Do Every Stupid Thing | Делай все глупости

Гражданские аккуратно сгруппированы вместе, пригнувшись за диваном, невидимые через окна комнаты. Джейсон настолько доволен, что никто не делает ничего самоубийственного, что готов их поцеловать. Поцеловал бы, если бы это не дало Марии Старк неправильное представление о его пламенной преданности Тони. — Мэм, — говорит шпион ровно и спокойно, осторожно прикрываясь дверным проемом, — вы можете идти? — Мы можем ей помочь, — говорит Тони, и дворецкий кивает. Мария — не крупная женщина, но дворецкий не особенно молод. Джейсон видит, как мужчина колеблется, оценивая выражение лица дворецкого, а затем кивает. Джейсон, который имел дело с британскими дворецкими, держит рот на замке. — Идите в лабораторию, малыш, — говорит Джейсон. — Дай мне свой пистолет, — отвечает Тони, протягивая руку. — Какого хрена, — говорит Джейсон. — Абсолютно нет. — Он будет нужен ему. Челюсть Тони сжимается, глаза сужаются. — Это мой дом, — говорит Тони. — Это моя мама. А теперь дай мне свой, блядь, пистолет. — Тони, — говорит его мать слабым голосом, — язык. Если ГИДРА прорвется мимо Джейсона, этого тактичного страхового актуария и того, кого он привел, не будет иметь значения, что у Тони есть пистолет. Если это произойдет, Старки мертвы. У Тони нет опыта и подготовки, чтобы спасти их. Но это его дом. И это его мама. — Клянусь Христом, — говорит Джейсон, протягивая ему пистолет, — у тебя развивается нездоровая фиксация на этом пистолете. — Это как занять свитер у бойфренда, — говорит Тони, ставя пистолет на предохранитель и засовывая его за пояс. — Как хочешь, — говорит Джейсон, потому что у него нет абсолютно никакого представления о том, как еще на это реагировать. — Просто убирайтесь, блядь, вниз. Тони и дворецкий выносят Марию, держась как можно ниже, избегая окон, и Джейсон даже не смотрит на лицо шпиона, потому что он просто не хочет видеть, какое выражение он получает. Добровольно разоружился гражданским в толстовке. Иисус Христос, он в Калифорнии меньше недели, а уже теряет хватку. — Сейчас вернусь, — говорит он и ныряет обратно на кухню. Он быстро роется в кастрюлях и возвращается с парой «Глоков», которые он отобрал у головореза ГИДРЫ и спрятал прошлой ночью. Не его любимые, но подойдут. — О, — говорит мужчина, когда он появляется, — они были в шкафу со специями? — В посудомоечной машине, — говорит Джейсон. — Я думаю, они стреляют по тарелкам вместо того, чтобы мыть их. — А, — говорит мужчина. — Логично. Наступает пауза, когда Джейсон думает, что кто-то из них должен пойти за Старками, убедиться, что группа добралась до защиты лаборатории Тони, но затем раздается еще один выстрел, почти сразу же за которым следует небольшой взрыв. — Это был бензобак, — говорит мужчина. Он не выглядит удивленным. — Ну, блядь, — говорит Джейсон, начиная бежать. — Мы пропускаем это. Давай выйдем туда, пока там ничего не осталось. — Да, — говорит мужчина, следуя за ним, — мы абсолютно точно поговорим после этого. На этот раз ГИДРА присылает два фургона. Когда все закончится, Джейсон думает, что, возможно, Тони мог бы открыть автосалон с остатками неудавшихся атак ГИДРЫ на его дом. Один из фургонов уже горит, когда Джейсон и его новый напарник добираются до передней части дома, а солдаты ГИДРЫ высыпали на подъездную дорожку, укрываясь за другим транспортным средством. Снайпер, взорвавший бензобак, стреляет по ним. Он сидит где-то в деревьях, окружающих подъездную дорожку, и его выстрелы не пробивают фургон, который бронирован, и не поджигают ничего, так