившегося правильно приземлиться. Джейсон впервые задается вопросом, не стоило ли ему потратить больше времени на перевод этих файлов с русского. Глядя на него сейчас, он не уверен, что Зимний Солдат полностью человек. — Эй, придурок, — говорит Джейсон и ударяет ладонью по стене. — Не раздевайся. Это не такая тюрьма. Зимний Солдат смотрит на него, как будто обдумывает мгновение, а затем снова надевает одежду. Всю. Даже бронежилет. Он одевается так, будто у него что-то запланировано, и это не делает Джейсона нервным, но определенно привлекает его внимание. Он сканирует камеру Солдата в поисках слабых мест, не повторяющихся в его собственной, но ничего не видит. Солдат останавливается прямо напротив Джейсона, и затем они стоят, разделенные прозрачной стеной, и он смотрит. Джейсон смотрит в ответ. Много лет назад, когда он был просто веселым маленьким херувимом до того, как его убили ломом, он играл в гляделки с Брюсом после того, как вырвал Kool-Aid и Малибу на приборную панель Бэтмобиля. Тогда он не моргнул первым, и он, черт возьми, не собирается делать этого сейчас. Он не боится какого-то паршивого продажного ГИДРЫ. Вблизи, однако, Джейсон наконец замечает, что Солдат не уродлив. Он не винит себя за то, что не заметил этого раньше. Привлекательность Солдата далеко не самая заметная его черта. Первое впечатление, которое он производит, — не красота; это опасность. Глаза Солдата ледяные и тревожные, умные, но не живые. Он смотрит на Джейсона так же, как Джейсон ожидал бы, что тигр в зоопарке будет смотреть на него. В нем нет никаких эмоций, кроме какого-то базового, хищнического инстинкта вцепиться зубами во что-то. — Какого черта тебе надо? — говорит Джейсон. Он не отводит взгляд, но он первый двигается. Это не слабость. Джейсон знает это, даже если Брюс никогда этого не понимал. Энергия Джейсона, его потребность двигаться — это не слабость. Стоять смирно и терпеть, быть решительным и мрачным — это не делает Бэтмена героем. Это делает его жертвой. То, что делает его героем, — это когда он начинает давать сдачи. — Что, — говорит Джейсон снова, ударяя кулаком по стене между ними, прямо по сломанным ребрам мужчины, прямо туда, куда бы он ударил, если бы мог, — какого черта тебе надо? Солдат поднимает руку и начинает постукивать по стене. На секунду Джейсон настолько разъярен, что даже не осознает, что это сообщение. Бессмысленно постукивать по стеклу — это как раз то дерьмо, которое он бы делал, и он бы делал это, потому что знает, как быстро это сводит его с ума. Он размахивается кулаком по стене и почти делает это снова, прежде чем хмурый взгляд Солдата, который говорит «ты, блядь, идиот», заставляет его остановиться и переоценить ситуацию. Азбука Морзе, понимает он. Конечно, какой-то древний пережиток величайшего поколения будет разговаривать с ним на азбуке Морзе, когда у него есть вполне пригодный рот. Не то чтобы Джейсон думал о рте Зимнего Солдата. Или о его пригодности. Или, по крайней мере, он не думал. Он трясет головой, сосредотачиваясь. Он знает код. Брюс заставил его выучить, несмотря на то, как Джейсон ныл, что это пустая трата времени, и он никогда, никогда не признается Брюсу, что это хоть раз было полезно. Требуется несколько секунд, чтобы все уложилось в голове. Между его вспыльчивостью и отсутствием практики он пропускает всю первую часть и улавливает только: «Баки». Не помогает и то, что Солдат стучит так чертовски легко, что нет реального звука, только движение. — Что? — Говорит он. — Нет, ты Баки. Не пытайся, блядь, газлайтить меня, придурок. Брови Солдата снова сходятся вместе, и он начинает новое сообщение. Или, как понимает Джейсон, то же сообщение, повторенное полностью. «Кто такой Баки?» — О, черт, — говорит Джейсон, — полная амнезия, да? Они выебали тебе мозги. Солдат снова начинает стучать, но он успевает только «Кто такой...», прежде чем Джейсон перебивает его. — Ты. Ты Баки. Ты Джеймс Бьюкенен Барнс, и ты родился в 1917 году, и у тебя с Капитаном Америкой были какие-то отношения во время службы, я полагаю, а затем ты пропал. Солдат