Do Every Stupid Thing | Делай все глупости

Когда они возвращаются в гостиничный номер, Джейсон садится на край одной из кроватей и начинает развязывать ботинки. Баки немедленно приступает к своему обычному ночному ритуалу, который включает тщательную проверку каждого окна, вентиляционного отверстия, двери и стока, а Тони, никогда не придерживающийся какого-либо различимого шаблона, толкает Джейсона на кровать и забирается на него сверху. — Иисус, — говорит Джейсон, руки инстинктивно ложатся на бедра Тони, — привет. — Эй, — говорит Тони, сверкая ухмылкой Чеширского кота. — Нас прервали раньше. Джейсон смеется. — Да, я думаю, Роза разбила бы нам головы, если бы мы пытались целоваться на ее бильярдном столе, Старк. — Джейсон слышит, как Баки гремит в ванной, снимает вентиляционную решетку со стены, чтобы проверить, нет ли за ней чего-то, что, по его мнению, там может быть. У них не так много времени для того, что задумал Тони. Но с Тони сверху, раскинувшим колени по обе стороны от его бедер, с радостной ухмылкой на лице, Джейсон понимает, что у них есть немного времени. — Возможно, оно того стоило, — говорит Тони. Он ухмыляется счастливой и кривоватой улыбкой, опускает голову и целует его. Это быстро, просто мягкое прикосновение его губ к губам Джейсона, но затем он наклоняет голову, и они целуются так, будто имеют в виду что-то большее, будто у них есть время, чтобы это зашло куда-то. Тони проводит языком по его рту, и Джейсон покусывает его нижнюю губу, преследуя этот резкий, приглушенный вдох. Он чувствует, как руки Тони теребят край его футболки, а затем проскальзывают под нее, скользя по его ребрам, а затем по животу. Он проводит рукой по волосам Тони, сжимает пальцы, тянет достаточно сильно, чтобы заставить Тони откинуть голову назад, обнажить горло. Тони мычит, а затем откидывает голову, дышит, пока Джейсон выцеловывает его горло нежными поцелуями, а затем покусывает местечко между плечом и шеей. — Блядь, — говорит Тони, перестраиваясь. Они все еще на краю кровати; это неудобно. Они не могут развалиться, как, похоже, хотят они оба. — Придется самому делать всю работу, — бормочет Джейсон в горло Тони, а затем просовывает пальцы в петли его пояса, затаскивает их обоих на кровать и притягивает бедра Тони вниз, так что они прижимаются к его собственным. Тони издает тихий, сдавленный звук, который не совсем стон, но обещает стать им, быстро, если они продолжат. Джейсон смотрит поверх плеча Тони, и его взгляд падает на Баки. Он стоит сразу за дверью ванной, совершенно неподвижно. На его лице выражение, которое Джейсону не совсем нравится. Руки Джейсона ослабевают на Тони, и Тони отстраняется, хмурясь, а затем следует за его взглядом. — О, — говорит Тони и смеется. — Блядь. Черт, извини. Баки делает паузу, а затем засовывает руки в карманы. Это странно прозрачный язык тела, учитывая того, от кого он исходит. Он прочищает горло. — Я могу, э... — Он кивает через плечо. — Уйти. Я могу уйти. Джейсон начинает чувствовать тревогу. Это то неприятное, неуверенное чувство, которое появляется, когда миссия провалена, но он еще не знает почему. Как будто он готовится к удару, который еще не нанесен. Тони, кажется, не замечает. — Да, ты мог бы уйти, — говорит он, пожимая плечами и улыбаясь. — Или. Ты мог бы остаться. — Иисус Христос, — говорит Джейсон и закрывает лицо одной рукой. — Я не возражаю, — уточняет он. — Я просто в шоке. — Ты пропускаешь 100% тройничков, если их никто не инициирует, — говорит ему Тони деловито. — Ты — исчадие ада, — говорит Джейсон. Баки ничего не говорит. Когда Джейсон