как водитель был достаточно умен, чтобы развернуть машину бензобаком в противоположную сторону, но они отлично удерживают всех солдат ГИДРЫ плотно сгруппированными в одном месте. Что, что удобно, находится прямо напротив большого скопоения окон в вестибюле. — Рыбка в бочке, — говорит Джейсон, ухмыляясь. — Это не продлится долго, — говорит мужчина, потому что он совсем не веселый. — Используй это с умом. Он портит все веселье, но он прекрасный стрелок. Джейсон рисуется, совсем немного, использует оба пистолета одновременно, и они вдвоем убирают с полдюжины солдат ГИДРЫ, прежде чем те перегруппировываются, чтобы загрузить остальных во второй фургон. — Хм, — говорит мужчина, щурясь на фургон. — Это проблемы. — Что... о, блядь. — Джейсон быстро отступает из вестибюля, когда фургон набирает скорость. Мужчина следует прямо за ним, и они разделяются, укрываясь за отдельными несущими стенами, когда фургон ревет ближе, а затем врезается прямо в окна, проносится через вестибюль и врезается в стену, которая не поддается. Никто, думает Джейсон, даже не заметит пулевых отверстий после прошлой ночи. Солдаты ГИДРЫ высыпают, и Джейсон теряет бухгалтера, когда идет за ними. Это хаос. Он не уверен, каков был план, хотя он видит, как взрыв одного из фургонов и убийство шести их человек на подъездной дорожке, вероятно, нарушили план с самого начала. И вполне возможно, что ГИДРА просто бросает тела в проблему, надеясь, что численность победит. Джейсон обнаруживает, что иногда, если он заманивает солдат ГИДРЫ к окнам на восточной стороне здания, тот полезный снайпер стреляет им в голову. Он также обнаруживает, что вооруженный бухгалтер — абсолютно военный, предпочитает этот клинический двойной удар в торс, пули аккуратно ложатся по обе стороны от сердца, разрывая его рикошетом. Джейсон продолжает находить их убийства по всему дому. К концу это похоже на особенно мрачную игру в прятки. Солдаты ГИДРЫ не глупы, не небрежны и не плохо обучены, но Джейсон лучше, и шпион лучше, и снайпер в деревьях лучше. Это становится вопросом охоты на выживших и недопущения того, чтобы его самого застрелили где-нибудь неудобно в процессе. — Ты хочешь кого-нибудь из них живым? — спрашивает Джейсон, когда находит шпиона, перезаряжающегося в бельевом шкафу. — Да, пожалуйста, — говорит он. — Так они полезнее. Джейсон кивает и отправляется на поиски остатков. Он следует по кровавому следу в то, что может быть библиотекой или читальным залом. Бледный мужчина сидит с ногой на подоконнике, отчаянно пытаясь наложить жгут на левое бедро. У него пулевое ранение в колено, и Джейсон видит отсюда, что его руки слишком мокрые, слишком покрытые его собственной кровью, чтобы правильно наложить жгут. Его пистолет на полу, далеко вне досягаемости. Он выглядит так, будто через пять секунд потеряет сознание. — Эй, — говорит Джейсон, входя в комнату, — держи руки вверх, и я сделаю это за тебя. Происходит несколько вещей одновременно. Джейсон замечает их все одновременно. Глаза мужчины метнулись в неправильном направлении, от Джейсона, в другой угол комнаты. Раздается едва слышное шипение движущейся ткани и тихий, ожидающий вдох. Джейсон думает: «Шпион предпочитает выстрелы в торс, а снайпер любит выстрелы в голову. И я, черт возьми, точно не стрелял никому в ногу». «Ловушка», — думает он тихо. А затем так громко, что почти не может поверить, что это только в его голове, «ЛОВУШКА». А затем раздается звон разбитого стекла, снова тот снайпер, но, когда Джейсон поворачивается, чтобы посмотреть через комнату, он