хмурится на него, и Джейсон закатывает глаза в ответ. Он начинает чувствовать себя немного обиженным. — Ну, я не знаю. Может быть, вы двое трахались и в отпусках тоже. Иисусе. Это не так, будто я украл костюм Кэпа из Смитсоновского музея и проверил ДНК на промежности. Я просто достал несколько файлов, ладно? Солдат смотрит на него так, будто то, что он говорит, едва узнаваемо как человеческая речь, и Джейсон уже готов бросить это занятие и пойти спать в угол, пока не вернется Старк, когда он снова начинает свою маленькую азбуку Морзе. «Я», — сообщает он Джейсону, — «Актив». — О, вау, — говорит Джейсон. Он морщится и думает о том, чтобы плюнуть на пол, но не уверен, что это поможет избавиться от дурного привкуса во рту. — Я даже не буду это трогать. «Я Актив». Зимний Солдат выстукивает это снова. — Ты Джеймс Бьюкенен Барнс, и я тоже не хотел бы иметь это долбаное имя, но это кто ты, черт возьми, есть. «Я», — сообщает ему Солдат, — «Актив». — Ты, — парирует Джейсон, снова ударяя кулаком по стене, чтобы подчеркнуть мысль, — человеческое, блядь, существо. Ты не можешь притворяться куском техники, чтобы успокоить свою совесть. Мне плевать, сколько раз они нарушали Женевскую конвенцию, чтобы сделать тебя таким. Ты все еще человек под этим, что бы они ни делали. Солдат опускает руку и смотрит на Джейсона, нахмурившись от смутного беспокойства, будто Джейсон — сложный кроссворд, который он собирается разгадать. Затем, после долгого мгновения, он поворачивается к Джейсону спиной и уходит, садится на пол рядом со своей металлической рукой и снова начинает возиться. Джейсон встряхивает плечами и подходит к северо-западному углу, чтобы проверить время. Прошло около шести часов с тех пор, как Старк оставил их здесь. Наверху тихо, и нет причин думать, что Старк скоро вернется, с его мертвым отцом на руках. Джейсон вздыхает и откидывает голову на стену, позволяя себе поспать, пока есть возможность. --- Солдат будит его. Раздается приглушенный стук, затем еще один, и Джейсон вскакивает на корточки, все еще полусонный, адреналин выбрасывается в его систему. Требуется мгновение, чтобы осознать, что Солдат стучит по стене, а затем он поворачивается, чтобы бросить на него уничтожающий взгляд, только чтобы обнаружить, что он остановился, уже отходит от стены и смотрит наружу, в лабораторию, где стоит Старк. Стоит — щедрая интерпретация того, что делает Старк. Тони Старк, понимает Джейсон, чертовски пьян. Он настолько пьян, что каждый его шаг — это тот самый первый шаг с эскалатора, когда весь мир движется, а ты просто пытаешься не упасть лицом вниз. У него пистолет Джейсона, заткнутый за пояс, прямо как у того, кто хочет отстрелить себе член. В одной руке он держит бутылку виски, а в другой — маску Джейсона. Старк видит, что он смотрит на нее, а затем бросает ее на верстак, бредет к одной из своих компьютерных станций и с преувеличенной сосредоточенностью переключает несколько тумблеров. Над ним Джейсон слышит, как какой-то динамик шипит и щелкает из вентиляционного отверстия. — Красный Колпак. — Голос Тони доносится из динамика. В нем слышен легкий гул, намек на невнятность. Он гораздо лучше научился скрывать алкоголь в голосе, чем должен бы кто-то, кому едва исполнилось двадцать. Не то чтобы Джейсон был в положении судить его за это. — Не надо было шутить про Бэтмена, — говорит ему Тони. — Так тебя легко найти. Ну, это и маска в твоем фургоне. Джейсон встает и улыбается ему, пытаясь разработать стратегию. Брюс будет в ужасе, если конец этой истории будет: «а затем мне пришлось убить Тони Старка, потому что я облажался с секретной частью «секретной личности». — Старк, — говорит Джейсон, — тебе нужно перестать рыть себе могилу, иначе кто-нибудь тебя туда столкнет. Старк щурится на него, а затем, необъяснимо, нажимает еще несколько переключателей и открывает камеру Джейсона. Джейсон смотрит, совершенно ошеломленный, как стена открывается. Тони запрыгивает на верстак, рядом с маской Джейсона, болтает ногами, отпивая из почти пустой бутылки виски. Он не тянется к пистолету, и