Часть 4
24 июня 2026 г., 20:00
ГИДРА, как начинает понимать Джейсон, — это не та организация, с которой можно играть в кошки-мышки. Они мобилизуются быстро. Для организации, которая, кажется, не особо заботится о своем питомце-убийце, они чертовски намерены его удержать.
Насколько понимает Джейсон, у Старка больше прав на Зимнего Солдата, чем у Джейсона, а у Джейсона больше, чем у этих придурков. Но даже если бы это было не так, даже если бы Старк все еще был в больнице, а у Джейсона было бы достаточно разведданных, он бы не позволил ГИДРЕ вернуть своего Солдата.
Это не жалость. Это не жалость, не сострадание или что-то подобное. Джейсон делает это не для защиты Солдата. Он делает это для защиты Тони Старка, и следующего Говарда и Марии Старк, и всех других беспомощных, маленьких гражданских, которые оказываются на прицеле международной организации, посвященной настоящему, честному, глобальному господству.
Но он более жесток, чем должен быть. Позволяет себе стрелять в живот, а не в голову. Убивает одного из них ножом в живот, выпускает ему кишки и не добивает так быстро и чисто, как мог бы, потому что какая-то часть его принимает это более лично, чем ему следовало бы. Какая-то часть его хочет, чтобы эти люди страдали за то, что были соучастниками того, что произошло, что превратило Баки Барнса, лучшего друга Кэпа, в Зимнего Солдата, настоящий, блядский кошмар.
Ранее Джейсон беспокоился о том, что потеряет и Говарда, и Марию, и превратит Тони в убийцу. Он беспокоился о том, как Брюс чрезмерно сопереживал бы этому. Он начинает понимать, как он, возможно, чрезмерно сопереживает человеку, который был возвращен к жизни, воскрешен без согласия, брошен обратно в мир, в который он не просился, искалечен так, что его уже невозможно распрямить.
Джейсон не Зимний Солдат, но он видит, как он мог бы им стать, при правильном применении кого-то — любого — кому он был бы небезразличен.
Лига Убийц никогда не хотела оставлять Джейсона. После Ямы Талия помогла ему сбежать. Но он был шатким тогда. Сбитым с толку. Уязвимым. Его могли бы пасти по-разному, если бы кто-то приложил усилия.
Он не уверен, что произошло, чтобы превратить Барнса в Солдата. Но самое меньшее, что эти придурки могли бы сделать, создав из кого-то монстра, — это хорошо кормить этого монстра.
Девять из них появляются, чтобы совершить налет на дом Старка. Восемь солдат, которые разделяются, обыскивая дом, и один тип офицера, который держится позади, прячется за укрытием и не сводит глаз с единственного входа. Джейсон предполагает, что тот факт, что ГИДРА позволила этому сохранить инстинкты самосохранения, означает, что он ценнее других.
По его опыту, офицеры всегда говорят больше с меньшими усилиями, поэтому Джейсон приберегает офицера на потом и охотится на остальных, одного за другим. Он расправляется с четырьмя из них прежде, чем они вообще понимают, что происходит. Пятый отказывается от шанса достать оружие, чтобы добраться до рации. Он отправляет короткое предупреждение, прежде чем Джейсон перерезает ему горло.
— Ябеды и болтуны, — говорит Джейсон успокаивающе, прижимая мужчину к себе, одной рукой зажимая ему рот, а другой обхватив его грудь, прижимая руки. Он резко дергает голову мужчины назад, разрывая порез шире, почти отрывая ему голову.
Некоторых других он оставляет хрипеть и захлебываться. Оставляет их в состоянии, которое продлится некоторое время, чтобы он мог вернуться за информацией, если у офицера не будет ничего полезного.
Но он позволяет ябеде умереть быстро. У него всегда была слабость к самопожертвованной верности.
Он забирает рацию мертвеца с собой, слушая, как оставшиеся трое координируют встречу, которая должна вернуть их всех к офицеру.
Пушечное мясо ГИДРЫ, размышляет Джейсон, вероятно, наименее эффективный вид.
Если бы они выстроили толпу детсадовцев и монахинь, возможно, Джейсон испытал бы некоторое моральное страдание при мысли об их уничтожении. Но отстреливать солдат ГИДРЫ, сгруппировавшихся вокруг своего паршивого лидера, — это не то, что не даст ему спать по ночам.