видит, что другой солдат ГИДРЫ, прячущийся в углу, не ранен. Пуля проходит в дюйме, вонзаясь в деревянную панель рядом с его головой, и Джейсон смотрит прямо в дуло пистолета, направленного прямо между его глаз. Он разворачивается, прицеливается, но это слишком поздно, и он знает это. У него есть шанс, возможно, сделать выстрел, но он, черт возьми, точно получит пулю прямо в, блядь, голову. А затем, еще один выстрел, громче, ближе, и Джейсон чувствует его, свистящий над его плечом, и он видит, как его почти-убийца ловит пулю лицом. Джейсон поворачивается. За ним стоит Зимний Солдат, и он держит пистолет Джейсона. — Что, — говорит Джейсон, — за хрень. — Эти пластиковые стяжки, — говорит Солдат обиженно. — Какого хрена. Надо использовать их так много? Ты чуть не дал себя застрелить. — Ты только что застрелил головореза ГИДРЫ в лицо, — говорит ему Джейсон, вероятно, излишне. — Ради меня. Зимний Солдат закатывает глаза. — Ну, я думал о цветах, но это было проще. — Да, — говорит Джейсон, пульс в горле, в животе порхают честные, божьи бабочки, — и намного, блядь, сексуальнее, черт возьми. Солдат моргает и ухмыляется, криво, самодовольно и мило, и Джейсон чувствует, как что-то цепляется за его живот и тянет. Он опускает пистолеты и делает шаг вперед, и он знает, что последствия адреналина разрушают его рациональное мышление, но он собирается целоваться с Зимним Солдатом в горящем особняке Старка; он, блядь, будет. «Желание», — слышит он, механически и далеко, но громко. «Ржавый». — О, черт, — говорит Джейсон, когда лицо Солдата падает. — О, блядь, черт. — Где? — говорит Солдат, поворачиваясь к окну. — Где, черт возьми... — Это, блядь, фургон, — говорит Джейсон, пока голос продолжается, продолжая читать свою дерьмовую русскую поэзию убийства. — Какой, блядь, фургон? — говорит Солдат, и в его голосе столько паники, столько страха. Джейсон держал руки на горле этого человека более одного раза, и он даже не вздрогнул. К черту ГИДРУ, думает он. К черту все это. Джейсон бросается через комнату, хватает раненого в колено головореза ГИДРЫ и швыряет его в окно. Он следует за ним, и тело другого мужчины приняло на себя худшую часть стекла, но на Джейсоне нет бронежилета. Он чувствует, как его режет, но это не имеет значения. Кожа есть кожа. Она заживет. Он починит это позже. Он не позволит ГИДРЕ забрать Зимнего Солдата. Это ерунда. Не после всего дерьма, которое ему пришлось вытерпеть. Нет никакой возможности, что Старк даст ему какие-либо прототипы взрывчатки, если он потеряет своего нового питомца. Он бежит к фургону без реального плана, слыша шаги Зимнего Солдата, вторящие его собственным. Если он даст им обоим застрелиться, Старк станет невыносимым, но, по крайней мере, у него есть деньги, чтобы оплатить медицинские счета. «Семнадцать», — слышит он, «Рассвет». Внешние динамики на крыше фургона. Джейсон не спрашивает Солдата, как лучше всего туда забраться. Он просто хватает его и бросает, и только когда Солдат в воздухе, ему приходит в голову, что Солдат — не Дик и не Тим, может быть не готов к такой акробатике, и, кроме того, у него только одна рука. — Блядь, — говорит Джейсон, а затем снова, с благоговением, когда Солдат роняет пистолет Джейсона, хватается за край крыши фургона и подтягивается, перекидываясь через нее как ни в чем не бывало. Джейсон не уверен, что Солдат делает с динамиками, но раздается ужасный, скрежещущий визг, а затем звук обрывается. Задняя дверца фургона открывается ударом ноги, и Джейсон слышит, как головорез ГИДРЫ продолжает читать, выкрикивая