смотрит на него, Баки уже воскресил ту безэмоциональность Зимнего Солдата. Он стоит неподвижно и бесстрастно, ожидая, пока кто-то отдаст ему приказ. — Черт возьми, Тони, — говорит Джейсон, — ты регрессировал его до состояния дерьма. — Пошел ты, — говорит Тони. — Я не регрессировал. — Но он выглядит озабоченным и сбитым с толку. Он продолжает бросать на Джейсона многозначительные взгляды, будто думает, что это каким-то образом ответственность Джейсона — исправить это. Это, как понимает Джейсон, потому что это действительно его ответственность — исправить это. Он вздыхает и сжимает руки на бедрах Тони, поднимает его и садит рядом с собой на кровать. — Да, ладно, оставайся здесь и постарайся никого не лапать. — Да, ты выглядел так, будто тебя это сильно расстроило, — говорит Тони, но он звучит странно, внезапно замкнуто, и Джейсон не может, блядь, поверить, что это его жизнь, но он все равно возвращается. — Это было хорошо, — говорит он. — Ты был хорош. Не веди себя странно. — Он целует Тони один раз, а затем снова, когда первый, кажется, не доходит, и, наконец, после третьего он получает улыбку, маленькую и неуверенную, но присутствующую, а затем идет проверить Баки. — Эй, Бак, — говорит он, останавливаясь в нескольких футах от него. — Что, блядь, происходит у тебя в голове? Есть, вероятно, более деликатные способы выразиться. Грейсон, без сомнения, был бы великолепен в этом. Брюс, конечно, был бы кошмаром, но никто не пытается завести с ним тройничок. Не то чтобы тройничок обязательно был конечной целью Джейсона, но он бы не возражал. Баки все еще прячется за этим безразличным вниманием, но есть что-то беспокойное в том, как он стоит, в том, как он тонко сориентировался в сторону двери. — Баки, — говорит Джейсон, немного нетерпеливо, — ты будешь, блядь, говорить со мной? Тони обещает не совать свой язык мне в глотку у тебя на глазах. — Не сегодня вечером, во всяком случае, — говорит Тони. — Если только ты не попросишь получше. — Я не... — говорит Баки и замолкает. Он делает вдох, а затем еще один. — Я не думаю. — Ты, блядь, сломал его, — говорит Джейсон, а затем, увидев пораженное выражение лица Тони, поправляется. — Мы сломали его. — Это, кажется, не очень помогает. — Я не думаю, — говорит Баки, теперь с оттенком чего-то, чего Джейсон раньше не слышал, — что я хочу. Джейсон моргает. — Итак, — говорит он осторожно и немного медленно, растягивая слова, чтобы у Баки не было шанса пропустить то, что он говорит. — Значит, это нет. Это очень просто, Бак. Тогда это нет. Взгляд, который Баки бросает на него, причиняет боль. Выбивает дыхание. В нем слишком много всего, и Джейсон не хочет видеть ничего из этого. — У меня не все это есть, — говорит Баки, и это не имеет никакого, блядь, смысла. Он выдыхает и беспокойно переступает. Зимний Солдат, понимает Джейсон с ошеломленным изумлением, ерзает. — Я не помню всего этого. Или многого. Даже. О том, кто я был, до того, как я был... до того, как я был не я. Но тогда, я не думаю, что я когда-либо... тогда так не делали. С мужчинами. Так не делали. Я не делал. — О, — говорит Джейсон. Он забыл, как-то, или просто не думал обо всех вещах, которые были бы другими для него. Баки справляется так хорошо, обычно. Понимает и использует технологии, вписывается в общество. Но он бы вписывался, конечно, потому что ГИДРА хотела бы этого. Это не значит, что это чувствуется правильно, так же, как прикрытие никогда не бывает по-настоящему правильным. — Блядь. — Что, — говорит Тони ровно, сбитый с толку. — Но, — говорит Баки. — Я хотел, я думаю. Джейсон открывает рот и