Do Every Stupid Thing | Делай все глупости

У Старков на кухне есть до неприличия гражданская аптечка. Джейсон не в восторге от нее. У него есть лучшее снаряжение в фургоне, но он все еще не знает, куда Тони его подевал. И он не хочет водить стратегических земляков по дому Старков, показывая им все входы и выходы, пока он ищет свой потерянный фургон и его гораздо лучшие медицинские принадлежности. — О, черт, — говорит Соколиный Глаз, потерявшись в кладовой, — у него есть со вкусом зефира и клубничные. — Бери, что хочешь, малыш, — говорит ему Джейсон. — Я не пытаюсь склонить тебя к преступной жизни или что-то в этом роде, но у взлома есть свои плюсы. — Слишком поздно для этого, — говорит Соколиный Глаз. Он выходит из кладовой с половиной поп-тартса с зефиром в руке и другой половиной во рту. Его винтовка висит за спиной, и в другой руке он держит еще одну серебристую упаковку. — В смысле, жизни преступника. У меня уже был этот этап. — Правда? — спрашивает Джейсон, переоценивая его. — Старки, — прерывает Колсон, бросая на Джейсона ровный взгляд. — Мы собираемся проверить Старков. Защитник, отмечает Джейсон, но не тратит время на дальнейшее изучение этого. Это может быть естественно для старшего агента — защищать младшего, принимать меры, чтобы оградить его от тех, кто кажется слишком заинтересованным в деталях, которые можно использовать в будущем. Джейсон ничего не знал бы об этом. Он предпочитает отправиться в подвал, а не болтать с Соколиным Глазом о его преступном прошлом и потенциально разозлить Колсона. Солдат, послушный, как он обычно бывает, когда нет убийств, тихо следует за ним. Когда они спускаются вниз, Джейсон быстро проходит через сканеры, но проходит только половину пути, прежде чем слышит, как гремят замки дверей. Затем, прежде чем он готов, дверь распахивается, и Старк хватает его за воротник, втаскивает внутрь и, как понимает Джейсон, обнимает. — Иисус, — говорит Старк, прижимаясь ртом к тонкой ткани футболки Джейсона, — я думал, мы влипли. Я думал, мы все, блядь, мертвы. Джейсон напрягается на мгновение, застигнутый врасплох, и ему требуется целая секунда, чтобы осознать, что происходит. Когда он собирается с мыслями, он обнимает Тони в ответ и засовывает пистолет в карман толстовки Тони. — Эй, — говорит он, растерявшись, — да ладно. Разве я тебе не говорил, что Зимний Солдат, блядь, опасен? Солдат скользит мимо них, настороженно, с пистолетом в руке. Джейсон поворачится, все еще прижимая к себе Тони, чтобы видеть, как Солдат проверяет комнату, а затем смотрит на Джейсона и кивает. Чисто. А за Солдатом Джейсон видит пустой верстак. Никаких следов его маски. Не каждый день встречаешь гражданского, достаточно милого, чтобы спрятать улики в кризисной ситуации. — К черту это, — говорит Тони, и теперь он звучит злым, но это та злость, которая бывает, когда люди напуганы. — К черту их. Моя мама была здесь. Ее нога сломана в трех местах, и нам пришлось нести... кто эти, блядь, люди? — Он отстраняется, прямо из рук Джейсона, и Джейсон думает, что хочет его обратно, но он также хочет смотреть на выражение его лица, напряженное от ярости и сосредоточенности, вечно. — Кто они, блядь, такие? Мы убьем их, блядь. Джейсону трудно не следовать за Тони. Он хочет прижать его к стене в узком коридоре и целовать, пока не сможет превратить эту ярость во что-то, что горит немного слаще. Это испорчено, то, что он чувствует. Он хочет, чтобы Тони стало лучше, он может придумать несколько способов справиться с этим, но именно ярость Тони притягивает его. У него всегда была слабость к людям, которые прижимаются спиной к стене и злятся на это, бросаются