Это занимает время. Они не обучены так, как он, но они и не гражданские. Это не грабители и контрабандисты. Какими бы ни были недостатки Готэма, по крайней мере, большая часть его преступного мира не вкладывает много времени в обучение своих новобранцев. Готэм — это мясорубка. ГИДРА, в своей основе, может быть не намного лучше, но они лучше финансируются и лучше обучены.
Джейсон чуть не получает пулю в лицо от офицера, что является скорее счастливым случаем, чем реальным мастерством, но, черт возьми, злит его.
Наконец, после того как у Джейсона заканчиваются патроны в пистолете и ему приходится использовать второсортное дерьмо, которое он награбил с тел убитых, все кончено. Офицер перезаряжается дважды, и Джейсону было бы стыдно за количество пулевых отверстий, пробитых в прекрасных деревянных панелях кабинета Говарда Старка, но это не так, будто Говард Старк будет рядом, чтобы наслаждаться этим.
Когда он достаточно уверен, что у офицера кончились патроны, он входит в комнату, запрыгивает на деревянный стол, за которым прячется мужчина, и стреляет в него дважды. Один раз в коленную чашечку и один раз в доминирующее плечо.
— Эй, — говорит он, бросая пистолет в пользу ножа, — давай поболтаем.
После этого Джейсон понимает, что, возможно, совершил небольшую ошибку, пытаясь захватить Зимнего Солдата на территории Старка. Ему следовало просто подождать, пока все не закончится, и схватить Солдата где-нибудь еще. Если ГИДРА пошлет еще одну, более крупную группу, будет трудно сражаться в таком месте, которое было спроектировано, чтобы производить впечатление, а не быть обороноспособным.
ГИДРА, думает он снова, не та организация, с которой можно играть.
Проблема в том, что даже в его голове это звучит как вызов.
У офицера не было ни одной, черт возьми, полезной вещи. И другие тоже не говорили, когда Джейсон обошел их, чтобы проверить, сколько из них еще дышат. Джейсон возвращается в лабораторию с девятью мертвыми телами, несколькими паршивыми пистолетами и какой-то глупой красной книгой в придачу.
Он прячет большую часть пистолетов в незаметных местах по всему зданию, на случай, если они понадобятся ему позже, и снимает испачканную кровью рубашку и куртку, сворачивая их вокруг украденной книги. Он бы убрал все в свой фургон, где у него есть запасная одежда, но он не может найти эту чертову штуку. Он предполагает, что Старк, должно быть, поставил ее в какой-то подземный гараж, но Джейсон наткнулся на шесть дверей, которые не смог открыть, прежде чем сдался.
Он не хочет проводить слишком много времени вдали от Старка внизу с Зимним Солдатом, бутылкой виски и лабораторией, полной потенциального оружия. Это похоже на уравнение, которое может привести к монументально глупым решениям.
Поэтому он находит комнату Тони, и после того, как его снова бьет током (пытаясь попасть в гардероб), он находит грязную футболку Metallica на полу и надевает ее. Она слишком тесная и слишком короткая, оставляя полоску живота голой, как у какого-то идиота-подростка на его первом рейве, но он думает, что это все равно лучше, чем носить что-то из вещей Говарда. А затем он направляется обратно вниз.
— Тук-тук, — говорит он, пиная дверь лаборатории. — Малыш Старк, малыш Старк, впусти меня.
Дверь щелкает, открываясь, но не распахивается, и Джейсон не находит это особенно обнадеживающим.
— Старк, — говорит он предупреждающе, — клянусь Богом. Если ты, блядь, выстрелишь в меня...
— Что. — Говорит Тони, и Джейсон, хоть и недолго с ним знаком, уже может распознать тон «действуй осторожно», когда слышит его. — С чего бы мне стрелять в тебя. Это безумие.
— Итак, — говорит Джейсон, — мы можем поговорить о том, почему ты хотел бы в меня выстрелить? После того как я только что спас твою задницу и сломал всего, типа, от пяти до семи фамильных реликвий в процессе?
— Ты знал, — говорит ему Тони, — что в здании есть камеры?
— О, — говорит Джейсон. — Блядь. — Он бы не был таким придурком во время всей этой резни, если бы знал, что у него есть нежная, мягкосердечная гражданская аудитория, которая смотрит, как он это делает.
— Итак, но эти парни хотели забрать нашего заложника и убить нас обоих.
— Нашего заложника. Нас обоих. Слушай, придурок, я знаю, когда слышу принудительное партнерство, ладно?