закрывает его. Он вспоминает свою дурацкую шутку о «только во время службы» с Капитаном Америка, и ему хочется спросить, но он понимает, как сейчас, возможно, не самое подходящее время. — Итак, но, — Джейсон настолько некомпетентен для этого обсуждения, что это почти смешно. Смешно, в отчаянном, истерическом роде. — Только потому, что ты хотел трахнуть какого-то парня в 1930-х, не значит, что ты хочешь трахнуть каждого парня, когда-либо, Баки. Для нас это нет, и это нормально. Я нишевый продукт. Я понимаю. — Ты продукт для всех, — говорит Тони, звуча необъяснимо возмущенно. — Заткнись, блядь. Я знаю, в чем проблема. — Нет никакой проблемы, — говорит Джейсон, вскидывая руки. Баки резко отодвигается влево, дальше, и его глаза следят за руками Джейсона таким образом, который Джейсон находит очень тревожным. Джейсон бил его раньше, конечно. Он душил его. Дважды. Но ему не нравится подтекст здесь. Что он ударил бы его за... что? Нежелание участвовать в, безусловно, неразумном тройничке? Джейсон решает, оптимистично, рассматривать это как показатель дискомфорта Баки, а не как оценку характера. Он вздыхает и трет лицо, стараясь, чтобы жесты были ровными и медленными. Он, объективно, слишком пьян для этого разговора, но если бы он не был хотя бы немного пьян, он бы никогда не зашел так далеко. — Мы можем вернуться к драке с фермерами? — спрашивает он с надеждой. — Мы были в этом великолепны. — Я думаю, что, возможно, — говорит Баки, не обращая внимания, будто он находится в середине совершенно другого разговора. — Хочу. С мужчинами, я имею в виду. С вами. С вами обоими. — Ты, э... — Джейсон делает вдох. — Ты что? — Я не знаю, — говорит Баки. Он дергает рукой в сторону головы. Это самый раздраженный жест, который Джейсон когда-либо видел у него. — Желание... его выбивают из тебя. Это... сложно. Вернуть его. Я работаю над этим. Но я еще не знаю этого. Джейсон позволяет этому устояться на несколько секунд. Он думает о том, что это означает, каково это — когда у тебя это отнимают. Вся жизнь Джейсона (и та, что была до нее) более или менее состояла из того, что он изо всех сил пытался получить то, что хотел, и никогда не мог этого добиться. Но он всегда знал, что это такое. У него всегда было какое-то направление, какая-то далекая надежда, тянущая его вперед, даже если она просто вела его к очередному провалу. Баки не говорит, что не хочет этого, или их. Он говорит, что не уверен. Что он все еще работает над различием между желанием чего-то и знанием того, что кто-то другой хочет, чтобы он этого хотел. — Тони, — говорит Джейсон очень осторожно, — это не приглашение соблазнить его. — Отвали, — говорит Тони, — это ты расхаживаешь полуголым все, блядь, время. — Это тактика, — говорит Джейсон. — Это раздразнивание, — парирует Тони. — Я могу совмещать, — соглашается Джейсон. За двадцать секунд перепалки плечи Баки опустились почти до нормального уровня. Он выглядит гораздо менее напряженным. Перепалка Джейсона и Тони — это то, что для него является нормой, а норма — это безопасно, или было безопасно несколько дней. Джейсон может представить, что для Баки любой намек на что-то, что он узнает как нормальное, может быть невероятно стабилизирующим. Джейсон вздыхает и проводит рукой по волосам. — Слушай, Баки. Ты немного сломлен. Это нормально. Ты, возможно, заметил, что мы путешествуем с Тони Старком. — Эй, — говорит Тони, но Джейсон слышит смех в его голосе. — Это звучит от парня с настолько глубокими проблемами доверия, что он до сих пор не назвал нам свое имя. — Суть в том, — говорит Джейсон, глядя на