в бой, даже когда у них нет ни шанса на победу в любой схватке, в которую они бросаются. «Мы убьем их, блядь». Боже. Его симпатия к Тони не ослабевает. Ему действительно следует принять меры, чтобы дистанцироваться от Тони, прежде чем он станет абсолютно глупым из-за этого. — Вы двое закончили? — говорит Соколиный Глаз безучастно, жуя свой поп-тартс. — Или, типа. Мне стоит взять еще поп-тартсов? Это надолго? — Тони, познакомься с Малолеткой, — говорит Джейсон, кивая на Соколиного Глаза. — И его надзирателем, — добавляет он, указывая на Колсона. — Эй, — говорит Соколиный Глаз, кивая. — Соболезную по поводу твоего отца и всего такого. — Спасибо, — говорит Тони, немного растерянно, застигнутый врасплох, и бросает на Джейсона многозначительный взгляд. — О, нет, они нормальные, — говорит Джейсон. — Абсолютно пытались похитить твоего робота-убийцу, но, кроме этого, кажутся приличными. Колсон вздыхает, но не выглядит таким раздраженным, как можно было бы ожидать. Джейсон задается вопросом, приучил ли его Соколиный Глаз к такому терпению, или он развил его через какой-то военный опыт, который он безуспешно прячет за самым скучным костюмом в мире. — Мы никого не пытались похитить, — говорит Колсон. — И, для протокола, я считаю, что каждый из вас должен находиться под защитой Щ.И.Т.а. — Да, для папы это отлично сработало, — говорит Тони небрежно. — О, блядь, — говорит Джейсон, смеясь. — Иисус. — Тони смешон, когда весь этот яд направлен не на него. Справедливости ради, даже когда он направлен на него, это все равно смешно. Это просто также имеет тенденцию ранить. — Твой отец, — продолжает Колсон, невозмутимый, — отказался принять нашу охрану или нанять свою собственную. Тони смотрит на него мгновение, все еще выглядя немного враждебно, а затем пожимает плечами и отводит взгляд. — Да, звучит как папа. Соколиный Глаз бросает все более любопытные взгляды на Солдата, и Джейсон отчасти понимает, откуда ребенок берется, потому что он провел последние несколько часов своей жизни, напоминая Тони Старку, что Зимний Солдат — не бездомная собака, которую они подобрали на улице. Он убийца ГИДРЫ, который застрелил его отца на их собственной подъездной дорожке. И это действительно, блядь, нелепо, что они стоят здесь, говорят о мертвом отце Тони, а его убийца стоит в десяти футах. Но, кроме того, Джейсон обнаруживает, что ему действительно не нравится, как Соколиный Глаз на него смотрит. — Эй, малыш, — говорит он, — ты собираешься пригласить его на свидание или продолжишь пялиться бесплатно? Соколиный Глаз, кажется, обдумывает это, а затем немного наклоняется вокруг Колсона, чтобы встретиться взглядом с Солдатом. — Эй, хочешь выпить пива как-нибудь и поговорить о выстрелах на дальние дистанции? — Нет, нет, — говорит Колсон немедленно. — Нет. — Его выражение лица остается ровным, но внезапный, резкий темп его ответа представляет собой первую трещину в этом характерном спокойствии. Солдат моргает, переводит взгляд с Соколиного Глаза на Колсона, а затем, необъяснимо, на Джейсона. У него на лице ожидающее выражение, будто он думает, что Джейсона каким-то образом назначили менеджером его социального календаря. — Ты не покупаешь ему пиво, — говорит Джейсон, и он, блядь, в замешательстве, что ему вообще нужно это обсуждать. — Ты покупаешь ему, блядь, шоколадное молоко. Ребенку двенадцать. — Иисус, — говорит Тони, звуча встревоженно. Он смотрит вниз на свою толстовку MIT. — Иисус Христос. — Что? О. — Джейсон морщится. — Извини. — На свитере Тони длинная полоса его крови, впитывающаяся в бок. Красный цвет гораздо заметнее на белой толстовке Тони, чем на темной футболке