это. Он выплевывает русский так быстро, как может. Джейсон думает, что это ловушка, что он должен обойти к задней дверце и дать себя застрелить полдюжины раз. Поэтому вместо этого он открывает дверцу со стороны водителя и ныряет внутрь, на полной скорости, просто таран. Он сбивает солдата, выбрасывает его из фургона и наступает на его челюсть, достаточно сильно, чтобы зубы разлетелись, как леденцы, по асфальту. Это, черт возьми, заставляет его замолчать, или, по крайней мере, портит тонкости его произношения. Солдат спрыгивает с крыши фургона и выглядит злым. Это красиво. Он настолько красив в этот момент, что когда он тянется за одним из «Глоков» Джейсона, Джейсону едва удается увернуться. — Нет, сейчас нет, наши друзья хотели одного из них живым, — говорит Джейсон, держа свои пистолеты вне досягаемости, когда Солдат идет за ним. — Не этого, — говорит Солдат, откусывая каждое слово и делая новый захват, которого Джейсон едва избегает. — Никто не говорил, что ты можешь выбирать, — говорит Джейсон. — В любом случае, я думаю, случайно убил того другого. Так что это, возможно, единственный... — Не того, кто знает слова. Джейсон моргает. — О, — говорит он. Он понимает, что это справедливо. Понимает, что это, возможно, не та информация, которая должна попасть в руки какой-либо теневой государственной организации. Если бы были слова, которые превращали бы его в марионетку, он бы всадил пулю в мозг каждому, кто их знает. Он думает, что это странно, в ретроспективе, что Солдат не предпринимал никаких попыток пристрелить его или Старка, даже если они тоже знают слова. — Я был бы признателен, — кричит шпион из окна, — если бы вы убрали оружие. Когда Джейсон смотрит, он видит, что у мужчины хватает наглости наставить пистолет на них. На Солдата, конечно, но этого достаточно близко, чтобы Джейсон все еще чувствовал себя немного, блядь, преданным. Вы не вырезаете фургон, полный плохих парней, вместе, а затем размахиваете друг перед другом пистолетами. Это такое серьезное нарушение этикета, что Джейсон думал, что оно зарезервировано только для него и всей семьи Бэтмена. Солдат не смотрит на шпиона. Он смотрит прямо на Джейсона. Его глаза сосредоточены и внимательны. Он снова выглядит испуганным, хотя теперь он скорее смирился, чем в панике. Он выглядит немного так, будто просит Джейсона о помощи. — Не того, — говорит он снова, — кто знает слова. — Итак, — кричит Джейсон в ответ правительственному агенту в окне, — конечно. Да, абсолютно. Кем бы он ни был, у него пистолет нацелен прямо в грудь Солдата. И тот снайпер в деревьях имеет чистый выстрел в обоих. У Джейсона нет шлема. Нет бронежилета. Он влип. Умный поступок — подчиниться. Поэтому вместо этого он стреляет солдату ГИДРЫ в голову дважды. А затем он бросает пистолеты и отшвыривает их подальше от себя. Солдат бросает на него взгляд, будто они все-таки собираются целоваться. Джейсон не против, хотя он не совсем уверен в месте и времени. Снайпер в любом случае портит момент, выпрыгивая из деревьев и выбегая на подъездную дорожку. У него изящная, красивая винтовка, нацеленная на голову Джейсона. Джейсон думает, что если ему суждено получить пулю, он не против, если это будет из такого ружья. Хотя немного обидно, что его уберет буквальный, фактический подросток. Он задается вопросом, это расплата за все дерьмо, которое он говорил о возрасте Тони, или правительство Соединенных Штатов внезапно запрыгнуло на подножку «детей-солдат». — Какого хрена это? — говорит Джейсон, недоверчиво, бросая умоляющий взгляд