Баки, — что никуда не нужно спешить. Тебе нужно столько времени, сколько потребуется, чтобы понять, чего ты хочешь. Судя по тому, что я видел до сих пор, Старк там будет хотеть секса вечно. — Черт возьми, похоже на то, — говорит Тони, немного бунтарски. Джейсон бросает на него взгляд, и Тони тяжело вздыхает и откидывается на кровать. — Да, нет, не торопись. Моя молодость и красота не проходят незамеченными, или что-то в этом роде. — Вечно, — повторяет Джейсон торжественно. — Я все еще могу уйти, — говорит Баки, но теперь он кажется спокойнее, лучше чувствует себя в своей коже. Он перестал использовать это роботизированное бесстрастное выражение как щит, предназначенный для того, чтобы не пускать их в свою голову. В линии его челюсти все еще есть напряжение, в том, как он держит плечи, но на краях его рта появляется маленькая улыбка. — Дать вам двоим немного пространства. Помочь той барменше убрать беспорядок, который мы устроили. Джейсон думает об этом. Он очень тщательно не смотрит на Тони, потому что понимает, как это может предвзято повлиять на него. — Нет, оставайся, — говорит Тони без особых колебаний. Он закатывает глаза на взгляды, которые они бросают на него. — О, отвалите. Сколько раз мне вам говорить, что я не подросток? У меня есть некоторый самоконтроль. Баки смотрит на Джейсона. Он переступает, наклоняясь к двери, готовый повернуться и исчезнуть. Джейсон качает головой. — Старк прав, — говорит он. — Ты должен остаться. Баки замирает на секунду, а затем пожимает плечами. Он заходит глубже в комнату и, кажется, теряется на мгновение, прежде чем идет проверять вентиляцию, легко забираясь на комод. — Тебе следует выпить воды, — говорит Джейсон Тони, который показывает ему средний палец с небрежным пренебрежением. Джейсон закатывает глаза и направляется обратно к кровати, оставляя ножи на тумбочке и засовывая пистолет под подушку, прежде чем снова забраться в кровать рядом с Тони. — Тогда не веди себя паршиво из-за похмелья завтра. У нас нет никаких, блядь, физрастворов под рукой. — Да, отвали, — говорит Тони и прижимается к боку Джейсона, с головой на его груди. Джейсон переводит взгляд на Баки. Иногда, если он застает его в нужный момент после того, как Тони делает что-то особенно нелепое, они обмениваются взглядом «ты можешь поверить этому, блядь, гражданскому?», который Джейсон находит бесконечно подтверждающим. Но Баки застыл у окна, снова проверяет замки, и у него другое выражение лица. Джейсон размышляет о том, как он чувствовал себя, выходя из бара, глядя на этих двух идиотов, и сравнивает это с тем, что он видит на лице Баки сейчас. Он думает, что, возможно, он не единственный, кто влип. Баки смотрит на них некоторое время, а затем хватает одежду, идет в ванную переодеться. Когда он возвращается, он в том, в чем обычно спит, и у него в руках стакан воды. Он тихо ставит воду на прикроватный столик рядом с Тони, а затем забирается на другую кровать, переворачивается на бок, лицом от них. — Суета, суета, нытье, нытье, — ворчит Тони, но он приподнимается, опираясь локтем прямо в живот Джейсона, и осушает стакан, прежде чем снова устроиться рядом с Джейсоном. Джейсон качает головой и улыбается, тянется, чтобы выключить свет, прежде чем кто-либо из них заметит глупое выражение на его лице. Предсказуемо, Тони страдает от похмелья утром, и это делает его капризным и сонным. Джейсон и Баки загружают все в фургон, загоняют Тони последним и отлично продвигаются, пока Тони спит через похмелье до раннего вечера. Они в Огайо, когда Тони начинает проявлять беспокойство. — Давайте