Осторожно, кусается (сожитель)

Звук, похожий на треск ломающихся пикселей, сухие помехи старого телевизора и скрежет ржавого железа, с размаху ударил по ушам. Джордж резко распахнул глаза. Вокруг не было его светлой комнаты. Не было кровати, тумбочки и кондиционера. Не было Дрима. Не было Флориды. Мир состоял из резких, рваных неоново-оранжевых и ядовитых темно-фиолетовых контуров, которые безжалостно прорезали абсолютную, чернильную темноту. Деревья вздымались в небо уродливыми кривыми корягами. Их ветви шевелились неестественно, дергано, хотя даже малейшего намека на ветер не было. Они дергались такт какому-то безумному, рваному ритму, словно повторяя фреймы грубой двухмерной анимации. В воздухе отчетливо, до тошноты пахло сырой землей, медью и застоявшейся, гнилой болотной водой. Джордж попытался сделать шаг назад, но пространство вокруг него деформировалось, сжимаясь и растягиваясь, словно кривое зеркало, потерявшее свойство линейности. Музыка, которая до этого как-то зловеще гудела где-то на задворках сознания, сделала резкий, оглушительный скачок. Знакомый, хриплый и издевательский мотив обрушился сверху, вибрируя прямо в костях. Boys and girls of every age.. — зашептали невидимые, бестелесные голоса. Они звучали пугающе близко, прямо над ухом, но вокруг не было никого материального. Ветка дерева над его головой с треском надломилась, вспыхнув на мгновение фиолетовым огоньком. — ..would you like to see something strange? Джордж бросился вперед, не разбирая дороги. Земля под ногами казалась зыбкой, она проваливалась, превращаясь в черно-фиолетовую жижу. Из темноты между корявыми стволами начали загораться огни. Сотни, тысячи неоновых глаз — янтарно-желтых, кроваво-красных, леденяще-голубых. Они загорались и гасли в такт безумному биту песни, создавая ощущение, что за ним наблюдает сама тьма. Невидимые тяжелые силуэты бесшумно проносились мимо, обдавая запахом гнили и оставляя в воздухе светящиеся фиолетовые следы. This is Halloween! This is Halloween! — рявкнул невидимый хор голосов, когда ритм и темп песни ускорились. Каждый шаг давался с трудом, словно Джордж бежал сквозь густой сироп. Пространство вокруг рвалось на куски: вспышка неонового света — и он видит искаженные злобой оскалы, еще одна вспышка — и перед глазами мелькают уродливые шрамы, светящиеся во тьме. Его гнали вперёд, как дичь, окружая со всех сторон, сужая кольцо. Он бежал уже, казалось, целую вечность. Лес вокруг не заканчивался, он лишь становился гуще, уродливее, ядовитые черные ветки царапали лицо, но не оставляли осязаемых ран, а лишь вспыхивали искрами, исчезая позади. Голоса вокруг двоились, троились, перерастали в оглушительный, издевательский гул, который вибрировал под кожей. Джордж пытался закричать, позвать на помощь, но из горла вылетал лишь сиплый, беззвучный воздух. Пространство искажалось: рваная координация заставляла его то замирать на месте, то резко перемещаться на несколько метров вперед, выбивая остатки дыхания. Казалось, у этого бега по кругу нет конца. Лес давил сверху, неоновые глаза смыкались кольцом, а бестелесные голоса продолжали вести его дальше сквозь этот ад, наращивая темп и сводя с ума своей ритмичностью. In this town we call home... — издевательски протянул хриплый шепот со всех сторон сразу, заставляя Джорджа наконец затормозить на крошечной, окруженной корягами поляне, потому что бежать дальше было просто некуда. — ...everyone hail to the pumpkin song! Джордж задрал голову вверх, пытаясь поймать ртом воздух, и замер. Небо над этим жутким лесом было угольно-черным, но посреди него горела огромная и уродливая бледная луна. Ее свет не согревал — он казался ледяным, пронизывающим до костей. И прямо по центру лунного диска внезапно поползла густая, антрацитово-черная тень. Она росла, искажалась, принимая очертания жуткого, скалящегося силуэта. Тень зашевелилась, словно отделяясь от луны, и мертвые, бестелесные голоса вокруг слились в один леденящий душу, вибрирующий шепот, который пошел прямо по ее контуру: I am the shadow on the moon at night.. — прошелестела тень, и ее неоновые глаза вспыхнули ядовитым зеленым светом. ...filling your dreams to the brim with fright! Силуэт на луне резко раскрыл пасть, и из нее во все стороны хлынула абсолютная тьма, поглощая темное небо, деревья и самого Джорджа. Земля под ногами, что и так казалась крайне неустойчивой, разверзлась в