на Зимнего Солдата. — День приведи ребенка на работу? Какого хрена. — Извините за предыдущее, — говорит снайпер. Он коренастый, светловолосый и выглядит ни капли не извиняющимся. — Новое оружие, понимаете? У него есть свои причуды. — Да? — говорит Джейсон, не тронутый сочувствием. — Они не отпустили тебя пораньше из средней школы, чтобы ты мог попрактиковаться? Зимний Солдат делает что-то интересное сбоку от Джейсона. Он не уверен, что именно, но он думает, что ему может понадобиться место для этого. Он отодвигается влево, наблюдая, как снайпер следит за ним, палец лежит рядом со спусковым крючком, руки сильные и неподвижные, несмотря на его возраст. — Твоя мама знает, что ты здесь? Она собрала тебе ланч? — спрашивает Джейсон. — Тебе нужно специальное разрешение на убийство? — Ты всегда так много говоришь? — asks the kid casually, как будто они в одной очереди в продуктовом магазине. — О, маленький приятель, — говорит Джейсон, сверкая зубами, — обычно все намного хуже. Солдат двигается быстро, и Джейсон теряет внимание снайпера, но это нормально. Работа Солдата сделана. Он выходит из приседа с одним из брошенных пистолетов Джейсона в руке, направленным на снайпера, и отшвыривает другой ногой к Джейсону, который хватает его, когда снайпер отвлекается, и поворачивается влево, отслеживая агента, выбирающегося из дыры на месте входной двери. Солдат отступает назад, пока его тело не блокирует Джейсона, и это было бы просто — просто абсолютно — неприлично, если бы он укусил его за шею, но Джейсон хочет этого так, блядь, сильно, что почти делает это. Единственное, что удерживает его в рамках, это то, что ему пришлось бы отвести взгляд от агента, чтобы сделать это. — Блядь, — говорит снайпер, скорее раздраженно, чем испуганно. — Я вижу, ты нашел Зимнего Солдата, — говорит агент, прогуливаясь по подъездной дорожке. — Нам действительно нужно делать все это с пистолетами? — Ты начал, — напомнил ему Джейсон. — Я думал, мы приятели. Агент пожимает плечами. — Все, что я знаю о тебе, — говорит он, — это то, что ты солгал Марии о том, что встречаешься с ее сыном, и солгал мне о том, что знаешь, где находится Зимний Солдат. — Как ты смеешь, — говорит Джейсон. — Я не лгал. Я уклонялся от вопроса. И мы с Тони глубоко любим друг друга. — Кто-нибудь проверил их? — вдруг спрашивает Солдат. Его обычный бесстрастный тон нарушен. Он звучит напряженно, возможно, обеспокоенно. — Старков, — уточняет он. — В подвале. Кто-нибудь проверил? — Блядь, — говорит Джейсон. — Слушай, Агент 1, Агент 2, мы можем вернуться к этой противостоящей фигне через минуту, но мне нужно проверить моего бойфренда. — Ты не приблизишься к Старкам, — говорит агент. — Пока мы не установим, кто ты и чего хочешь. — Это серьезный вопрос? — говорит Джейсон. — Ты видел Тони Старка? Какого хрена, по-твоему, я хочу? — Он безоружен, — говорит Зимний Солдат, что Джейсон про себя признает наглой ложью. Тони Старк никогда не бывает безоружен, при условии, что физика и электричество все еще работают. — Я оставил их там безоружными. — Я не могу поверить, что он отдал тебе мой пистолет, — говорит Джейсон, хотя он абсолютно может. — И я не могу поверить, что ты его выбросил. — Я не могу поймать фургон зубами, — указывает Солдат. — Ну, точно не с таким настроем, — фыркает в ответ Джейсон. — Это мой любимый пистолет. Мы его вернем. — Ладно, — говорит агент, кивая Джейсону. — Ты можешь проверить его. А мы присмотрим за Зимним Солдатом. Джейсон закатил бы глаза, если бы это не означало отвести взгляд от цели. — Абсолютно