остановимся, — говорит он, пробираясь в переднюю часть фургона. — Ну же. Уже время ужина, да? Почти. Давайте назовем это так. Найдем гостиницу. — Мы в восьми часах, — спорит Джейсон. — Давай просто закончим. Доберемся до Готэма сегодня вечером. — Мы, — говорит Тони раздраженно, — были в этой машине весь день. — Неисправен датчик, — говорит Баки. Он поворачивает свою металлическую руку вверх, и она отстает, когда локоть сгибается за определенный угол. — Я потерял часть диапазона движений. — Ты что? — говорит Тони и щурится. Джейсон может буквально наблюдать, как его мозг взвешивает относительные достоинства победы в споре с Джейсоном или победы в споре с механизмом, прикрепленным к плечу Баки. — Иди сюда, — говорит Тони наконец, дергая большим пальцем через плечо. — Возьми свои вещи. Пошли. Баки отстегивает ремень безопасности и перебирается через консоль. По пути мимо Джейсона он смотрит в его сторону, ловит благодарное выражение лица Джейсона. Он ухмыляется и подмигивает, а затем исчезает в задней части фургона. Джейсон слышит, как они гремят позади него в течение нескольких часов. Он останавливается на заправке на полпути через Пенсильванию и бросает снеки в заднюю часть, как будто кормит животных в зоопарке. — Спасибо, — кричит Тони, и его голос сопровождается эхом открывающейся банки энергетика — или, возможно, пива. — Эй, мы модернизируем кое-что здесь. Довольно чувствительно. Может быть, не стоило бы проезжать по ухабам на высокой скорости. — Ты работаешь над моим электрошокером? — спрашивает Джейсон, выезжая обратно на шоссе. — Мне обещан электрошокер. — Я никогда не обещал тебе электрошокер, — говорит Тони. — Я обещал тебе взрывчатку. И ты, возможно, получишь ее, если будешь осторожен с ухабами. Я серьезно. — Да, да, — говорит Джейсон. Он готов проигнорировать его, пока не чувствует отчетливый запах горячего металла. — Эй, какого хрена это? Что это за запах? Никаких сварочных горелок в фургоне, Тони. Наступает долгая, уличающая тишина. — Старк, — говорит Джейсон, в ужасе. — Это паяльник, — говорит Тони оборонительно. — Это безопасно. — Короткая пауза, а затем, раздраженно, как будто Джейсон придирается к ним уже несколько часов, — Может быть, открой окно. — Не дай ему взорвать нас, Баки, — говорит Джейсон, опуская стекло со стороны водителя. — Я обещал Малолетке батаранг. — Понял, — говорит Баки. Он звучит так, будто развлекается, но не нервно или обеспокоенно. Джейсон полагает, что Старк продержался два десятилетия, не потеряв ни одного пальца, а Баки продержался большую часть века, не потеряв больше, чем одну конечность. Их инстинкты выживания, как бы они ни были не осторожны, должны быть довольно приличными. Джейсон, в конце концов, единственный, кому удалось убить себя до того, как он достиг совершеннолетия. — Вы, идиоты, будьте осторожны, — говорит Джейсон и не может поверить, что он стал таким. Стал, каким-то образом, их нянькой. — Иисус, какой зануда, — говорит Старк, тихо, как будто думает, что Джейсон не слышит. А затем, громче: — Да, OSHA. Соблюдаю все правила безопасности, OSHA. Ношу шлем и защитные очки, OSHA. Джейсон качает головой, но смеется. Уже за 2 часа ночи, когда они прибывают в Готэм, но добираются до убежища почти на час позже. Джейсон не часто посещает это конкретное убежище. Брюс и Тим патрулируют здесь, и Джейсон сохраняет его в тайне, держась подальше от него. Но оно большое, безопасное, есть кровать и диван, и полуфункциональная кухня. Он оборудовал это место как аварийное убежище, чтобы отступать туда, когда получает серьезные травмы. Он рассудил, что с