— О, да ладно, — говорит Джейсон и цепляется пальцами за дверь, приоткрывая ее, пряча тело за ней. — Они были просто головорезами ГИДРЫ. Я не сделаю тебе ничего из этого. Ты слишком красив, чтобы умирать медленно.
— Можем мы поговорить о связи между тем, как часто ты ко мне клеишься, и тем, как недавно ты совершил акт крайнего насилия? Потому что, честно говоря, меня это немного, блядь, беспокоит. — Делает паузу, а затем Тони продолжает. — Кроме того, я не хочу умирать. Медленно или быстро. Вообще, это то, что я пытаюсь донести. Я не хочу умирать вообще.
Джейсон быстро заглядывает за дверь, прежде чем откинуться назад. Тони стоит без прикрытия, держа перед собой крошечный дерринджер Зимнего Солдата. Его бедра и плечи развернуты, весь торс открыт, будто он никогда не слышал о концепции представлять как можно меньшую цель.
Джейсон мог бы убрать его почти без усилий.
— Я не собираюсь тебя убивать, — говорит он вместо этого. — Разве ты только что не сказал мне, что я не собираюсь тебя убивать? Разве у тебя не было целой теории о том, что я не социопат?
— Я только что видел, как ты оторвал кому-то голову.
— Я не отрывал... — Джейсон внезапно вспоминает, что он вроде как оторвал, и раздраженно выдыхает. — Слушай, что бы я ни сделал с ними, я не сделаю этого с тобой. И они, черт возьми, сделали бы худшее со мной или с тобой, если бы я их не остановил. Так что вместо того, чтобы подвергать сомнению мои методы, почему бы тебе просто не поблагодарить меня за то, что я их использовал?
Тони ничего не говорит целую минуту, может быть, две. А затем он спрашивает: — Это были те парни, которые убили моего отца?
— Да, вроде, — говорит Джейсон. — Один из них был куратором Солдата, я думаю. То есть, ни у одного из них не было полномочий отдать приказ об убийстве, но, судя по тому, как быстро они сюда добрались, я думаю, это была их работа. Транспортировка и отправка Зимнего Солдата.
— Значит, они убили много людей, — говорит Тони, и он звучит все менее и менее решительно настроенным стрелять в Джейсона.
— Блядь, Тони. Конечно, они убили. Это была вся их работа. Это было все, что они делали в своей жизни.
Следует еще одна пауза, намного короче. — И моя мама. Она тоже должна была умереть, да?
Джейсон прочищает горло. Тема матерей не та, в которой он особенно силен. — Они... я не думаю, что она была целью. Но они бы убили ее, да. Просто за то, что она была там.
— Значит, она даже не имела значения. Она была просто... они бы убили и меня, если бы я был в машине.
— Эти люди плевать хотели на гражданский статус, — говорит ему Джейсон. — И они, вероятно, пошлют еще одну команду, когда поймут, что их старая пропала. Так что я могу войти, или ты хочешь разобраться со следующим раундом сам?
Джейсон слышит вздох, а затем шаги, приближающиеся. — Да, — говорит Тони. — Ладно. — Он толкает дверь и щурится на Джейсона, проводит взглядом по его телу. — Для протокола, эта футболка смотрится на мне намного лучше.
— Ерунда, Старк, — говорит Джейсон. Он напрягает мышцы, проходя мимо него, заставляя скелет в робе на футболке дергаться и плясать. — Посмотри на эту мышечную массу.
— Ты ее растянешь, — жалуется Тони, и его голос все еще напряжен, немного выше обычного, застревает в горле, будто ему не хватает воздуха, но похоже, он начинает успокаиваться. — На тебе это выглядит нелепо.
— Нелепо хорошо, — поправляет Джейсон, входя в лабораторию и встречаясь взглядом с Зимним Солдатом. — Просто попытайся сдержаться, ладно? Нам предстоит еще много работы сегодня вечером.
Зимний Солдат выглядит слегка удивленным, увидев его. Его брови приподнимаются на секунду, и губы сжимаются, а затем он снова становится бесстрастным. Джейсон не знает, что думать о том факте, что он видит удивление, но не грусть, ничего похожего на сожаление или вину. Джейсон только что убил девять его людей, чтобы помешать им спасти его, и Солдат выглядит примерно так же расстроенным, как человек, проигравший ставку в пенни.