Джейсона. Тони смотрит на него так, будто он сошел с ума, поэтому Джейсон поднимает аптечку немного выше, держа ее как щит. — Я собирался наклеить на это пластыри. — На что? — говорит Тони. — Твою обнаженную селезенку? Черт возьми. Джейсона нелегко пристыдить, но недоверчивый тон Тони почти справляется с этим. — Успокойся, малыш Старк. Это не так много крови. — Ну, может быть, ты мог бы сделать несколько шагов, чтобы остальная часть оставалась внутри тебя? Где кровь обычно и живет? — Тони проводит рукой по волосам, и Джейсон отмечает этот жест, даже пытаясь принять, что именно беспокойство о нем является спусковым крючком. — Не мог бы ты, не знаю. Перестать контролировать добродетель Барнса и взяться за закрытие своей собственной кожи? — Я не контролирую его добродетель, — говорит Джейсон, пораженный. Тони поднимает подбородок и прищуривается, и Джейсон вскидывает руки в воздух. — Ладно, блядь. Он уходит глубже в лабораторию, ворча всю дорогу, и бросает аптечку на верстак. Он снимает изрезанную футболку и бросает ее на металл, хмурясь на разрывы и пятна, которые он собрал за относительно короткое время. Он был настоящим проклятием для всей одежды, которую другие мужчины оставляли в доме Старка. И ему, блядь, не жаль. Солдат был в своей старой камере, возясь с бронежилетом, и он подходит к Джейсону, когда тот сердито вытирает порезы на руках и груди крошечными спиртовыми салфетками из аптечки. Порезы находятся не под самыми удобными углами, и Джейсон всегда ненавидел эту часть. Ненавидит убирать свои собственные беспорядки. — Дай, — говорит Солдат. — Позволь мне. — У него в руках его собственная аптечка, маленькая, которую он использовал, чтобы зашить ножевую рану на ноге. Джейсон смотрит на него мгновение, а затем пожимает плечами. Если Солдат хочет тратить свои припасы на Джейсона, он, черт возьми, не будет его останавливать. Он забирается на верстак и замирает, позволяя Солдату работать. — Смотри, — говорит Солдат, спустя секунду. Он держит правое запястье Джейсона одной рукой и использует пару лейкопластырей типа «бабочка», чтобы закрыть один из более мелких порезов на его предплечье. Когда Джейсон бросает на него вопросительный взгляд, он дергает подбородком в сторону испытательной камеры, и Джейсон моргает, следуя за его взглядом. Мария Старк и дворецкий, Джарвис, сидят в бывшей камере Джейсона, глядя на них. Она запечатана, хотя Тони стучит по своему компьютеру, как будто собирается ее открыть. — Старк, — говорит Джейсон резче, чем намеревался, — какого хрена они там, а ты здесь? — Нельзя запечатать ее изнутри, — говорит Тони, как будто это пустяк. — Но она пуленепробиваемая. Чтобы взломать, потребуется много времени. Я подумал, если они пройдут мимо вас всех, я вызову полицию. Или, блядь, морскую пехоту. — Да, — говорит Джейсон, — конечно. Но ты бы все равно был мертв. — Дверь в подвал сложно открыть, но он почти уверен, что она не выдержит приличного взрывчатого вещества или двух. Тони не смотрит на него мгновение. Когда он поворачивается, на его лице глупое, упрямое выражение, которое Джейсон слишком хорошо узнает по каждому глупому ребенку, который когда-либо надевал маску Робина. Это, думает он, ни к чему хорошему не приведет. Джейсон смотрит на Солдата, который отложил бинты и стерилизует иглу зажигалкой. Солдат смотрит в ответ, и на его лице появляется новая, мрачная черта, которая, вероятно, отражается на его собственном лице. Он понятия не имеет, что они собираются делать с этим дерьмом. Джейсон думает о Тони, застрявшем здесь, внизу, наблюдающем за дракой на своих мониторах. Он думает о том, как Тони отдал свой пистолет, поместил