стороны, превратившись в бездонную пропасть. Джордж с беззвучным криком полетел вниз, в пустоту... Джордж резко, с глухим, надрывным хрипом вынырнул из кошмара. Он буквально подскочил на матрасе, тяжело, загнанно дыша, словно только что пробежал марафон. Сердце колотилось в грудную клетку с такой бешеной силой, что в ушах до сих пор стоял этот издевательский, ритмичный хеллоуинский стук. В комнате было темно, но это была нормальная, безопасная домашняя темнота Флориды. Сквозь полузакрытые жалюзи пробивался мягкий синеватый свет уличных фонарей, а на стене мирно, тихо тикали часы. Никаких неоновых глаз. Никакого Сумрачного Леса. Джордж судорожно сжал пальцами одеяло, пытаясь остановить крупную дрожь, которая била всё тело. Лоб был абсолютно мокрым от холодного пота. Мозг уже понимал, что это просто дурацкий, перегруженный образами сон, но тело всё ещё отказывалось подчиняться логике, продолжая паниковать. В этот момент матрас рядом с ним мягко прогнулся. Дрим, который спал рядом, т.к. накануне свалился рядом от усталостти, чутко среагировал на резкое движение сожителя. Он лениво приоткрыл глаза, заспанно щурясь в темноте, и почти сразу заметил, в каком состоянии находится Джордж. Сонливость с Дрима слетела за долю секунды. — Джордж?.. Эй, ты чего? — тихо, хриплым ото сна голосом спросил Дрим, приподнимаясь на локте. — Что случилось? Опять жук? Джордж ничего не ответил. Он просто сидел, обхватив колени руками, и пытался сделать нормальный, глубокий вдох, но дыхание предательски срывалось на судорожные всхлипы. Дрожь в пальцах никак не уходила. Дрим без лишних слов пересел ближе, полностью стирая личные границы. Его длинные, сильные руки уверенно и бережно обхватили Джорджа за плечи, и Дрим одним плавным движением притянул его к своей широкой, горячей груди. Дрим обнимал его максимально надежно, собственнически, словно пытался закрыть своим телом от всего мира. — Тш-ш-ш... тихо, Джорджи. Я здесь. Всё нормально, — нежно прошептал Дрим прямо в макушку Джорджа, мерно и плавно поглаживая его по впалой спине ладонью. — Это просто сон. Тебе что-то приснилось? Джордж наконец расслабил пальцы, выпуская измятое одеяло, и судорожно вцепился в мягкую ткань домашней футболки Дрима. Он уткнулся носом куда-то в изгиб его шеи, жадно вдыхая родной, успокаивающий запах кондиционера и тепла, который мгновенно начал вытеснять из памяти жуткий болотный запах. — Там... там было очень темно, — глухо, задыхаясь, пробормотал Джордж в плечо Дрима. — Всё было в каких-то неоновых контурах, рваное, фиолетовое... За мной кто-то гнался, везде горели глаза. А потом на луне появилась огромная тень. И голоса... они пели прямо у меня в голове, Дрим. Очень громко. Мне казалось, я не сплю. Дрим на секунду замер, а затем издал очень тихий, короткий и бесконечно мягкий смешок, который вибрацией отозвался в его грудной клетке, к которой был прижат Джордж. Это не был издевательский смех, скорее — облегченный. Дрим ласково потрепал его по волосам, аккуратно перебирая темные пряди пальцами и помогая парню окончательно успокоиться. — Ну всё, всё, кошмар закончился. Никакая чертовщина до тебя здесь не доберется, я рядом, слышишь? — Дрим лениво улыбнулся в темноте, сильнее укутывая их обоих большим пушистым одеялом до самых подбородков. Он устроился поудобнее, откидываясь спиной на подушки и увлекая Джорджа за собой, так что британец теперь лежал практически поверх него, надежно зажатый в кольце сильных рук. Дрим наклонился чуть ниже и с нежным, бесконечно ласковым и теплым чмоканьем поцеловал Джорджа сначала в одну расслабившуюся щеку, а затем во вторую, аккуратно стирая губами остатки холодного пота со лба. — Спи давай, принцесса, — промурлыкал Дрим прямо ему в висок, закрывая глаза. — Если какая-нибудь неоновая тень решит сюда сунуться, я разберусь с ней. Гарантирую полную безопасность. Джордж тихо, устало фыркнул, но уходить из этих объятий даже не подумал. Он удобнее устроил подбородок на груди Дрима, слушая мерный, сильный и успокаивающий стук его сердца под тканью футболки. Этот стук окончательно вытеснил из головы остатки жуткого хеллоуинского бита. Пальцы Джорджа по-прежнему крепко сжимали край одежды Дрима, но теперь это была не паника, а чистый, абсолютный комфорт. Жуткая луна осталась где-то там, за гранью подсознания, а здесь, в теплой комнате в Орландо, Джорджа ждала долгая, спокойная ночь в самых надежных руках на свете.