Тони кладет пистолет рядом с одним из своих компьютеров, где он разложил в ряд ножи Солдата и пару многообещающих устройств. Он упирается бедром в стол и снова вздыхает, кусает губу, оценивая Джейсона.
Джейсон бросает свою окровавленную одежду на пол перед камерой Солдата, чтобы тот мог хорошо рассмотреть, что осталось от его людей, и смотрит на Тони. — Не расслабляйся, Старк. Нам нужно избавиться от девяти тел. Где мой фургон? Сколько у тебя лопат? Это займет всю ночь.
— О, — говорит Тони, вдруг оживляясь. — Нет, подожди. К черту это. Мы не будем копать. У меня есть кое-что, что сработает.
Джейсон моргает. — У тебя... есть кое-что, что сработает? Какого черта ты имеешь в виду под «у меня есть кое-что, что сработает?» — Джейсон делает воздушные кавычки и все такое. В основном потому, что он не может представить ни одной вещи, которая разозлила бы его больше, будучи подростком. Двадцатилетним. Неважно.
Тони отмахивается, будто может сбить глупые воздушные кавычки Джейсона через всю лабораторию. — Просто принеси их сюда. Положи в испытательную камеру. Я тебе покажу.
Джейсон достаточно заинтригован, чтобы сделать это, хотя он собирается закатить истерику, если ему придется тащить все эти тела обратно наверх. — Эй, — говорит он, направляясь обратно к лестнице. — Почему я должен тащить их всех сюда вниз?
Тони закатывает глаза, и мимолетное выражение иронии на его лице почему-то успокаивает, хотя Джейсон знает, еще до того, как он открывает рот, что ему не понравится то, что он скажет. — Не знаю, Мышечная Масса. Каковы твои теории на этот счет?
Джейсон закатывает глаза и показывает ему средний палец, и он абсолютно не смеется, когда Старк свистит ему вслед, крича: «Почему бы тебе не поискать и мои штаны?»
Но если он ухмыляется, широко, самодовольно и тайно, только Солдат находится под правильным углом, чтобы увидеть, и он не собирается никому сплетничать об этом.
Полчаса спустя Джейсон переносит девять тел в лабораторию Тони и складывает их в своей старой камере. «Испытательная камера», — напоминает Старк, но не находит ответа, когда Джейсон указывает, что, черт возьми, они тестируют на Зимнем Солдате.
Солдат снял руку снова, и вид его собратьев, кажется, выбил из него немного сил. Он стоит навытяжку для первых четырех, пристально изучая их, но к тому времени, как Джейсон приносит остальных, он уже сидит.
Джейсон приберегает офицера напоследок, надеясь на что-то интересное от Солдата, и он, черт возьми, получает интересное, но не то интересное, которое умеет интерпретировать.
Джейсон поработал с офицером некоторое время. То, что он приносит вниз по лестнице, некрасиво, и он перекладывает тело, пытаясь скрыть худшее от Старка, который, любезно, взглянув на этот беспорядок, находит что-то увлекательное для изучения в другом направлении.
— Блядь, — говорит Тони тихо, а затем слышен характерный плеск — еще виски отправляется в рот.
Зимний Солдат встает, когда Джейсон бросает тело офицера среди остальных. Он смотрит на него, сосредоточенно и пристально, и какое-то выражение проходит по его лицу, но оно не похоже ни на одно из тех, что Джейсон видел раньше. Джейсон наблюдает, как пальцы Солдата дергаются к ладоням, а язык высовывается, один раз, чтобы лизнуть верхнюю губу.
Джейсон знает это чувство — видеть такое насилие, которое скручивает тебя не так, заставляет чувствовать себя острым, ясным и правильным, заставляет чувствовать зависть. Он никогда не видел этого на ком-то другом, до сих пор. Он не уверен, что думать о том факте, что Солдат смотрит на то, что Джейсон сделал со своим старым товарищем, как на самое лучшее, яркое, сексуальное зрелище за последние месяцы.
— Старк, — говорит Джейсон, когда камера запечатывается за ним и он присоединяется к Старку на верстаке, — нам придется что-то делать с этим убийственным роботом, которого мы приобрели.
— Да, — легко соглашается Тони, прижимаясь плечом к Джейсону и перенося на него значительную часть своего веса. Он сильно расслабился за последние полчаса. Джейсон не уверен, это потому, что страх прошел, или он просто достаточно пьян, чтобы ему было все равно. Чувствуется, будто они дети в лагере, заключающие союзы, которые не продержатся, когда они вернутся к своей обычной жизни. Жаль, правда. Джейсон отлично проводит время. — Через минуту. Я хочу посмотреть, что это делает с костями.