мать и дворецкого в испытательную камеру и запечатал ее. И ждал. С чем? Тем крошечным дерринджером, который он отобрал у Солдата, и несколькими его прототипами? Блядь. Джейсон хочет сказать Тони, что люди, которые пытаются принести себя в жертву, обычно добиваются своего. Он хочет сказать ему, что мертвый есть мертвый, и храбрые люди умирают так же, как и трусы, и обычно это уродливо, грязно и больно. Но Тони склонил голову, печатая, и Джейсон знает, что ничего не выйдет, если он скажет ему все это. Это не помогло бы, если бы Брюс сказал ему то же самое, когда он был просто глупым ребенком, ворующим шины с Бэтмобиля. Не то чтобы Брюс когда-либо был склонен читать лекции об опасностях самопожертвования. Это было бы похоже на то, как если бы стриптизерша проповедовала о достоинствах скромной одежды. Не то чтобы ему когда-либо нужна была комбинация Брюса и стриптизерши в голове. — Делай, — говорит Джейсон, кивая на иглу. — Покончим с этим дерьмом. — Сделать что? — спрашивает Тони, оглядываясь. Он бледнеет, когда Солдат начинает вдевать нитку. — О. — Тони поворачивается обратно к экрану. — К черту это. Мне не следует вызывать врача? — Зачем? — спрашивает Соколиный Глаз, звуча озадаченно. — Ему нужно, типа. Шесть швов. — Вы все, блядь, странные, — говорит им Тони. — Все. Испытательная камера шипит, открываясь, и Колсон сразу же идет к Марии, которая улыбается ему и называет Филом. Соколиный Глаз медленно следует за ним, доедая последний клубничный поп-тартс, пока Колсон и Мария разговаривают. Тони остается на месте, продолжает печатать. Если Джейсон наклонит голову, он увидит, что руки Тони дрожат, но это кажется личным, вся эта уязвимость, поэтому он перестает смотреть, переключает внимание на свои текущие медицинские процедуры. Солдат накладывает аккуратный ряд швов на бок Джейсона, на чувствительную кожу высоко на ребрах. Джейсон держит руку в стороне и дышит ровно и глубоко. Он сосредотачивается на близости Солдата вместо того, чтобы чувствовать, как игла и нить тянут и дергают его кожу. Солдат серьезен и сосредоточен. Компетентен. Он делал это раньше. — Ты хорош в этом, — говорит Джейсон. Боль терпима, хотя и не совсем приятна. Ему не нужно говорить, как иногда, когда что-то идет действительно плохо и единственный известный ему способ не закричать — это болтать без умолку. Но он говорит все равно, потому что ему не нравятся мягкие звуки, которые игла и нить издают, проходя через его кожу. — Часто делаешь? Солдат пожимает плечами, как будто не собирается отвечать. А затем, спустя мгновение: — Так проще, — говорит он, — под этим углом. Я в основном делаю это только для себя. — Да, — говорит Джейсон и кивает. Он может понять это. — На ком-то другом легче. Солдат замирает, хмурясь на зашитый порез на ребрах Джейсона. Это худший из порезов. Чистый, что приятно, но глубокий и длинный. — Ты заживаешь по-другому, — говорит Солдат, что, по мнению Джейсона, чертовски богато, потому что он заживает как человек, а Солдат заживает не так, как нормальные люди. — Хватит? Солдат проводит большим пальцем по коже, которую он только что закрыл. Он наложил четыре шва, как и сделал бы Джейсон. Но на секунду все, что чувствует Джейсон, — это медленная, теплая дорожка кожи о его собственную, и он забывает, как считать. — Выглядит отлично, — говорит он немного громче, чем ожидал. — Спасибо. Солдат моргает на него и наклоняет голову, оценивая. Он делает это снова, большой палец легкий и теплый против его кожи, и Джейсон почти бьет его кулаком в лицо, потому что он не знает, что еще делать со всеми противоречивыми сигналами, мечущимися в его мозгу. — Что ты... — начинает