нет. Пошли вы оба. Вы не можете его забрать. Я украл его первым. — Кто ты? — говорит агент. — На кого ты работаешь? — Я ни на кого не работаю, — говорит Джейсон, смутно оскорбленный. — Я просто здесь ради Солдата. И я пришел первым, и сделал всю сложную работу, и он ткнул в меня, так что отвалите. Он мой. Агент разглядывает его, и Джейсон почти слышит, как его маленький шпионский мозг перебирает возможные сценарии. — Ты работаешь на Джокера? — спрашивает он наконец. Джейсон не может скрыть свою внутреннюю реакцию на это. Он чуть не стреляет в парня, просто за то, что он сказал это, просто за то, что подумал. — Закрой свой, блядь, рот, — говорит он, и это, возможно, не полезно и, безусловно, не является четким отрицанием, но это все, что у него есть в этот момент. — Эй, — говорит снайпер, — успокойся. — Ты тоже можешь заткнуться, Малолетка. — Джейсону не нужно сжигать мосты так впечатляюще, но у всех есть свои мины. Это не его вина, что кто-то наступил на проволоку. — Как насчет того, чтобы ты пошел тренироваться в стрельбе из своего большого ружья и позволил взрослым разобраться с этим? — Итак, — терпеливо говорит агент, — значит, ты работаешь на Бэтмена? — Я, блядь, не работаю на Бэтмена, — говорит Джейсон. И он менее зол на это обвинение, но ненамного. — Я иногда работаю с Бэтменом, но это не одно и то же. Он придурок, и он мне не начальник. Агент смотрит на него еще некоторое время, и Джейсон не ерзает, но ему хочется. Именно поэтому Бэтмен и вся семья Бэтмена всегда носят маски. Для Джейсона это менее критично, поскольку он, в конце концов, юридически мертв, но ему не喜欢, как мужчина на него смотрит. Как будто он запоминает каждую видимую деталь и позже прогонит все это через какой-то ужасающе обширный банк данных. — Ладно, — говорит агент, опускает пистолет и убирает его в кобуру. — Я агент Колсон, из Отдела Стратегического Вмешательства, Применения и Логистики. Я не могу добиться, чтобы Бэтмен перезвонил мне. — Ты слишком рано раскрыл все карты? — спрашивает Джейсон. — Это его реально отталкивает. Ты должен заставить его поработать за это. — Для этого нужно встретиться с ним, — говорит Колсон, воспринимая двусмысленность спокойно, что является еще одним способом, которым он совсем не веселый. — А я не встречался. Потому что, как я уже сказал, он уклонялся от всех наших попыток связаться. Я не могу рассчитывать на твою помощь? — Зависит от, — говорит Джейсон, медленно опуская свой пистолет. — Чего ты от него хочешь? — Соколиный Глаз, — говорит Колсон, — отбой. И Джейсон хочет подколоть ребенка за это, потому что, честно говоря, Соколиный Глаз, но снайпер выходит из игры, как только ему говорят. Просто садится на землю, скрестив ноги, и начинает разбирать свою, блядь, винтовку, как будто ему даже не приходит в голову, что она может снова понадобиться. — Этот ребенок не понимает, насколько мы опасны? — спрашивает Джейсон, пока Солдат опускает свой пистолет к бедру. — Эй, малыш, я могу убрать тебя, прежде чем ты соберешь это дерьмо обратно. — Колсон бы тебя убил, — говорит Соколиный Глаз, опустив голову, разглядывая оружие. — Ну, черт, — говорит Джейсон, поднимая глаза на Колсона, — у ребенка есть в тебя вера. Колсон просто улыбается. — Эта встреча с Бэтменом, — говорит он, — ты придешь на нее как Робин? Или Найтвинг? Джейсон смеется и выходит из-за Солдата, который бросает на него взгляд, но не меняет позицию, чтобы прикрыть его. — Очень мило, но нет. Я же сказал, я не работаю на Бэтмена. И ты все еще не сказал мне, что тебе от него нужно. — Я хочу