— О да? — говорит Джейсон, вглядываясь в испытательную камеру. — Еще не пробовал?
— Кое-какие дохлые животные на дороге, — говорит Тони, пренебрежительно махнув рукой. — Папа бы рассвирепел, если бы я начал наведываться на бойни за тушами. Короче, ничего такого большого. Ничего человеческого.
— Очевидно, — говорит Джейсон, поднимая бутылку виски.
— Очевидно, — соглашается Старк, одаривая его быстрой улыбкой, такой милой, что Джейсону хочется сделать что-то глупое и слишком усердное, например, улыбнуться в ответ. Он делает глоток. — Защитные очки надел?
— Они мне нужны? — спрашивает Джейсон, начиная чувствовать, что ситуация не так под контролем, как ему хотелось бы. Защитные очки, думает он и ставит бутылку. Блядь.
Тони просто смеется над ним. — Они мне нужны, — повторяет он, надевая пару чванливых богатеньких авиаторов на глаза, а затем нажимает переключатель на своем дистанционном пульте.
Вспыхивает яркий свет и раздается «бум», который ударяет по грудной клетке Джейсона, словно не может определиться, звук это или толчок, а затем тела в камере исчезают.
— Черт возьми, — говорит Джейсон, вскакивая на ноги. Он пересекает лабораторию за секунды, вглядываясь в камеру, но там не осталось ничего, что можно было бы узнать как человеческое тело. Срабатывает спринклерная система, и остатки порошка начинают медленно кружиться, уходя в слив. — Какого хрена, — восхищенно говорит Джейсон, — я даже зубов не вижу.
— Не должно быть. — Тони подходит рядом, все еще в солнцезащитных очках. — Хотя немного металла останется.
— Ты просто, блядь... ты. — Джейсон очень редко лишается дара речи. Он чувствует жар того, что только что произошло, проходящий через стену камеры. Он прижимает руку к стене, и она теплая, как человеческая кожа. — Ты построил это в своем подвале?
— О, — говорит Тони и пожимает плечами, — да. Папа не позволяет мне пользоваться лабораториями Старка. Говорит, я мешаюсь. Слишком молод.
— Малыш, — говорит Джейсон, — позволь я тебя кое с кем познакомлю. С Бэтменом. Поверь, у него нет никаких проблем с нарушением законов о детском труде.
— Да, мне на самом деле двадцать, помнишь? — говорит ему Тони.
— Хороший аргумент, — говорит Джейсон, переосмысливая всю свою стратегию. — Я должен оставить тебя себе. К черту Бэтмена. Он бы натянул на тебя обтягивающий костюм, заставил бы вежливо обращаться с преступниками. Он бы никогда не позволил тебе взрывать тела в Бэтпещере.
— Бэтпещера? — переспрашивает Тони. — Она серьезно, блядь, называется Бэтпещерой?
Джейсону нужно собраться с мыслями. Просто трудно это сделать, когда гений-секрет Тони Старк только что испарил девять тел в своей секретной подвальной лаборатории.
— Ты уверен, что это не секс-подвал? Потому что я абсолютно сделаю тебе минет за пару таких бомб. Не шучу. Добавь один из своих электрошокеров, и я даже позволю тебе оставить эти глупые солнечные очки.
Тони прочищает горло и снимает солнечные очки. — Блядь, — говорит он. — Это был мой единственный подготовленный прототип.
— Черт возьми, — говорит Джейсон. — Черт возьми, Старк, вы, богатые ребята, такие дразнилки. Как ты можешь показать такое парню, а затем сказать ему, что он не может это иметь? Как ты спишь по ночам?
— Плохо, — уверенно говорит ему Тони. — В любом случае, я могу построить еще.
— Позаботься об этом, — говорит Джейсон, наблюдая, как пепел девяти мужчин аккуратно смывается в слив. Он видит расплавленные куски металла, задерживающиеся на краю, и задается вопросом, чем они были раньше.
Металл напоминает ему о Зимнем Солдате. Он смотрит и видит, как Солдат наблюдает за смыванием своих испарившихся товарищей с маленькой, злой улыбкой, дергающей уголок его рта.