Брюсом и Тимом рядом оно будет достаточно безопасным. Но он не хочет, чтобы они знали, что он рассчитывал на их присутствие для защиты, поэтому он скрытен, когда входит и выходит из этого места. Он включает полицейский сканер, когда подъезжает, и кружит по району, пока не происходит что-то достаточно громкое — перестрелка, с пьяными гражданскими, выбегающими из клуба, попавшего в зону поражения — чтобы привлечь внимание любого из костюмированных. Он подъезжает к гаражу и простаивает несколько минут, сканируя улицу. В конце концов, Тони и Баки замечают, что они больше не двигаются, и толпятся впереди, с любопытством выглядывая в окна. — Вы двое оставайтесь здесь, — говорит Джейсон. — Мне нужно открыть его. — Гаражная дверь не открывается? — говорит Тони. У него грязь на лице и в волосах. Он выглядит немного диким. — Как мы загоним фургон внутрь? У меня там оборудование. — Нет, она откроется, — говорит Джейсон. — Мне просто нужно сделать кое-что еще. Не трогайте гаражную дверь, пока я не вернусь. — Ты заминировал гаражную дверь? — спрашивает Тони. Он звучит слишком заинтересованно. — Ты правда заминировал? — Конечно, блядь, заминировал, — говорит Джейсон. — Это Готэм. — Нужна помощь? — спрашивает Баки. Он смотрит на группу молодых людей, слоняющихся в конце улицы, пытающихся притвориться, что они не наблюдают за фургоном с тех пор, как Джейсон подъехал. — Нет, не волнуйся о них, — говорит Джейсон. Он оставляет ключ в зажигании, двигатель работает, и забирается в кузов, чтобы надеть маску и куртку. — Они знают меня. С ними все в порядке. Просто не дай Тони говорить с ними. — Какого хрена? — Тони выглядит оскорбленным. Если бы его оставили в покое, он бы, вероятно, пошел прямо к ним. Но Джейсон не собирается оставлять Тони Старка одного в паршивом, криминальном районе Готэма. — Ты говоришь как деньги, милый, — пожимает плечами Джейсон, ничуть не извиняясь. — Так что тебе нужно быть осторожным с тем, с кем ты здесь разговариваешь. — Он проверяет пистолет, ножи и затем говорит: — Я познакомлю тебя со всеми симпатичными преступниками позже. Я знаю, у тебя есть тип. — Мы можем отвезти этот фургон в Нью-Йорк, когда он уйдет, — говорит Тони Баки. — Мы с тобой отлично проведем время. Баки ухмыляется и качает головой. Он расслаблен, достаточно уставший, чтобы потерять некоторые из этих острых краев, но он наблюдает за окружением, его глаза регулярно обращаются к окнам и зеркалам, и Джейсон может оставить его здесь со Старком и знать, когда он вернется, что они оба все еще будут здесь. Это странно. Джейсон не уверен, как он к этому относится. Надежность — это не распространенное качество среди его знакомых в эти дни. Или, черт возьми, когда-либо. — Когда вы двое закончите флиртовать, — говорит Баки, — я хотел бы попасть внутрь. Джейсон фыркает и выходит через заднюю дверцу фургона, захлопывая ее за громким отрицанием Тони. Он кивает ребятам на углу, которые колеблются мгновение, прежде чем кивнуть в ответ. Они не такие уж проблемные, как выглядят, рады заниматься своими делами, теперь, когда увидели его, но они разденут фургон за пять минут, если он не будет принадлежать кому-то, кто здесь свой. Технически, все входы в убежище имеют ловушки, но самая дружелюбная — на втором этаже, прямо с пожарной лестницы. Джейсон садится на корточки на подоконнике и тянет окно вверх достаточно, чтобы просунуть руку. Он осторожно ощупывает подоконник, пока не находит клавиатуру, а затем вводит комбинацию и ждет сигнала, означающего, что взрывчатка обезврежена. Он забирается внутрь, бросает шлем на стойку, обходит другие