Джейсон, но Солдат прерывает его. — Если это повторится, — говорит Солдат, убирая руку от Джейсона и затем осторожно наклеивая глупые пластыри Старков. — Если кто-то использует слова, и мы не сможем их остановить, я хочу, чтобы ты застрелил меня. Джейсон с шипением вдыхает воздух сквозь зубы и забывает, на долгое мгновение, выдохнуть. Чем больше времени он проводит с Солдатом, тем меньше хочет его убить. Обычно у Джейсона все наоборот. Он все еще может представить это, представить, как пуля попадает прямо между этими красивыми голубыми глазами, но теперь вместо победы он чувствует сожаление. — Куда-нибудь нежизненно важно? — спрашивает Джейсон, но он знает лучше. Он видел, как двигается Солдат. И он все еще достаточно уверен, что сможет победить в бою, но не если будет сдерживаться. Солдат качает головой и заканчивает свою работу. Он отступает, и выглядит решительным, серьезным. — Нет, — говорит он. — Блядь, — говорит Джейсон. Но он понимает. Он думает, если бы он был Солдатом, он бы уже договорился об этом, но, возможно, у Солдата более высокое мнение о ценности своей жизни, возможно, что бы он ни помнил, этого достаточно, чтобы он хотел остаться. Или, возможно, у него нет ярости Джейсона, нет вечности «пошел ты» так близко к сердцу. — Да, — говорит он, потому что больше нечего сказать. — Я сделаю. — Или, — говорит Тони, и Джейсон, блядь, забыл о нем, не понял, что он все еще достаточно близко, чтобы подслушать. — Или мы можем просто, блядь, убить всех, кто знает слова. Да? Я думаю, есть довольно высокий уровень пересечения между людьми, которые только что пытались убить мою мать в ее собственном доме, и людьми, которые знают дерьмовую русскую чит-код для промывки мозгов. Так что давайте просто запишем всю эту компанию в список. И будем проходиться по нему. — Старк, — говорит Джейсон, завороженный холодной яростью на лице Тони, — не мог бы ты приберечь разговоры для спальни для частной обстановки? Ради всего святого. — Это ты постоянно раздеваешься до пояса, — говорит ему Тони. — Что является самой низкой, блядь, отвлекающей тактикой, ладно? Правда. — Ты отвлекаешься? — говорит Джейсон, ухмыляясь, и Старк закатывает глаза, вскидывая руки. — Это рискованно, — говорит Солдат, по-видимому, предпочитая занять морально высокую позицию, а не валяться с ним и Тони в грязи. — Идти против них. Если я убью одного, они просто обучат другого. А если меня поймают... — Никто не говорил идти одному. — Джейсон смотрит на Тони. — Мы говорили одному? — Это не твоя война. — Солдат говорит это так, будто он серьезно, будто думает, что делает Джейсону медвежью услугу, втягивая его в драку с какой-то злой теневой организацией. — О, милый, — говорит Джейсон, — каждая драка — моя драка. — Они убили моего отца, — говорит Тони. — Они пытались убить мою мать. Дважды. Интересно, как Тони говорит о своем отце и как говорит о матери. Джейсон думает, что, возможно, пуля, попавшая в голову Говарда Старка, была не худшим, что случилось с Тони, но он не видит причин спрашивать об этом. Тем более в смешанной компании. — Так что, видишь, — говорит Джейсон Солдату. — Это наша война. Они напали на нас. Как сказал Тони, мы убьем их, блядь. Солдат выглядит совершенно невозмутимым. Он смотрит между ними, шевеля губами по зубам. Правда в том, что Джейсон готов драться с полдюжиной международных культов, если это означает, что он сможет сражаться рядом с этим парнем еще несколько раз. Он хорош, быстр и жесток. Это будет похоже на работу с Бэтменом, который не калечит себя всей этой самоуничтожающей моральной целостностью. Он совсем не уверен, что делать со Старком, приглашающим себя, но он полагает, что им могла бы пригодиться какая-нибудь техническая поддержка. Техническая поддержка на расстоянии. Расположенная, желательно, на континент или два подальше. Прежде чем Солдат сможет собраться с мыслями, Колсон и Соколиный Глаз выходят из камеры. Колсон смотрит между ними и хмурится на то, что видит. — Тони, твоя мать переезжает в безопасный дом Щ.