Джейсон начинает строить тревожные теории о Зимнем Солдате, теории, которые превратят пулю в его голове не в оправданную казнь, а в милосердное убийство. Он ничего не имеет против практичности последнего, но он немного зол на то, что теряет легкое, неосложненное удовольствие от первого.
— Эй, Старк, — говорит он тихо, — взгляни на своего домашнего робота.
Старк переводит взгляд и шипит, резко вдыхая. — Он... какого хрена.
— Ага, — соглашается Джейсон. — Теперь задача в том, чтобы решить, ненавидел ли он этих ублюдков или он просто действительно возбуждается от смерти.
— Может быть, и то и другое, — говорит Старк спустя мгновение. — Я знаю, что бритва Оккама предполагает иное, но я обнаружил, что с людьми обычно правильной оказывается самая запутанная, извращенная гипотеза.
Джейсон моргает от этих слов и бросает на него быстрый, косой взгляд. Это, думает он, не та теория, которую выдвигают, если у всех все было хорошо. — Кто-то тебя испортил? — спрашивает Джейсон. — Хочешь, я приведу их сюда, чтобы ты их тоже испарил?
Тони фыркает на это и не смотрит на него. — Ты только что предложил убить кого-то ради меня?
— Абсолютно. Или я могу привести их сюда живыми, и ты можешь убить их сам, — говорит Джейсон, потому что это несложно. Это даже не обязательно подарок. Насилие — это то, что он делает. — Что угодно, чтобы ускорить создание следующего прототипа, милый.
Старк бросает на него взгляд, сосредоточенный и пристальный, с нахмуренными бровями и интенсивными, оценивающими глазами. Джейсону хочется прикусить серьезный изгиб его губ.
Он, понимает Джейсон, влюбляется в поистине неразумную симпатию. Просто потому, что какой-то гражданский помахал на него пистолетом, временно заточил его и утилизировал с ним девять тел, не значит, что он когда-либо захочет увидеть его снова. На самом деле, по опыту Джейсона, это обычно означало, что упомянутый гражданский приложит все усилия, чтобы избегать его.
Джейсон не гений. Он ничто по сравнению с Брюсом или Тони. Но даже глупая собака учится после достаточного количества негативного подкрепления. Джейсон не из тех, кого кто-либо хочет оставить. Он не должен позволять себе привязываться.
— Слушай, — говорит Джейсон, отстраняясь. — Я должен прибраться наверху. И тебе нужно решить, я займусь роботом или ты. В любом случае, как только я закончу наверху, мне пора уходить.
— О, — говорит Тони, и, как ни странно, похоже, что из всего именно это ранит его. — Или, — говорит он, — или, после того как ты закончишь наверху, ты можешь остаться на ночь. И мы могли бы поспать. Или мы могли бы не спать.
Ради всего святого, думает Джейсон и мысленно отмечает, что никогда не позволит Старку вести важные переговоры. Он начинает терять одну вещь, которую хочет, и сдается на милость победителю.
Но Джейсон, хоть убей, не может понять, что именно Тони пытается удержать. Прямо сейчас Джейсон видит, как он может быть компанией, безопасностью и отвлечением. Он не знает, хочет ли Тони что-то из этого, все это или что-то еще.
Но ему приходит в голову, что если он уйдет, он оставит пьяного Тони Старка одного в доме, который ГИДРА уже атаковала дважды сегодня вечером. Даже если он заберет Солдата или его тело с собой, это просто просьба проснуться от новостей о том, что семья Старков сократилась до одного. Ему также приходит в голову, что ничто из этого не является его проблемой.
Он вздыхает и забирает бутылку виски с верстака. — Я иду убираться. Я забираю это с собой. — Он указывает на Солдата, который сидит, прислонившись спиной к стене, откинув голову так, что едва наблюдает за ними из-под опущенных век. — Решай, кто будет с этим разбираться.
— Ладно, — говорит Тони, по-видимому, успокоенный этим. — Ты знаешь, где моя комната, да?
— Да, — говорит Джейсон. — Я знаю, где твоя комната.
***
Солнце уже полностью встало, когда Джейсон заканчивает. Ни дворецкий, ни мама Старка не вернулись. Никого не было. Джейсон убирает всю кровь и ставит все, что не сломано, на место, но он ничего не может сделать с пулевыми отверстиями. Он находит фургон, на котором, должно быть, приехали мужчины, и уезжает на нем глубоко на территорию Старков, прячет его в деревьях, а затем идет обратно.