предложить ему работу, — говорит Колсон и пожимает плечами на следующий смех Джейсона. — Или, по крайней мере, предложить какую-то взаимовыгодную договоренность. Обмен информацией. Эпизодическое сотрудничество. Что-то в этом роде. Джейсон должен был бы подумать об этом более внимательно, но, честно говоря, это звучит как проблема Бэтмена, а не его. — Конечно, — говорит он, — я организую встречу с ним, если ты позволишь мне и Солдату уйти без проблем. Колсон наклоняет голову набок и, кажется, обдумывает это мгновение. — Они будут продолжать приходить за ним, — говорит он. — ГИДРА. Они придут за ним, и за тобой, и, возможно, даже за Старками, в зависимости от их настроения и того, как они решат распределить свои ресурсы. Если вы пойдете с нами, мы сможем предложить вам защиту. Джейсон не смеется снова, но это было близко. Рядом с ним он чувствует, как Солдат выпрямляется, плечи отведены назад, и он знает, не глядя, что тот начинает приобретать то бесстрастное выражение, которое появляется у него, когда он чувствует себя в ловушке. Он задается вопросом, действительно ли Солдат думает, что он просто собирается обменять его на немного подозрительной правительственной защиты. — Без обид, Стратегическое Местечко-чего-там, но я тебя не знаю. Я никогда о тебе не слышал. Насколько я знаю, ты просто еще один филиал ГИДРЫ. Так что я забираю him, и, возможно, Старков, и мы уходим. — Умный ход, — говорит ему Колсон, искренне, но вежливо, — работать с нами. — Возможно, — говорит Джейсон. — Но мы будем делать не так. Наступает пауза, где Колсон смотрит на него, а Джейсон смотрит в ответ, а Соколиный Глаз поднимает глаза от того, как возится с деталями своей винтовки, переводя взгляд между ними. А затем Солдат прочищает горло. — Нам следует проверить Старков, — говорит он. — Я оставил их там. Безоружными. — Да, приятель, ты говорил. — Джейсон смотрит на двух стратегических земляков. — Вы, ребята, хотите увидеть секс-подвал Старка? Колсон моргает на него. Через мгновение он слегка вздыхает и кивает. — Конечно, — говорит он. — Показывай дорогу. Соколиный Глаз уже на ногах через двенадцать секунд, винтовка собрана, и Джейсон думает, что это мило, как быстро они растут. Когда он начинает идти, а остальные трое следуют за ним, он мысленно отмечает, что нужно сказать Колсону, чтобы тот держал Соколиного Глаза в отдельном штате, когда он будет организовывать встречу с Бэтменом. Брюс взглянул бы на этого компетентного юношу, на эту преданную веру в своего начальника, и спихнул бы маленького Тима на обочину, заменив замену чем-то новым и блестящим. И Джейсону, по большому счету, плевать на чувства Тима Дрейка, но ему было бы жаль видеть, как еще один многообещающий молодой человек разрушается, проводя слишком много времени рядом с Брюсом Уэйном. Он подбирает свой пистолет по пути к фургону, ему нравится чувствовать два, даже если они больше не являются парой. Он все еще истекает кровью после прыжка через то окно. Не сильно, но достаточно, чтобы ему нужно было посмотреть на порезы. — Эй, — говорит он, оглядываясь через плечо и ухмыляясь в лицо сосредоточенному спокойствию Колсона, — вы, ребята, не против, если мы заглянем на кухню? Мне нужно взять пластыри. — Он кивает в сторону Соколиного Глаза. — Мы можем взять ребенку сок. — Отвали, — говорит Соколиный Глаз скучающим тоном. — Я могу голосовать. Я могу поступить на службу. Я не ребенок. — Там есть поп-тартсы, — добавляет Джейсон. — Ну, — говорит Соколиный Глаз, звуча менее скучающе, — если мы все равно заходим за пластырями.