Джейсон подозревает, что он мог вообще забыть о нем. — Привет, — говорит Старк и улыбается, лениво и криво, — эй, привет. — Чертовы богачи, — говорит Джейсон. — Они даже пытаются передать свои самоубийства на аутсорсинг. Если бы он был лучше, возможно, он бы остался на месте. Или, возможно, он бы направился к двери, оставив Старка и Баки «Выебанномозгого» Барнса разбираться с этим беспорядком. Но он дерьмовый человек. Всегда был. Поэтому, предсказуемо, он направляется прямо к Тони. Старк закатывает глаза. Он не выглядит ни капельки нервным. Он наблюдает за приближением Джейсона с таким же дружелюбным, обыденным интересом, с каким нормальные люди встречают продавцов печенья, доставщиков пиццы или чужих собак в собачьем парке. Джейсон подходит прямо к нему, чтобы посмотреть, когда он вздрогнет, и вместо этого Тони просто раздвигает ноги, позволяя Джейсону встать между ними. — Не криминальный авторитет, — говорит Тони, и Джейсон чувствует наживку на крючке, но не уверен, что, черт возьми, заставляет Тони думать, что он готов подцепить такого, как он. — Никогда никому не причинял вреда. Все это производство оружия — семейный бизнес. — Твоя мысль? — говорит Джейсон. Он очень близко к очень пьяному Тони Старку. Он чувствует его запах. Пот, виски и бензин. Последние остатки того, что, вероятно, является глупо дорогим одеколоном. Чувствует его тепло. Он думает, если бы попытался, то смог бы услышать его сердцебиение. Тони мог бы быть печальным пьяницей. Мог бы быть сонным пьяницей. Но он самоубийственно-похотливый пьяница. Это действительно несправедливо. Джейсон пытается не испортить ему жизнь больше, чем уже сделал. — Ты линчеватель, — говорит ему Тони, самодовольно. — Не социопат. Я не в твоем вкусе. — Это ты так думаешь? — Тон Джейсона ниже, чем он хотел, резче, и что-то вроде беспокойства впервые мелькает на лице Тони. Джейсон резко подается вперед, и взгляд Тони падает на его рот, а не на руки, что означает, что он не замечает, как Джейсон тянется к пистолету, пока тот уже не оказывается у него в руке. — О, — говорит Тони, когда Джейсон отступает. Он моргает и смотрит вниз, осознавая, что пистолет Джейсона снова в руке Джейсона, а затем вздыхает. — Я думал, ты собираешься меня поцеловать. — Христос, Старк, — говорит Джейсон, и он не может скрыть одобрения в своем голосе. Даже особо не пытается. — Ты один из пяти самых ебанутых людей, которых я когда-либо встречал. Старк, кажется, не особо обеспокоен этой оценкой. — Обычно я номер один. — Да, ну. Я знаю Бэтмена. — Джейсон убирает пистолет в кобуру и забирается на верстак рядом со Старком. — Хочешь... — Он машет рукой, чувствуя себя обязанным сказать что-то полезное, но совершенно не представляя, что это могло бы быть. — Поговорить об этом? Тони тяжело вздыхает и отводит взгляд. Джейсон отмечает уязвимые точки, ищет признаки слабости. Это не то, что он может выключить, даже когда хочет. Он замечает покрасневшие глаза, сгорбленную позу. То, как руки Тони плотно прижаты к подмышкам, вероятно, чтобы скрыть, как они трясутся. — Мама в больнице. Джарвис с ней, — говорит он, спустя мгновение. — Она будет в порядке. Ноги удалось сохранить и все такое. — О, — говорит Джейсон. — Отлично. Устанавливать пандусы повсюду было бы кошмаром в этом месте. Конечно, ты достаточно богат. Она могла бы просто нанять кучу полуголых мужчин-моделей, чтобы они носили ее на руках. — О, боже мой, — говорит Тони, а затем начинает смеяться. — Ты — кошмар. Я знал папарацци более деликатных, чем ты. Какого черта позволил тебе носить костюм? — Эй. Твоя мама теперь одинокая женщина, и она горячая, и она богатая, — говорит Джейсон оборонительно. — Полуголые мужчины, которые тискают твою маму, — это то, к чему тебе придется привыкнуть. И также, какого черта ты знаешь, кто может меня остановить? Старк издает странный сдавленный звук, и Джейсон боится, что он сейчас начнет рыдать, но он просто смеется еще громче, сгибается пополам. Его пальцы теряют хватку на бутылке виски, но Джейсон ловит ее, прежде чем она упадет. Он делает глоток и оставляет