И.Т.а в Нью-Йорке, — говорит он, и Джейсон считает, что «переезд» и «безопасный дом Щ.И.Т.а» — это безопасные ставки, но он слишком небрежен с этим местом, чтобы действительно иметь это в виду. Он ни за что не сказал бы «Нью-Йорк» в присутствии Солдата — или, вероятно, Джейсона — если бы это было тем местом, куда он действительно отправлял Марию Старк. — Ты должен поехать с ней. — Нет, — говорит Тони, дергая подбородком в сторону Джейсона. — Я еду с ним. Джейсон фыркает на выражение лица Колсона и поднимает руки. — Да, я тоже не знаю, как я стал капитаном экспедиции. Но ребенок может присоединиться, если хочет. — Он делает паузу, а затем указывает на Солдата. — Он тоже идет. — Да, я думаю, мы уже установили, что ты намерен оставить его в своем распоряжении. — Колсон оценивает всех троих по отдельности, а затем качает головой, глядя прямо на Джейсона. — Я не могу заставить тебя принимать правильные решения. Но я хочу подчеркнуть, еще раз, что ты совершаешь ошибку. Джейсон ухмыляется, сверкая зубами больше, чем нужно. — Мило, что ты беспокоишься обо мне, — говорит он. — Но, поверь мне. Я буду в порядке. Мы все будем в порядке. — Возьми хотя бы это, — говорит Колсон, протягивая то, что, как понимает Джейсон, является настоящей, честной визитной карточкой. — Если поймешь, что не в порядке? Позвони мне. Мы можем помочь. Джейсон берет карточку и кладет ее в передний карман своих заимствованных джинсов. — Конечно, — говорит он, не имея намерения когда-либо это делать, — спасибо. — И тебе понадобится это, — продолжает Колсон, — чтобы организовать ту встречу с Бэтменом. — О, да, — говорит Джейсон и подавляет смех. — Знаешь, он на самом деле не соответствует hype. Парень — придурок. — Кто не придурок? — спрашивает Соколиный Глаз, и Джейсон честно не может сказать, риторический это вопрос или нет. — Думаешь, он позволит мне одолжить один из этих бумерангов в форме летучей мыши? Выглядят забавно. Джейсону он нравится, и он думает, что это дерьмовое везение, что этот ребенок каким-то образом попал в руки федералов. Кажется, он мог бы быть хорошей компанией, если бы общался с несколько менее чопорной публикой. — Скажу тебе что, — говорит он, — я спизжу один, когда в следующий раз увижу его, и отправлю тебе. — Круто, — говорит Соколиный Глаз и кивает. — Спасибо. Колсон выглядит так, будто собирается возразить, но, кажется, решает, что это не стоит того. Или, возможно, он просто видит полезность получения крупным планом одного из фирменных видов оружия Бэтмена. — Есть шанс, что ты скажешь мне, куда вы направляетесь? — пытается он вместо этого. — Да, в Нью-Йорк, — говорит Джейсон, просто чтобы быть противоречивым придурком. Но он думает, что Колсон уже знает, куда он направляется, и просто ищет подтверждения. Правда в том, что у Джейсона есть убежища в нескольких разных штатах, но есть только одно место, куда он побежит, когда будет знать, что тащит за собой значительную угрозу. Он не хочет слишком много думать об этом, знает, что ему не понравится, что это говорит о нем или о том, насколько он самодостаточен на самом деле, но когда Джейсон в беде, он всегда идет в Готэм. — Эй, Старк, — говорит Джейсон, собирая медицинские принадлежности обратно в аптечку. — Куда ты, черт возьми, дел мой фургон?