Он проходит через дом еще раз, высматривая пропущенные пятна крови или гильзы, а затем спускается в лабораторию. Дверь закрыта, но, когда он встает перед ней и стучит, сканеры запускаются, а затем издают одобрительный сигнал. Дверь открывается.
Джейсон пытается не придавать слишком большого значения тому факту, что ему предоставили доступ в секретную подвальную лабораторию Тони, но правда в том, что он чертовски польщен. Он проверяет Зимнего Солдата, наполовину надеясь, что ребенок разобрался с ним, пока Джейсон был снаружи, наполовину надеясь, что нет, и он не знает, облегчение это или разочарование — видеть Солдата опрокинутым, свернувшимся калачиком на боку, явно спящим, а не мертвым.
Джейсон смотрит мгновение, а затем поднимается наверх, в комнату Старка.
Тони вздрагивает, просыпаясь, когда дверь открывается, но снова ложится с ленивой улыбкой, когда видит, кто это. Джейсон не может вспомнить ни одного другого человека на планете, который так бы отреагировал на его появление во сне.
— Эй, — говорит Джейсон, садясь на край абсурдной кровати и развязывая ботинки.
— Эй, — бормочет Старк. Он все еще звучит немного пьяным. — Я не убил того парня.
Джейсон думает о том, чтобы указать, что думать о нем как о парне, а не как о роботе, убийце или преступнике, — это именно то место, где Тони ошибся. Но он наткнулся на странный момент, когда Тони просто лежит там, развалившись, с открытым животом и шеей, руки раскрыты и без оружия. Он не уверен, почему не хочет испортить это, превратив в спор. Может быть, просто из-за чертовой новизны.
— Я знаю, — говорит он вместо этого и снимает футболку Metallica, бросает ее так, чтобы она приземлилась точно на то место, где он ее нашел. — Я разберусь с этим позже.
Он забирается на кровать и под одеяло, кладет пистолет, сняв с предохранителя, под ближайшую подушку и падает с все еще надетыми штанами. Насколько бы умен он ни был, он не может понять, зачем Тони нужно уточнение с таким сообщением, но, похоже, оно ему нужно. Тони переворачивается на бок, тянется к ремню Джейсона. Его руки, которые выглядели умелыми и ловкими, когда он держал бутылку виски и сварочную горелку, сейчас выглядят странно неуверенными.
— Хочешь...? — спрашивает Тони, глядя на грудь Джейсона, его ключицу и подбородок. Он так и не поднимает взгляда до глаз Джейсона.
— Нет, — говорит Джейсон, и, даже если он говорит себе, что грубо продолжать это, когда он в постели с кем-то, он внимательно наблюдает, выискивая признаки. Он видит, как напряжение внезапно уходит из плеч Тони. — Я отдаюсь за прототипы, помнишь? — говорит Джейсон. — Перестань пытаться получить халяву.
Тони фыркает, но не спорит. Он закрывает глаза и перестраивается, устраиваясь поудобнее, и слегка придвигается ближе, будто думает, что ему не разрешено прикасаться к Джейсону без предлога секса.
— Иди сюда, — говорит Джейсон и обхватывает его за талию, притягивая к себе. Тони прижимается к нему, выдыхает. Так близко, ладонь Джейсона лежит на его позвоночнике, Джейсон чувствует пульс Тони, который бьется где-то далеко за 100 ударов в минуту.
Это не значит, что он нервничает. Может быть, он был более заинтересован в Джейсоне в своей постели, чем предполагал язык его тела. Или это может быть просто то, что каждая его часть работает быстро, такой же маниакальный, как он сам, как быстры его мысли и настроения.
Джейсон говорит себе, что начинает гладить Тони по спине только потому, что ему нравится его гладкая кожа. Но удар победы, который он чувствует, когда Тони успокаивается, мышцы расслабляются, голова падает на грудь Джейсона, легкие и сердце замедляются до более медленного ритма, ясно указывает на то, что Джейсон врет сам себе.
Блядь, думает Джейсон. К черту все это.
Еще не поздно. Он мог бы уйти отсюда, схватить футболку Metallica и Зимнего Солдата по дороге к двери. Он мог бы оставить свой фургон, украсть фургон ГИДРЫ и убраться обратно в Готэм.
Но когда Старк засыпает, его дыхание касается шеи Джейсона, он чувствует, что упустил свой шанс.