ловушки и открывает гаражную дверь. Баки заезжает внутрь и паркуется. Тони выпрыгивает через пассажирскую дверь и начинает расхаживать, рассматривая все. — Не прикасайся, — говорит Джейсон с нажимом, — ни к одному из окон. Ладно, Старк? Или к дверям. Если тебе нужно выйти, выходи через гараж. Я, блядь, серьезно. — Да, да, да, — говорит Тони, отмахиваясь от него. — Я присмотрю за ним, — предлагает Баки, проходя мимо Джейсона с руками, уже загруженными механизмами, которые он вытащил из кузова фургона. — Старк, — говорит Джейсон, пока Тони взбегает по лестнице. — Это Готэм. — Да, — говорит Тони, оглядываясь через плечо с каким-то озадаченным, недоверчивым выражением лица, — и я с тобой. Я в порядке. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Надел шлем? Джейсон трет глаза и напоминает себе, что он прожил большую часть своей жизни без Тони Старка. Он говорит себе, что если идиот взорвет себя без причины, он, вероятно, даже не будет по нему скучать. Почему-то это не кажется совсем точным. — Вроде, — говорит он, спустя мгновение. — Я вроде хочу, чтобы ты надел шлем. Тони просто смеется и поворачивается, взбегая по лестнице. У Джейсона нет выбора, кроме как идти за ним, чтобы убедиться, что он не активирует никаких взрывчатых веществ. Старк находит алкоголь первым — потому что, конечно, он находит — а затем обходит все это, блядь, место, с чашкой чрезвычайно крепкой водки в руке, осматривая все ловушки. — Это дерьмо токсично, — говорит Тони, держа водку вверх. — Ты пьешь это? — Иногда, — говорит Джейсон. — В основном я дезинфицирую им раны. — О, — Тони делает еще один глоток. — Это лечебное. Отлично. Джейсон вздыхает. Он не уверен, всегда ли Тони так много пьет, или он просто использует это, чтобы заглушить то, что он может чувствовать по поводу своего мертвого отца. Баки подходит к нему, наблюдает за Тони мгновение, а затем идет изучать этикетку на бутылке водки. Его брови взлетают вверх, когда он замечает крепость, и его глаза метаются к Тони, а затем обратно к Джейсону. — Я не давал ему это, — говорит Джейсон оборонительно. — Он сам нашел. — Я помню этот бренд, — говорит ему Баки. Он говорит это медленно, как будто собирает головоломку по ходу. — Я использовал его, чтобы почистить ножевую рану. — Да, — говорит Джейсон. — Именно. — Я не знал, что он пригоден для употребления человеком, — добавляет Баки задумчиво. — Вы двое звучите так же, как мой староста на первом курсе, — говорит Тони. — Эй, Красный, я могу это починить. Сделать лучше. — Честно говоря, Тони, сейчас, блядь, три часа ночи, — говорит Джейсон, — я был бы действительно счастлив, если бы ты мог не активировать ни одну из них, пока я немного посплю. — Спать, — говорит Тони, кивая. — Итак. Конечно. Мы можем спать. — Он осушает остатки водки одним долгим глотком. Джейсон знает, насколько отвратительно это дерьмо, но отвращение не отражается на лице Тони. Джейсон понятия не имеет, как богатый ребенок, как Тони, научился пить русскую сивуху не морщась, но он, несмотря на себя, более чем немного впечатлен. — Не смотри на меня так, — говорит Тони и машет чашкой. — Я просто немного взвинчен. Это поможет мне уснуть. Джейсон качает головой и идет за одной из своих сумок в фургоне. Когда он возвращается, Тони в спортивных штанах, футболка брошена на пол точно как у человека, привыкшего к личной уборщице, а Баки делает глоток водки прямо из бутылки. Баки не морщится. Джейсону действительно нужно перестать придумывать причины находить их обоих очаровательными. — О, теперь он и тебя втянул, — говорит Джейсон. Он видел, как Баки