бутылку себе. Старк явно выпил достаточно. — Я должен организовать похороны, — говорит ему Тони, когда ему удается перевести дух. — Поэтому я пришел домой и напился. — Ладно, ну, — Джейсон пожимает плечами и делает еще один глоток. — Похоже, мы оба не выполнили свои задачи сегодня вечером. Тони молчит мгновение. Джейсон готов к драке. Он готов к тому, что станет уродливо. Он был здесь, и он должен был спасти Говарда Старка, но не спас. Он не нажал на спусковой крючок, который выпустил пулю, разбрызгавшую серое вещество Говарда по всему салону его прекрасной машины, но он и не остановил эту пулю. Он мог бы. Он собирался. Он готов к какому-то обвинению со стороны Тони, но вместо этого, как настоящий капиталист, Тони оставляет все это при себе. — Мы поссорились, — говорит он. — Перед тем, как он уехал. — О, — Джейсон пожимает плечами. — Он заслужил? — Нет, — Тони делает паузу, а затем наклоняет голову вперед. — Ну, вроде. Я имею в виду, он всегда был придурком. Но это не значит, что я хотел, чтобы все закончилось так. — Старк, позволь мне сказать тебе. Если ты сам не нажимаешь на спусковой крючок, ты никогда не выбираешь, как все закончится. Это просто, блядь, случается, и ты разбираешься с последствиями. Тони вдыхает воздух и снова поднимает голову, и на этот раз он смотрит прямо на Зимнего Солдата. — Подожди, — говорит Джейсон, и он прокручивает в голове то, что сказал. «Если ты сам не нажимаешь на спусковой крючок». — Блядь. Тони ничего не говорит. Но он и не отводит взгляда. Джейсон думает о том, что бы сделал Брюс, если бы был здесь. Он думает о том, что Брюс сказал бы о ценности человеческой жизни, даже искалеченной, испорченной, полностью промытой мозгом человеческой жизни. А затем он берет свой пистолет и кладет его на металл между ним и Старком. — Да, ладно, — говорит он. — Я понимаю. Если тебе нужно. Тони смотрит на пистолет. Он тяжело сглатывает, расправляет плечи и медленно тянется к нему. Когда пальцы Тони почти касаются металла, снова срабатывает сигнализация. Тони вздрагивает и толкает пистолет в сторону Джейсона. Джейсон хватает его и соскальзывает на ноги, выключая предохранитель, когда он смотрит на дверь лаборатории. — Не ждешь гостей? — говорит Джейсон. — Никого здесь не должно быть, — подтверждает Тони. — Мама и Джарвис знают коды сигнализации. — Отлично. — Джейсон смотрит на Зимнего Солдата, который наблюдает за ними с абсолютно бесполезным бесстрастным выражением лица. — Эй, — говорит он ему, — я пойду убью твою спасательную команду. Солдат поворачивается, подхватывает металлическую руку с пола и начинает процесс ее повторного прикрепления. Джейсон решает принять это как вызов. — Итак, Старк, — говорит Джейсон, — ты остаешься здесь, найди чем вооружиться, и, когда я вернусь, не стреляй, блядь, в меня. — О, не волнуйся, — говорит Тони, забирая виски из руки Джейсона. — Это будет куда-нибудь нежизненно важно. Обещаю. — Я ценю преданность шутке, — говорит ему Джейсон, надевая маску. — Но я, блядь, не шучу. Не стреляй в меня. — Мне вызвать полицию? — говорит Тони. — Я могу вызвать... — Милый, позволь мне повторить, — говорит Джейсон, надевая маску, — я пытаюсь не получить пулю. — О. — Тони соскальзывает с верстака. Он стоит на ногах увереннее, чем раньше, но Джейсон все еще не рассчитывает на его точность, чтобы попасть во что-то меньшее, чем танк. — Мне... пойти с тобой? Тебе нужна помощь? Джейсон не может придумать ни одной приятной вещи, чтобы сказать на это, поэтому он заимствует старую уловку Брюса и просто, блядь, исчезает. Тони ничего не кричит ему вслед, даже спасибо за то, что позаботился об убийственной команде, которую я навлек на себя, похитив двух человек, с которыми мне вообще не следовало даже смотреть в глаза, но Джейсон думает, что у него будет достаточно времени для обожающей благодарности, как только он разберется с теми, кто только что вломился в дом. Конечно, затем ему придется что-то делать с телами. — Чертовы богачи, — ворчит Джейсон, захлопывая дверь лаборатории за собой. Почему-то он всегда делает за них грязную работу.