сделал ровно один глоток виски в Миссури, когда Тони протянул ему свой стакан, но, насколько он знает, этот глоток виски и этот глоток водки — единственный алкоголь, который он употреблял с тех пор, как вышел из тумана промывки мозгов ГИДРЫ. — Уверен, что тебе стоит смешивать это с тем, что Старк постоянно вводит тебе в вены? — Он сказал, что все в порядке, — говорит Баки, указывая на Старка, который смотрит на них, невинно моргая. Он хмурится на бутылку, а затем делает еще один глоток, на этот раз подольше. Когда он заканчивает, он ставит ее обратно на холодильник. — Не уверен, что мне это очень нравится. — Дай этому время, — говорит Тони и потягивается. Он стройный, красивый в приглушенном свете уличных фонарей снаружи, и Джейсон отводит взгляд, прежде чем его застанут за слишком пристальным разглядыванием. — Спать, — говорит он, бросая куртку и футболку по другую сторону матраса. Он начинает снимать ботинки. — Мы спим. Сейчас три часа ночи. Напивайтесь, если хотите, но делайте это тихо. — Да, точно как мой староста на первом курсе, — говорит Тони, но падает на матрас. — Можно спросить, почему у тебя нет каркаса кровати? — Я прихожу сюда, когда ранен, — Джейсон пожимает плечами на непонимающий взгляд Тони. — Так легче залезать, если она низкая. — Есть такие места, — говорит ему Тони, откидывая голову, чтобы посмотреть на него. — Там есть платные медицинские работники. Это что-то новое, они называются «больницы». Может быть, посмотришь их, когда будет время. — Да, они имеют обыкновение сообщать о огнестрельных ранениях. И, кроме того, у меня нет страховки. Или номера социального страхования. — Я могу достать тебе страховку, — говорит ему Тони легко и искренне. — И номер социального страхования. Джейсон не знает, что сказать на это, поэтому он просто снимает ботинки и забирается в кровать. Он взбивает подушку в приличную форму, когда поднимает глаза и видит Баки, стоящего над ними, снова с этим бесстрастным выражением лица. — Нужно что-то, Бак? — говорит он, спустя мгновение. — Можно мне поспать здесь? — внезапно спрашивает Баки. Он следит за взглядом Джейсона в сторону дивана и поднимает подбородок. — Этот диван выходит на окно. Они могли бы передвинуть диван на прикрытое место. Черт, Баки мог бы сделать это сам. Это не тяжело. Тони прижимается к Джейсону, освобождая место. — Да, — говорит он, звуча невероятно довольным собой. — Абсолютно. Забирайся. — Забирайся, — повторяет Джейсон. Это тревожно, как он даже не удивлен дерьму, которое вылетает изо рта Тони в эти дни. Он наблюдает, как Баки осторожно забирается рядом с Тони, полностью одетый и соблюдая дистанцию. — Знаешь, тебе не обязательно быть пьяным, чтобы спать с нами, Бак. — Хотя, — вмешивается Тони счастливо, — традиционно, это требуется для сна со мной. — Все замолчали, — говорит Джейсон. — Клянусь Богом, если я не засну через десять минут, я взорву этот, блядь, склад сам. — Да, Баки, замолчи. — Извини, — говорит Баки тихо, немного приглушенно. Похоже, он сдерживает смех. Рядом с ним слышится шорох, движение тел. Джейсон решительно закрывает глаза. Ему нужно поспать. Ему придется иметь дело с Готэмом и всеми его сопутствующими проблемами утром. Взгляд на то, как Тони и Баки сворачиваются калачиком друг вокруг друга, может вызвать любую реакцию, но Джейсон, черт возьми, знает, что абсолютно ни одна из них не поможет ему уснуть. Через несколько секунд все затихает. Джейсон прокручивает в голове все ловушки, напоминает себе, что его пистолет под подушкой, а полдюжины других спрятаны по всему складу, и затем, наконец, он засыпает.